Министр товарища Сталина 3 (СИ) - Коруд Ал - Страница 19

«Похоже, что попал в командира», — мелькнуло в голове.

Обычно, если собьёшь ведомого, то никто его не прикрывает. Одиночка МиГ спасён. Место падения «Сейбра» в долине реки заметили многие. Я осмотрелся — «Сейбров» близко нет, слева выше вижу, идёт вертикальный бой, мелькают пары одна за другой вперемежку с «Сейбрами». Мой ведомый стоит, где положено. Я передаю ему по радиосвязи:

— «Может, поможем левой группе».

Отвечает устало:

— «Нет, пошли домой».

Я вторично запросил его — он не согласился. Ну, думаю, видно, что-то у него случилось, и мы пошли домой. А потом, на земле, выясняется, что у него всё в порядке. Это он так выполнял пожелание Кожедуба. Спелись молодчики! Но наказывать не стал. По сути не за что. И так второй вылет прошёл не по договорённости. Это я сам по запалу полетел. Хотел молодечески показать, что Сталин с вами, ребята! Дурак? Но какой уж есть! Зато более остро представляю сейчас, что там в небе творится. Что за лётчик, если не бывает в небе?

По пути, на пересекающемся курсе, вижу, идёт ещё один одиночка МиГ. Передаю ему по радиосвязи: «Пристраивайся третьим», — и покачиваю с крыла на крыло. Он молчит. Я тогда решил пристроить его к себе сам и подвернул к нему, а он как шарахнется от моей пары. Пытаюсь догнать его при помощи полной тяги двигателей — не могу. Он удаляется, хотя и самолёты однотипные. Думаю: — «Значит, не все самолёты одинаковые». Так и оказалось. На заводе постоянно вносили в конструкцию новые изменения, только нас не всегда об этом извещали.

Думаю, почему же шарахнулся от меня одиночка? И только позже выяснилось, что его смутил цвет моего самолёта — он выкрашен под цвет «Сейбров» и не блестел. После сегодняшнего утреннего боя мой самолёт отправили на ремонт, и мне дали машину Кожедуба. Ему запрещено непосредственно участвовать в воздушных боях, и он руководил полками с земли. Однажды он всё же попытался войти в зону боёв при выполнении тренировочного полёта, и тут же с КП корпуса от Боровского последовало предупреждение: «Орёл, Орёл, ты не забывай, что у меня двое детей!» Кожедуб баском ответил: «Сейчас вернусь». Да, цвет машины привёл в замешательство нашего лётчика, и, видимо, сильно смущал «Сейбров».

Ужинаем в относительном молчании. Я сижу со всеми в столовой за общими столами. Вижу по глазам, что уважения к командующему корпусом добавилось. Я вёл бой смело и грамотно. Сбил лично «Летающую крепость». Так что и задачи буду ставить более реальные. После сижу с лётчиками и выслушиваю более откровенные рассказы. Война не бывает без неудач. А противник у нас грозный и смелый. Удали американцам также не занимать. Потому важен весь опыт. Об этом ребятам и напоминаю.

Один из лётчиков поведал о первом своём бое в этом районе:

— Летим на задание и внизу наблюдаем какие-то крестики. Всматриваемся. Да ведь это «Тандерджеты», а ещё ниже их — «Шутинг стары»! В шлемофоне тут же звучит короткая команда нашего ведущего. Чётко выполнив манёвр, идём в атаку. Даже на пологом пикировании машина стремительно набирает скорость. Вражеские самолёты всё ближе. По какому из них стрелять⁈ Пока я выбирал цель, мой самолёт уже врезался в боевой порядок «Тандерджетов», а затем, при выходе из пикирования, «провалился» ещё ниже. Самолёты противника оказались справа, слева, выше, ниже. Целей много, и все кажутся удобными для атаки, но обстрелять я их не успел. Наша атака оказалась внезапной. Лётчики противника, а их около тридцати (нас всего шестёрка), всё же растерялись. Они явно ошеломлены неожиданным появлением нашей группы — всегда в этом районе над боевыми порядками наземных войск действовали безнаказанно, и тут такое!

Ни один из них не открывал огонь. Эта растерянность вышла нам на руку. Имея преимущество в скорости, я быстро выбрал цель. Вот чуть ниже, впереди, уходит F-84. Догоняю его, прицеливаюсь, нажимаю на гашетку… Ни одного попадания. Снова прицеливаюсь — мимо. Противник без особого труда увёртывается от трасс. Ещё раз выхожу в атаку на четвёрку вражеских самолётов, появившихся слева. Догоняю крайнего ведомого и, с трудом уровняв скорость, тщательно целюсь. Теперь, кажется, правильно. По фюзеляжу и плоскости «Тандерджета» поползли тёмные полоски дыма. В это время замечаю, что примерно в километре сзади и чуть ниже на мою машину нацеливаются два вражеских самолёта. Надо уходить! Но ведь тогда уйдёт и враг.

Решение пришло мгновенно: дам ещё очередь, а потом увернусь. Пальцы впиваются в гашетку, и почти одновременно ручка взята на себя и увеличен газ. «Тандерджет» загорелся, а мой самолёт ушёл от длинной очереди от нагоняющего меня американского истребителя. Командир приказывает собраться. Выскочив наверх, ищу товарищей. Вражеские самолёты, прижимаясь к сопкам, уходят на полной скорости к морю, побросав бомбы куда попало.

Победа! Первая победа, да ещё над превосходящим по численности врагом! Вся наша шестёрка в сборе, а противник не только не смог нанести бомбардировочного удара, но и потерял четыре самолёта — один сбил мой ведомый. Трудно передать, с какой радостью встретили нас на аэродроме. Мы тогда убедились, что противника можно хорошо бить.

На следующий день я собираюсь вылетать всвой штаб. Борзеть тоже неправильно. Заметно, что Кожедуб выдыхается. Вчерашние бои дались ему непросто. Но всё обошлось, и сегодня Василий Сталин не кочевряжится. Мы обсуждаем вероятные ответные действия американцев. Потери они понесли существенные, но своего не добились. Да и, скорее всего, им обидно, что их асов бьют какие-то советские лётчики. Эйр Форс считался в США лучшими ВВС мира. А тут глядишь — его лупят почём зря!

Враг, вероятно, изменит боевой порядок групп, его лётчики не будут столь беспечны. Так что не стоит терять бдительность, настойчивее учиться мастерству меткой воздушной стрельбы и полнее использовать хорошие качества советских самолётов. Жизнь довольно скоро подтвердила слова Кожедуба. Поняв, что пора безнаказанных налётов в этом районе фронта проходит, американское командование изменило многое в практике боевого применения своих истребителей и бомбардировщиков. Они увеличили состав вылетающих за линию фронта групп, перешли к трёх-, а порой и к четырёхъярусному построению боевых порядков. «Летающим крепостям» стали давать семи- и десятикратное истребительное прикрытие.

Но и к нам прибывали новые модификации МиГов, а также лётчики, которых обучали на основе полученной боевой практики. Полки истребителей росли прямо на глазах. И это главное!

Лубянка. Индокитайская война и наши преимущества

Ещё один скрытый козырь в моём рукаве — Индокитай. СССР то ли по причине послевоенной бедности, то ли в надежде на сильный Китай упустил в это время довольно жёсткие перипетии во Вьетнаме. Запад в лице Франции не уловил смену мировых нарративов, сложившихся после Второй мировой войны. Но это понятно — французы сыто проспали ураганы и жестокие удары, бившие в разных частях мира. Зато после влезли в кровавое дерьмо «по самое не могу». На деле предпосылками «войны во Вьетнаме», под которой обычно имеют в виду войну США против сил «Вьетконга», являлась оккупация Индокитая именно Францией.

Колониальное засилье Франции в Индокитае в 40-е годы сменила оккупация Индокитая со стороны Японии. В сентябре 1945 года Япония капитулировала, и крупные города Вьетнама захватили вьетнамские коммунисты, образовавшие там ДРВ (Демократическую Республику Вьетнам). В ответ Франция, не смирившись с потерей своей колонии, попросила Британию и Гоминьдан восстановить контроль над Вьетнамом. Британский экспедиционный корпус высадился в южном Вьетнаме, принял капитуляцию японских войск и передал оружие пленным французским войскам. С 22 сентября 1945 года при поддержке войск Гоминьдана и британского экспедиционного корпуса французы атаковали вьетнамские силы в Сайгоне и вытеснили их.