Боярский сын. Дружинник Часть вторая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 7

Удар такой палочкой по ребрам мог легко отправить человека к праотцам или оставить калекой на всю жизнь. Но сейчас, в эпоху магии, лекарей и аристократических понтов, смерть была маловероятна. Вокруг полно сильных одаренных, да и дежурные целители в знатных домах всегда наготове.

Зал моментально преобразился. Слуги в рекордные сроки расчистили в центре огромного холла круг метров шесть в диаметре.

Яромир и Семён скинули свои щегольские камзолы, остались в белоснежных рубашках. Закатали рукава. Слуга вынес охапку мерных тренировочных палок — гладко оструганных, из мореного дуба. Парни выбрали себе приглянувшийся предмет. Яромир покрутил палку в кисти, проверяя баланс, и удовлетворенно кивнул.

Судьёй, по праву хозяина дома, вызвался быть Прокопий Львович Шумилов. Он вышел в центр круга, окинул бойцов строгим взглядом.

— Господа, — пробасил он. — Предлагаю перед началом поединка накинуть Кольчуги Души. Во избежание, так сказать, излишнего травматизма.

— Мне она ни к чему, Прокопий Львович! — дерзко заявил Яромир, поигрывая палкой. — Я и без магических костылей могу кое-кому навалять по первое число. Чистое дерево и мышцы!

Романов презрительно скривился.

— Поддерживаю, — холодно бросил он. — Я в состоянии справиться с зарвавшимися провинциалами без дополнительной защиты.

— В таком случае, условия ужесточаются, — Шумилов поднял руку. — Бой будет происходить без использования живицы. Никаких магических усилений, никаких щитов, никаких стихийных фокусов. Только сила и ловкость. Чтобы порадовать Богов чистотой боли и грацией движений. Тот, кто лишится оружия или окажется на полу — проиграл. Согласны?

Оба бойца кивнули.

Гости отодвинулись еще на пару шагов назад, образуя живое кольцо. Те из присутствующих, кто обладал лекарским даром, предусмотрительно заняли первые ряды, готовясь в любой момент применить свои навыки. Тишина в зале повисла такая, что было слышно, как надсадно дышит старый мопс баронессы Альтовой в дальнем углу.

— Сходитесь! — гаркнул Шумилов и опустил руку.

Бой начался не сразу.

Яромир и Романов сначала принялись кружить по периметру: присматривались к движениям, оценивали дистанцию и стойки друг друга. Они были аристократами и прошли неплохую школу фехтования

Дерево глухо брякнуло о дерево. Это Романов сделал пробный выпад — короткий тычок в грудь. Впрочем Яромир легко отбил его в сторону.

Семён Аркадьевич двигался как классический фехтовальщик. Спина прямая, ноги пружинят, хват палки легкий и всегда готов к быстрым ударам. Он рассчитывал на болезненные попадания, которые измотают противника.

Яромир же, напротив, встал в низкую, «крестьянскую» стойку. Ноги расставлены пошире, центр тяжести опущен, палку держит двумя руками, как дубину. Яромир всегда отличался физической силой, которую он и собирался использовать на все сто процентов.

— Что, Романов, боишься подойти? — хмыкнул Яромир, уходя от удара по рукам. — Это тебе не интриги при дворе плести! Тут биться нужно!

— Меньше слов, Ярославский, — процедил Семён. — Больше дела!

Он прыжком сократил дистанцию. Палка в его руках размазалась вертолётной лопастью. Удар сверху в ключицу не прошёл, перевод под локоть тоже, а вот попытка ткнуть в рёбра…

Клац! Клац! Бам!

Дерево затрещало. Яромир блокировал два удара, а от последнего отскочил в сторону. Но Романов был не менее быстр. Он сделал выпад, целясь концом палки прямо в солнечное сплетение противника.

Яромир не стал отступать. Вместо этого он сделал шаг навстречу с лёгким разворотом, принял удар вскользь по ребрам. Раздался глухой стук, рубашка Яромира чуть распахнулась, а на лице мелькнула гримаса боли. Но этот размен был ему выгоден! Оказавшись вплотную, Яромир крутанул палку и обрушил её на плечо Романова.

Хрясь!

Семён охнул и отшатнулся, его левая рука дернулась и повисла. Удар был очень силён. Если бы не тренированные мышцы императорского родственника, то ключица могла бы и сломаться.

Толпа взревела. Кто-то аплодировал, кто-то испуганно вскрикнул.

— Один-ноль в пользу провинции! — оскалился Яромир, пританцовывая.

Глаза Романова налились кровью. Аристократическая спесь уступила место ярости. Он перехватил палку здоровой рукой и бросился в атаку.

Темп боя резко возрос. Романов бил наотмашь, метил по суставам, по коленям, по лицу. Яромир ушел в глухую оборону. Звуки ударов слились в сплошную барабанную дробь.

Кряк!

Палка Романова скользнула по блоку и рассекла Яромиру бровь. Кто-то из зрителей вскрикнул, кто-то одобрительно похлопал.

Кровь залила глаз, но Яромир не обратил на неё никакого внимания. Он ждал. Ждал, когда этот лощеный ублюдок выдохнется. Палочный бой без магии — это марафон, а не спринт. Тот, кто вкладывает всю силу в серию ударов, очень быстро остается без дыхалки.

И Романов ошибся. Он замахнулся для размашистого удара по голове и открыл правый бок.

Яромир нырнул под удар. Подшагнул и ударил снизу вверх, двумя руками. Конец дубовой палки с хрустом впечатался Романову под ребра, в область печени.

Семён Аркадьевич поперхнулся воздухом. Его глаза полезли на лоб. Он по инерции сделал еще один шаг и попытался ударить, но Яромир уже был сбоку. Ярославский ударил палкой по лодыжке противника и одновременно толкнул его плечом.

Романов рухнул на начищенный паркет с таким грохотом, будто упал шкаф. Его палка отлетела в сторону, прокатилась по полу.

Зал взорвался криками. Девушки визжали, мужчины одобрительно гудели.

Яромир, тяжело дыша, утер кровь с разбитой брови. Он подошел к поверженному противнику, который судорожно хватал ртом воздух, пытаясь справиться со спазмом в пробитой печени. Ярославский встал над поверженным, широко расставив ноги, и победно приставил конец дубовой палки к груди Романова.

— Кажется, урок хороших манер окончен, Семён Аркадьевич, — громко, чтобы перекрыть шум толпы, произнес Яромир. — И преподал его вам я. Лежите смирно, а то на паркете скользко. Ведь вы не только упали, но и потеряли своё оружие. Проигрыш в квадрате, так сказать…

Это был триумф. Победа по всем правилам. Унижение императорского родственника, который лежал у ног провинциального боярского сына.

Но Яромир забыл, что зверь опаснее всего тогда, когда он загнан в угол.

Семён Романов глядел на нависающего над ним Яромира. В его глазах больше не было ни высокомерия, ни холода. Там плескалась одна только чёрная ненависть. Проиграть в честном бою на глазах у всей столичной элиты? Лежать на полу под смешки и улюлюканье Рязанцевых? Для человека его статуса это было хуже физической смерти.

Эго Романова не выдержало. Здравый смысл отключился. Договор о бое без магии был разорван в клочья уязвленной гордостью.

Свидетели потом рассказывали, что остальное произошло за долю секунды.

Магический импульс был такой силы, что у стоящих в первых рядах заложило уши. Семён, не вставая с пола, вскинул правую руку, пальцы которой сложились в жест стихийного призыва.

Яромир, не ожидавший подлости (ведь договор при свидетелях-аристократах считался нерушимым!), даже не успел отдернуть ногу.

КРР-РАХ!

Дорогой паркет под ногами Яромира взорвался щепками. Из-под пола, пробивая перекрытия особняка, со скрежетом вырвался каменный шип. Зазубренный сталагмит выстрелил вверх со скоростью пули.

Шип вошел Яромиру в правое бедро, чуть выше колена, прорвал плоть, раздробил кости и вышел с другой стороны с обагрённым навершием.

Глава 4

В поместье отца мы влетели так, словно за нами гналась стая голодных вурдалаков. Гордей даже не стал аккуратно парковать «Тигра», а затормозил у парадного крыльца, взвизгнув тормозами. Я выскочил из салона еще до того, как машина окончательно остановилась.

Вот что за фигня-то? Только-только всё начало налаживаться, только я красиво выставил Долгополого и показал ему фигу с маслом, как старший братец решил перетянуть одеяло славы на себя. И, судя по тревожному звонку, перетянул он его вместе с куском собственных проблем.