Жрец Хаоса. Книга ХIV (СИ) - Борзых М. - Страница 28

— Ты границу могильников точно знаешь? — спросил я у принца, готовясь выпустить из собственного «Ничто» всех имеющихся у меня в запасе химер.

Заодно неплохо так себя покостерил, что не восстановил численность роя, хотя была подобная возможность. Сейчас бы рой мне ох как пригодился.

Принц же, заметив, как вокруг меня стали проявляться эфемерные химеры, только сплюнул под ноги и выругался:

— Да ты никак к бою готовишься, Угаров?

— Граница могильников в Российской империи где? — повторил я свой вопрос.

— Да хрен его знает. Она же у меня на карте в масштабе обозначена. А с учётом размеров нашей незабвенной родины здесь промашка может быть в два локтя по карте.

— Где мы хоть находимся? Отец не говорил тебе, куда везёт на ритуал? — продолжал я, постепенно материализовывая собственных химер, при этом доставая из собственного «Ничто» запасы алхимии для восстановления резерва хотя бы минимального. Одно дело — создать армию, другое дело — самому вести боевые действия. На это тоже запас хотелось бы иметь.

— В Каракумы. Здесь же где-то между горными хребтами и могильники возводили, чтобы из пустыни ничего к нам не лезло. А точных координат, уж извини, не подвезли.

— Есть у меня одна теория, о которой я в подробностях поделюсь с тобой после того, как отобьёмся. Но я имею полную уверенность, что ни в коем случае не должны мы пропустить эту волну дальше нынешнего кордона. Могильники ведь запирали границу. А если у нас сейчас туда-обратно армии тварей, да ещё и вместе с орденскими шастают, ты представляешь, какой войной здесь попахивает? А у нас от Чёрной сотни рожки да ножки остались. И архимагов — раз-два и обчёлся.

— Но твоя же бабушка технологию-то знает, — попробовал было заикнуться принц. — Можно попробовать восстановить засечную черту.

— Знает, — прорычал я. — Вот только основанием для могильника служит архимаг. Причём не абы какой пленённый и невинно убиенный, а добровольно жертвующий собой. По-другому не сработает. Думаешь, почему из почти сотни архимагов после той военной кампании три десятка осталось? Засечная черта дорого империи обошлась.

— Так это что же? Пока мы воюем то с османами, то с австро-венграми, у нас из-подбрюшья пустынного, кто-то оборону расшатывает и пытается вгрызться нам в нутро? — ужаснулся принц.

— Флаги видишь? — обратил я внимание принца на стяги Святой Длани. — А теперь соедини-ка это с нападением на столицу, да и экспедицию в Причерноморье, где откопали древнее божество и еле уложили спать, тоже не забудь. Кстати, экспедицию ту профинансировало итальянское крыло Ордена.

Принц цветасто выругался.

— Я-то думал, события в столице — это орден между собой сводил счёты.

— Этого, кстати, тоже исключать нельзя. Ибо наше крыло отчего-то и австриякам, и итальянцам поперёк горла. Может быть, личные счёты, а может, ещё что.

— Хочешь сказать, наши не при чём? — удивился принц.

— Нет, — тут же возмутился я. — Этого я точно не скажу. Особенно в контексте того, что его святейшество благополучно едва ли не все русские тёмные роды под нож пустил за время своей деятельности и пока на троне стремительно сменялись твои предки.

— Так что же ты молчал-то? Выходит, что брат Бризе — крыса, подтачивающая могущество империи изнутри? А мы ему, значит, партизанскую войну против австро-венгров профинансировали и храмы разрешили по всей стране строить?

— Предположим, что партизанская война — идея отличная! Пока орден кошмарит друг друга, меньше времени остается на вредительство внутри страны.

— Да грохнуть его надо было, а не помогать! — кипятился принц. — Я удивляюсь, почему ты сам этого не сделал.

К этому моменту волна тварей уже вплотную приблизилась к отрогам кряжа, прикрывающим шаманский хутор, и вот-вот должна была столкнуться с защитным полем.

— А потому, друг мой, что когда я, обессилевший, с закостеневшим источником, валялся на грани смерти у тебя на брусчатке Кремля, а брат Астерий, духовник твоей матушки, полз ко мне, желая добить, брат Бризе отчего-то добил именно Астерия, а не меня, хотя возможность у него была. И с того момента у нас с орденом какой-никакой, но нейтралитет военный образовался. Хрупкий, непонятно от какого дуновения ветерка могущий рассыпаться аки карточный домик, но оттого не менее ценный. Вокруг меня столько всего происходило, что воевать по всем фронтам не было ни сил, ни возможности. А потом, уж прости, по старой русской традиции решил последовать пословице: не тронь дерьмо — не воняет.

— С русскими потом разберёмся, а пока… этих-то можно не жалеть? — хищно всматриваясь в противников, вопрошал принц, разминая пальцы, будто перед хорошей дракой.

— Этих можно. Но неплохо было бы языка одного взять.

— Так давай, слетаю.

— Погоди, — остановил я принца.

И в этот момент волна тварей налетела на защитное поле шаманского райского уголка. По пустыне разнёсся грохот, подобно громовому. Защитная пелена прогнулась вглубь едва ли не на десяток метров. Я уж испугался было, что она не выдержит. Но со звонким треньком, словно тетива спущенного лука, пелена выпрямилась, оттолкнув от себя тварей и заодно выпустив из собственных недр паучью армию, которую я, кстати говоря, не заметил, пока бродил внутри.

И ведь это был не просто бой стенка на стенку, где предполагалось разнести кровь, кишки и мясо по всей пустоши. Нихрена подобного. В обоих войсках знали, что такое тактика и стратегия. Так, далеко не сразу, но я понял, что нынешняя армия была создана конкретно для атаки на пауков. Ведь основанием воинственных химер служили насекомые и земноводные, питающиеся пауками. А именно: ящерицы, гекконы, вараны, осы, богомолы. Были и летающие, вроде скрещённых с птицеедами. А исходя из этого, выходило, что паукам нынче придётся тяжело.

Но я недооценил паучье войско. Твари там однозначно обладали зачатками интеллекта. Арахниды там были всех размеров, расцветок и конфигураций. Часть была с крыльями, другие имели над спиной рога, на которых сплетались огромные комья паутины, их по готовности, словно катапультой, зашвыривали их в сторону вражеской армии. На эти комья налипали химеры, превращаясь в живой комок тварей, поедающих друг друга. Навстречу прыгающим в атаку богомолам летели паутинные сети, чтобы сковать противника, и уже оплетённого паутиной добивали на земле.

— Видишь? — обратился я к принцу, который словно заворожённый, наблюдая за идущей битвой.

— Вижу, — охреневшим голосом отреагировал принц. — Откуда они только берутся?

— Жилище шамана, — прокомментировал я. — Я там был, оставил отцу послание, но пауков не заметил. Видимо, проявляются только при непосредственной опасности. А почему все эти полчища, словно одурманенные, прут только в это место — возникает вопрос.

Предположения у меня были, но для того, чтобы их подтвердить, нужно было увидеть того, кто руководит армией пауков. А для этого нужно было подождать его вступления в битву.

— Мы что, не поможем? — напряжённо переступая с ноги на ногу, спросил у меня принц. — Ведь ты же приготовил армию.

— Погоди.

— Чего мы ждём? Они же их сейчас сомнут.

— Мы ждём, пока в игру вступит орден, чтобы бесполезно и бестолково не подставиться под их удар.

— Да что они могут-то, орденцы? Разве что с мечами наголо врубиться в гущу, — отмахнулся принц, в крови которого уже звучали барабаны войны.

— О, мой друг, боюсь, тебя ждут чудные открытия, — пробормотал я, но принц меня услышал благодаря звериной натуре.

Я-таки дождался. Братья ордена, а их было что-то около двух десятков, собрались воедино и принялись петь один из своих церковных гимнов. Медленно, но верно, от каждого из них формировался розоватый луч магии Рассвета, концентрируясь в центральной точке — так называемом боевом эгрегоре. Спустя пять минут между братьями сформировался крупный шар магии Рассвета. На особо высокой ноте он вылетел из круга орденцев и полетел в сторону армии арахнидов, на ходу превращаясь в множественный боевой конструкт в виде рассветных копий.