Боярский сын. Дружинник Часть вторая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 8

Я взлетел по мраморной лестнице на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Двери в покои Яромира были распахнуты настежь.

В самой спальне царил управляемый хаос. Возле кровати, на которой лежал бледный Яромир, суетились двое наших родовых целителей. Их руки светились синеватым светом. И этот свет нитями вплетался в растерзанное правое бедро брата. Выглядела рана, прямо скажу, паршиво. Брючина разрезана до самого паха, ткань пропиталась бурым, а на месте раны зияло месиво из порванных мышц и костей.

— Какого хрена тут происходит? — воскликнул я, когда переступил порог.

Яромир приоткрыл один глаз. Лицо блестело от испарины, на щеках играли желваки.

— О, мелкий… — выдавил он и попытался растянуть губы в фирменную улыбку. — Нормально всё. Царапина. Чего ты разорался?

— Царапина, после которой ногу по частям собирают? — я шагнул ближе, всмотрелся в плетение целительских заклинаний.

— Елисей Святославович, покорнейше просим извинить, но… — Пантелеич повернулся ко мне, не прерывая работы. — Не мешайте! Вы нам фон сбиваете своей ярью! Прошу вас удалиться. Мы кость сращиваем… тут ювелирная работа нужна, а не отвлечение на разговоры!

Он буквально вытолкал меня взглядом. Спорить с лекарем во время операции точно не стоило. Я примирительно поднял руки и отступил в коридор.

Тут же на меня налетело нечто мелкое и всхлипывающее. Матрёшка! Младшая помощница по дому вцепилась в камзол мертвой хваткой и зарыдала в голос, размазывая тушь по щекам.

— Елисей Святославович! — завыла она, утыкаясь мне в грудь. — Его привезли, а он весь в кровище! Белый как полотно! Без сознания! А если он умрёт?

— Отставить панику на корабле, — я мягко, но решительно оторвал её от себя, взяв за плечи. — Во-первых, он живой и даже пытается огрызаться. Во-вторых, Пантелеич свою работу знает. А в-третьих, я просил тебя дать трубку Егорке, чтобы нормально всё узнать. Какого лешего ты вместо этого устроила истерику?

— Я испугалась! — Матрёшка шмыгнула носом.

Типичная девчонка. Чуть что сразу водопад слёз и конец света.

— Иди умойся. Ты сейчас похожа на боевого енота, — вздохнул я. — И не каркай. Яромир еще нас с тобой переживет. Где отец?

— Внизу, в малой гостиной, — пискнула Матрёшка, вытирая нос.

Я кивнул и направился к лестнице. Нужно было выяснить детали.

В малой гостиной было тихо. Горел камин, пламя отбрасывало на стены пляшущие тени. Отец, Святослав Васильевич, сидел в кресле. Спина прямая, взгляд устремлен на языки пламени. В руке зажата фамильная чашка с золотым ободком. Над ней поднимался легкий парок.

Чай? Не коньяк, не виски, а крепкий чай?

Плохой знак. Если батя пьет чай после такого стресса, значит, ситуация требует решений от трезвой головы. Выходит, что дело пахнет керосином.

— Приехал? — не оборачиваясь, спросил он.

— Приехал, — я прошел через комнату и сел в кресло напротив. — Был у Яромира. Пантелеич меня выгнал, но выглядит всё так, будто брат решил поймать бедром бронебойный снаряд. Что случилось, отец?

Святослав Васильевич сделал небольшой глоток и аккуратно поставил чашку на блюдце.

— Твой брат, Елисей, идиот, — спокойно констатировал отец. — Сильный, храбрый, но идиот. Он спровоцировал Семёна Романова на бой на палках. Без применения живицы.

— И? — я подался вперед. Романов-то знатный фехтовальщик, но Яромир физически здоровее.

— И Яромир победил, — отец поморщился, словно у него заболел зуб. — Свалил Семёна на паркет. Красиво, по всем правилам. Но вместо того, чтобы достойно принять победу, начал над ним насмехаться. Унизил перед всей столичной молодежью. А у Романова, как ты понимаешь, эго размером с Императорский дворец. Он не выдержал. Каменный шип из-под паркета.

Я присвистнул. Ядрёна медь. Нарушить договор о бое при свидетелях-аристократах… это потеря лица. Но для императорского родственника правила всегда немного… гибкие.

— А Яромир? — спросил я.

— А Яромир, получив дыру в ноге, на рефлексах саданул в ответ Огненными Иглами, — отец потер переносицу. — В упор. Если бы Семён не успел накинуть на себя Кольчугу Души, мы бы сейчас обсуждали не лечение твоего брата, а похороны одной из ветвей императорского рода. Кольчуга приняла удар, но Семёна отбросило так, что он пару столов с закусками снес. Потом их растащили. Романова увезла охрана, а я забрал Яромира. Шумиловский лекарь успел кровь остановить, а дальше уже наши подключились.

Сверху донесся матерный загиб Яромира. Видимо, Пантелеич начал вправлять осколки кости и это было не очень приято. Отец вздохнул и покачал головой.

— И что теперь? — я откинулся на спинку кресла, анализируя ситуацию.

— Вот сижу и думаю, — отец снова взял чашку. — Семён Романов не какой-то захудалый боярин, которому я мог бы бросить ответный вызов. Это племянник правящего монарха, а такому только можно выставить виру за бесчестный удар. Ситуация дрянь, Елисей.

В прошлой жизни я насмотрелся на игры власть имущих. Кто-то был неприкасаем настолько, что ему всё сходит с рук. Даже американцы, самая свободолюбивая (как они сами себя позиционируют) нация, и то проглотили тот факт, что сынок их президента ускользнул от судебных обвинений благодаря помилованию отца. Хотя сам признался в незаконном владении оружием во время употребления наркотиков. Тяжкие преступления, за которые могут дать пожизненное!

А в этом мире? Юридические механизмы для спроса с монархического родственника, конечно, существовали. Можно подать челобитную в Боярскую Думу, собрать свидетелей, доказать, что Романов нарушил условия дуэли. Но жалоба на близкого родственника короны похожа на хождение по минному полю в снегоступах.

— Если мы поднимем шум, — начал рассуждать я вслух, — это могут расценить как попытку оклеветать императорскую семью. Или, что еще хуже, могут назвать попыткой бунта. Если государь благоволит своему брату и племяннику, то мы можем сами оказаться в опале. Яромир наверняка сам спровоцировал конфликт, и Яромир ударил боевой магией в ответ… Они легко могут вывернуть всё наизнанку. А свидетели поменяют свои показания, ведь никто не захочет ссориться с императорской семьёй.

— Именно, — отец посмотрел на меня с уважением. — Ты зришь в корень, сын. По закону, в лучшем случае, мы можем получить извинения и денежную выплату за бесчестье. А в худшем… Яромира сделают крайним, обвинят в покушении на жизнь члена императорской фамилии, и тогда платить виру придется нам. Причем виру могут потребовать головой виновника.

— Значит, надо решать вопрос кулуарно, — подытожил я. — Тихо и без пыли.

Отец поджал губы.

— Я этого и опасаюсь. Если они решат задавить нас авторитетом, мне придется поднимать старые связи, а это…

Дверь в гостиную распахнулась, и ворвался Гордей. Вид у моего водителя-телохранителя был такой, словно он только что увидел, как медведь танцует балет. Причём исполняет «Танец маленьких лебедей»!

— Святослав Васильевич! Елисей Святославович! — выпалил он, вытягиваясь во фрунт и едва не отдавая честь. — К воротам подъехали две машины. Требуют открыть. На дверях — императорские орлы!

Мы с отцом переглянулись. Время на раздумья вышло. Игра началась.

Отец мгновенно преобразился. Усталость исчезла, плечи расправились. Передо мной сидел глава сильного боярского рода. И этот глава был готов к любой буре.

— Гордей, — голос отца лязгнул металлом. — Передай всем людям на территории принять боевую готовность. Кто не подчиниться — тому потом не поздоровится. Периметр под полный контроль. Но оружие без моего прямого приказа не обнажать! Никаких резких движений. Пусть машины заедут во двор! Нам надлежит встретить важных гостей.

— Понял! — Гордей исчез за дверью.

— А ты, — отец повернулся к вошедшему на шум дворецкому, — живо накрой на стол в гостиной. Лучший сервиз. И завари свежий чай. Тот, что из провинции Юньнань. Быстро!

Отец поправил воротник рубашки, накинул на плечи камзол и решительным шагом направился в холл. Я двинулся следом.