Боярский сын. Дружинник Часть вторая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 9

Два лимузина черного цвета мягко вкатились на гравий нашего двора. Из первой машины выскочили трое крепких ребят в одинаковых серых костюмах. Их яри полыхнули так, что у меня заломило виски. Вот это бойцы! Не ниже ранга Витязь каждый. Они грамотно рассредоточились, взяли двор под полный обзор. М-да, если с такими биться, то… Вряд ли кто уйдёт с подворья живым.

Затем открылась дверь второго лимузина.

Первым на брусчатку выступил светлейший князь Аркадий Викторович Романов, брат императора. Высокий, породистый мужчина с благородной сединой на висках и холодными, проницательными глазами. За ним, кривя губы и стараясь не смотреть в нашу сторону, вылез Семён. Вид у него был помятый, а правая рука всё еще слегка подрагивала.

Следом из машины показался третий гость — сухонький старичок с козлиной бородкой, одетый в старомодный сюртук. Но стоило мне взглянуть на его ауру, как я едва не поперхнулся. Живица в нем текла плавно, как широкая река, переливаясь золотом и изумрудами. Силища невероятная.

Отец сошел с крыльца и, остановившись в трех шагах от процессии, отвесил низкий поклон — «большой обычай». Я, стоя на ступеньку выше, в точности повторил его движение. Этикет такая штука… Даже если к тебе пришел высокоранговый противник, то пока он не обнажил клинок, ты обязан соблюдать политес.

— Доброй ночи, Светлейший князь Аркадий Викторович, — голос отца прозвучал радушно и без единой нотки фальши. — Безмерно рад видеть вас в своем доме. Хоть повод для визита, полагаю, и не из веселых, но двери рода Ярославских всегда открыты для вас.

Брат императора остановился, чуть склонил голову в ответном, менее глубоком, но уважительном поклоне. Малый обычай. Для боярина от князя подобный поклон

— И вам доброй ночи, Святослав Васильевич, — произнес он хорошо поставленным баритоном. — Я всегда хотел заглянуть на огонек к одним из самых верных и сильных друзей короны. Жаль, что обстоятельства заставили сделать это в столь поздний час. Надеюсь, что не буду долго докучать своим присутствием.

Хм, если я правильно прочитал между строк, то они только что обменялись не просто любезностями, а направлением беседы. Отец сходу обозначил: «мы готовы к мирному диалогу». А Романов ответил: «я тоже пришел не карать, а договариваться, и помню о статусе вашего рода».

— Ну что вы, вам тут всегда рады. Прошу в дом, Аркадий Викторович, — отец сделал приглашающий жест. — Ночи нынче стылые, не стоит морозить уважаемых гостей на улице.

Романов-старший кивнул и прошел внутрь. Семён, сжав челюсти, проследовал за отцом. Он прошел мимо меня так близко, что я уловил запах дорогого парфюма. Взгляд его прошёл сквозь меня, словно я был пустым местом. Меня так и подмывало незаметно поставить ему подножку или отвесить хорошего пенделя в отместку за брата, но я сдержал этот порыв.

Аве мне и моему самоконтролю! Не время для детских шалостей.

— Позвольте вам представить, Святослав Васильевич, моего спутника, — Аркадий Викторович указал на сухонького старичка, когда мы оказались в холле. — Васисуалий Константинович Светловозов. Лучший лекарь Империи. Я счел своим долгом привезти его, дабы он смог убедиться в здоровье вашего старшего сына.

Отец уважительно поклонился старику.

— Моя благодарность не знает границ, Ваша Светлость. Васисуалий Константинович, больной на втором этаже. Вас сейчас проводят.

Отец щелкнул пальцами. Тут же материализовался слуга, который с низким поклоном проводил светило медицины наверх.

Мы прошли в малую гостиную. На столе из носика чайника шёл парок, рядом стояли розетки с медом, печеньем и вареньем. Отец жестом пригласил Аркадия Викторовича в кресло, сам сел в кресло напротив. Семён остался стоять у стены, скрестил руки на груди. Жест неприятия происходящего? Независимость в полный рост? Ну-ну. Я пристроился чуть сбоку от отца и превратился в слух и зрение.

Отец поднял чайник и налил ароматного варева в чашку гостя. Фамильный фарфор тончайшей работы звякнул о блюдце, когда отец протянул чай.

Аркадий Викторович взял чашку, вдохнул аромат и чуть улыбнулся. Его пальцы погладили роспись на боку кружки.

— Изумительная работа, — произнес он, любуясь переплетением золотых и алых цветов. — Редко в наше время можно встретить подобную красоту. Настоящее искусство всегда хранит тепло рук мастера. Виден труд старинных художников, невероятно, что такая тонкая работа дожила до наших дней.

— Благодарю вас, — отец чуть склонил голову. — Эта посуда передается в нашем роду из поколения в поколение. Мы ценим традиции и умеем беречь то, что нам дорого.

Снова обмен любезностями с двойным дном. Романов похвалил нашу прозорливость и устойчивость, отец подтвердил, что мы не лыком шиты и будем защищать свое.

Они перекинулись еще парой ничего не значащих фраз о погоде и прошедшем празднике у Шумиловых. Наконец, Аркадий Викторович аккуратно поставил чашку на стол. Взгляд его стал серьезным.

— Сегодня случился один инцидент, Святослав Васильевич, — начал он, и в комнате как будто похолодало. — Инцидент, который заставил меня подняться среди ночи и приехать к вам.

— Искренне сочувствую, что этот… инцидент помешал спокойному сну достойного человека, — ровным тоном ответил отец, не отводя взгляда.

— Видите ли, — Романов сцепил пальцы в замок, — молодость горяча. Кровь кипит, горячность требует выхода. Но я хотел бы как-нибудь исправить негативное впечатление, оставленное этим досадным недоразумением. Раздувать громкий скандал из-за мальчишеской ссоры… вряд ли это кому-то принесет пользу. Во время приближения Опасных земель Империи нужна стабильность, а не дрязги между уважаемыми родами.

Я слушал и мотал на ус. В переводе с дипломатического на русский это звучало так: «Мой сын облажался, нарушив правила, твой сын тоже хорош. Если начнем судиться, и если я вас сотру в порошок, то вони может быть много, а Император не любит скандалов рядом с троном. Предлагаю замять это дело».

Я было дернулся, чтобы вставить свои пять копеек, но наткнулся на предупреждающий взгляд отца. Я послушно сделал вид, что являюсь дополнением к пуфику.

Святослав Васильевич задумчиво потер подбородок.

— Я лично был свидетелем произошедшего, Аркадий Викторович, — неспешно произнес отец. — И видел, что мальчики в самом деле заигрались. Перегнули палку, так сказать. Эмоции взяли верх над разумом. Я тоже хотел бы исправить это досадное недоразумение. Лишняя шумиха мне ни к чему. Мой род предпочитает дела, а не пустые разговоры.

Отец сделал паузу, отпил из чашки и добавил:

— Конечно, здоровье наследника вопрос серьезный. Но я уверен, что если где-то в правильных кабинетах будет произнесено хорошее словечко о роде Ярославских… то это сможет успокоить мою тревогу, как отца.

Шах и мат. Отец выставил счет: лояльность Романова-старшего и его протекция за Ярославских перед Императором. Мы же закрываем глаза на подлость Семёна, а взамен рассчитываем на мощный административный ресурс.

Аркадий Викторович на секунду замер, затем уголки его губ дрогнули. Он оценил хватку отца по достоинству. Это и в самом деле могло быть выходом. Со стороны могло показаться, что двое мужчин встретились, поговорили и разошлись, но опытные дельцы знали, что от подобных встреч может увеличиться состояние того или иного человека.

— Ваша правда, Святослав Васильевич, — кивнул брат императора. — Порой тихое слово, сказанное нужному человеку, может прогрохотать громче выстрела из гаубицы. Я всегда рад иметь среди своих друзей такого мудрого человека, как вы, Святослав Васильевич.

Он протянул руку через стол. Отец ответил на крепкое рукопожатие. Мирный договор был заключен.

И тут я понял, что этот момент упускать нельзя. Пока старшие расслабились… Пора ковать железо, пока оно горячо!

— И небольшой ресторанчик, — брякнул я.