Министр товарища Сталина 3 (СИ) - Коруд Ал - Страница 20

Так началась первая часть Индокитайской войны — с декабря 1946 по июль 1954 года. Война отсчитывается с декабря 1946 потому, что только тогда она перешла в затяжную массированную фазу. Ранее, в феврале–марте 1946 года, войска Британии и Гоминьдана покинули Вьетнам. В 1949 году французскими марионеточными силами провозглашено «Государство Вьетнам», которое должно претендовать на власть над территорией всего Вьетнама. Но одновременно коммунисты пришли к власти в Китае, и за счёт их поддержки численность повстанческой армии выросла до 40 тысяч. В 1950–1951 годах французские войска и войска их марионеточного правительства потерпели ряд тяжёлых поражений и перешли к обороне. В 1954 году в битве при Дьенбьенфу французским оккупационным силам нанесли тяжёлое поражение (там только число пленных исчислялось более 10 тысяч человек), после чего Франции пришлось пойти на переговоры. Итогом войны стала Женевская конференция при участии министров иностранных дел СССР, КНР, Великобритании, Франции, США. Конференция пришла к следующему дипломатическому решению:

— взаимное прекращение огня;

— временное разделение враждующих сторон по 17-й параллели с перегруппировкой сил ДРВ на север и колониальных сил Франции на юг;

— проведение в июле 1956 года свободных выборов в обеих частях страны для определения будущего страны;

— демилитаризация и нейтралитет Вьетнама, Лаоса и Камбоджи;

— запрет на поставки вооружений, боеприпасов и военных материалов в эти страны;

— создание международной комиссии по выполнению сторонами взятых на себя обязательств (комиссия создана из представителей Индии, Польши и Канады). Представители США отказались подписать это решение. Бинго!

Мне осталось понять, что делать сейчас. Но информации оттуда у меня крайне мало — не самое популярное направление разведки. Нам бы с китайцами совладать. Чтобы убрать Мао и поставить подходящих людей, пришлось пойти на компромиссы. И они мне ещё аукнутся, потому что Вождь пока о них не знает. Ладно, как-нибудь пронесёт. Но если Берия через своих людей узнает раньше и доложит, то… Придётся делать сразу два дела: проводить глубокую конспирацию в разведывательной работе и начать убирать второй круг заинтересованных. Покамест мне жутко неохота влезать в антисионистское дело — там таким дерьмом всё намазано! Но Сталин, получив от меня прямое свидетельство о том, что МГБ бдит, будет спокойнее. Не может такого быть, чтобы с СССР всё было спокойно! Заговоры, вредительство, скрытая оппозиция — это как раз нормально. И если их разоблачают, то госбезопасность свой хлеб ест.

Узнаю через моего секретаря Чернова, где сейчас находится генерал Федотов, который по моему указанию и согласованию с Молотовым возглавил вновь воссозданное Первое управление. Затем стремительно двигаюсь по коридорам и лестницам. Все уже привыкли, что Абакумов скачет «аки конь». Мне же просто приятно двигаться в более молодом теле. Раза три в неделю стараюсь ходить на теннисный корт. Да и гири не забрасываю. Такой человек должен быть в форме! Так что все почтительно расходятся в стороны. Хотя в общем народу не так много — сидят в кабинете или «в поле». Лишних людей я не держу. И так аппарат слишком разросся, чем Лаврентий Палыч меня попрекает.

Пётр Васильевич удивлён, но не слишком. В ведомстве уже привыкли, что я могу сам зайти по делу, а не строю из себя великого начальника. Да и мне проще — в родных стенах люди раскрываются лучше. Это я, ещё будучи Брежневым, осознал. Потому много ездил по стране — в Кремле все ведут себя иначе. Как-то у нас в генокод вбито излишнее почтение к начальству. Не удивлён генерал и тем, что я сразу перешёл к делу. Вот направление вопроса удивило.

— Во Вьетнаме? Даже не скажу. Дальним Востоком занимается Третье управление. Часть людей сейчас там — по понятной причине. Но точно знаю, что отдельного отдела по Индокитаю нет.

— Ты не прав, Пётр Васильевич, уже есть. Держи приказ.

Федотов быстро пробегает по листу бумаги.

— Ясно. Над чем работаем?

— Нужно понять, с кем нам там можно иметь дело. Пройтись по вьетнамским эмигрантам. Компартия там слаба и… с некоторыми уклонами.

Начальник Первого управления понимающе кивает.

— Нам потребуются грамотные люди.

— Я попрошу Вячеслава Михайловича прислать кого-нибудь из ЦК или профильных организаций.

— Ясно.

Федотов еле слышно вздыхает. Ему сейчас там забот с Кореей хватает. И ещё Китай бурлит. Учитывая, что основное направление нашей разведки — США и Европа, на всё сил и средств не хватит. Потому сразу расставляю приоритеты.

— Вот что, Пётр Васильевич. Понимаю, что дело непростое — буквально с нуля поднять отдел. Но архиважное. Французы туда влезли зря, помяни моё слово. Но война должна окончиться чистой победой, или мы поимеем в будущем с Вьетнамом проблемы.

Федотов уже сталкивался с тем, что обычно я даю правильные прогнозы, потому наклонился, внимая каждому слову.

— Провести глубокую разведку?

— Только осторожно. Будем работать с товарищами из ЦК. Следует создать верный большевикам отряд местной компартии. Тут действуй, не считаясь ни с кем. Я разрешаю. Ну и организовать им поставки оружия — хотя бы через китайцев. Они нам должны.

— Это мы мигом.

— Впоследствии… — задумываюсь. Лезу ведь не в свои дела. — Будут там и советники. Победа должна быть сокрушительной. Никакого разделения Вьетнама.

Федотов начинает о чём-то догадываться:

— А если американцы влезут?

— У них будет полно проблем с Тайванем. Обещаю.

Генерал мужик сообразительный — слова ловит на лету.

— Ваши любимые прокси организуют им ещё одну проблему?

— Молодец, соображаешь! Сам посуди — смогут они тащить разом две войны в тех местах?

Начальник Первого управления задумывается.

— Смогут. Но с большим напрягом.

Я вольготно перекидываю ногу на ногу. По случаю жаркого дня — в лёгком костюме. Как же в нём удобней, чем в этой дурацкой форме! Даже Сталин понемногу привык к моему появлению у него в гражданской одежде по сезону. Ему в этом сложнее — мешает сложившийся образ. Это как известная картинка, где Ленин в цилиндре. На фотографии Акселя Малмструма трое респектабельных мужчин в пальто и цилиндрах проходят мимо Центрального вокзала Стокгольма. Крайний справа — Карл Линдхаген, юрист и политик, бургомистр Стокгольма с 1903 по 1930 год. Посередине — Туре Нерман, журналист, писатель и поэт. Крайний же слева — Владимир Ильич Ленин. Мы же его привыкли видеть в кепке.

— Нужно сделать так, чтобы мы в любом виде получили выгоду. Или хапнем полностью Вьетнам. А это — ресурсы не разорённой долгой войной страны. Удобное место для базы нашего флота. Ну и потенциальный союзник, который может составить противовес Китаю.

— Так-так, — Федотов внимательно смотрит на меня. — Я что-то не знаю?

— Да ничего принципиального, Пётр Васильевич. Это Азия — каждый тянет на себя. Перевоспитывать их ещё долго. Нам же необходимы приоритеты уже сейчас.

— А если США влезут в конфликт с ногами?

— Ты же сам сомневался — потянут ли сразу два? Вот мы и проверим. Во всяком случае им будет временно не до нас. Мы сможем держать не такую большую армию и потратить деньги на перевооружение. Воевать же нас будут…

— Прокси!

Вот тут ему всё понятно. Очередная хитроумная комбинация. Для того и существует разведка. Мы будем бить очередного противника в другом месте и чужими ручками. Да и приказ оформлен как подобает — его дело исполнять.

Так что мы отлично поняли друг друга и расстались на хорошей волне.

Глава 7

15 августа 1949 года. Моменты предательства

Я чертовски рассвирепел! На Сталина, на Берию и на своих подчинённых. Проморгать такое и так глупо! И эта сука Лаврентий во время «профилактической беседы» попрекал меня провалом. Как будто тут есть прямая моя вина? Сталин мрачно поглядывал в мою сторону, иногда выдавая замысловатые фразы. Вот и пойми — он во мне разочаровался или просто на всякий случай зарвавшемуся министру пиндюлей выписывает. Я еле сдерживался от ответной ругани. Вот думаю: кремлёвский старец над нами потешился. Его госбезопасник вляпался в дерьмо, но виноват в этом другой. Кто сидит сейчас за столом и издевается. Одному Вождю хорошо. Пока те друг с другом сцепятся, можно не думать о заговоре.