Боярский сын. Дружинник Часть вторая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 6

Осталась по большей части только весёлая молодежь. Сливки общества, у которых гормоны бурлят, радость молодости хлещет через край, а в головах гуляет ветер.

Хитрые засранцы всё рассчитали заранее. Никаких расшаркиваний перед древними старцами, никаких душных бесед о том, что «в наше время люди были скромнее, трава зеленее, а монстры из Прорывов гораздо толще». Приехали в тот момент, когда градус веселья менялся с официозного на неформальный. Танцы, игры, лёгкий флирт по углам и сплетни.

А сплетня номер один в тот вечер была, разумеется, об Елисее Ярославском.

Едва Яромир с Рязанцевыми скинули верхнюю одежду, как на них обрушился вал новостей. Карточный зал, дикие ставки, флеш-рояль и офигевшая физиономия Глеба Долгополого, лишившегося родового перстня, а заодно и остатков мужской гордости перед Любавой.

Отец, Святослав Васильевич, встретил Яромира с легкой усмешкой. Он в красках, насколько позволяла его боярская сдержанность, описал выражение лица Долгополого. Того самого лица, владельцу которого за секунду до вскрытия карт казалось, будто он ухватил самого главного Бога за яйца. А оказалось, что он со всего размаха сел в лужу и пустил пузыри.

Яромир и братья Рязанцевы заржали так, что хрусталь на ближайших столиках жалобно звякнул. Они искренне восхитились выдержкой Елисейки. Ещё бы! Довести такую партию до финала, не дрогнуть и прилюдно, с особым цинизмом, кастрировать репутацию Долгополого — это дорогого стоило.

И вот, пока они ржали, попивая шампанское, судьба-злодейка подкинула на вентилятор новую порцию отборного дерьма. В их поле зрения нарисовался Семён Аркадьевич Романов. Тот самый имперский родственничек, которого Елисей не так давно красиво вынес при езде на ватрушках, заставив глотать снег.

Романов шел через зал, заложив руки за спину, с таким видом, будто ему здесь все должны, но долги отдают почему-то слишком медленно. Яромир, подогретый новостями о победе брата, не мог упустить случая вонзить пару шпилек в задницу заклятого конкурента.

— Семён Аркадьевич! — окликнул наследник Рода, растягивая губы в ехидной улыбке. — Какая встреча! А мы тут как раз обсуждаем превратности судьбы и нежданные повороты фортуны.

Романов остановился. Его взгляд холодно скользнул по Яромиру и Рязанцевым. Но манеры превыше всего. Он вежливо улыбнулся в ответ:

— Добрый вечер, Яромир Святославович. Видел триумф вашего брата. Поздравьте его от моего имени, ведь ему в очередной раз повезло.

— Обязательно передам, — кивнул Яромир. — Знаете, я даже немного жалею, что опоздал на это представление. С превеликой охотой посмотрел бы на ваше лицо, Семён Аркадьевич, когда вы проигрываете человеку… не только в снежных гонках, но ещё и в карты.

Шпилька зашла глубоко. Романов чуть прищурился. Вокруг них уже начало образовываться небольшое кольцо любопытствующих. Аристократы чуют запах крови лучше любой акулы, а о неприязни Семёна и Яромира знали многие.

— Это вы сейчас намекаете на то, что Елисей Ярославский… нечаянно победил в той нелепой поездке на снегоходах? — голос Романова стал тише.

— Зачем же намекать? — Яромир невинно развел руками. — Я говорю прямо. Как есть.

И вот тут в игру вступил старший Ярославский. Он подошел неслышно, встал рядом с Яромиром, положил руку на плечо и деликатно кашлянул.

— Яромир, придержи коней, — произнёс отец. — Не стоит говорить про выигрыш или проигрыш в таком тоне. Люди всегда могут оступаться и проигрывать по независящим от них причинам. Погода, техника, плохие карты… Всё в руках Богов, так что не стоит хвастаться мелкой победой. Тем более не своей, а своего младшего брата!

Яромир удивлённо уставился на отца. Какого хрена? Батя что, заднюю включил? Но тут он заметил, как Святослав Васильевич, отвернувшись от Романова, чуть поджал губы и едва заметно, подмигнул.

Щелчок!

В голове Яромира сошлись шестеренки. Да отец его просто-напросто подначивал. Святослав Васильевич почти открыто сказал: «Твой младший брат сегодня герой, а ты чего? Просто пришел пожрать тарталеток на чужом празднике? Сделай что-нибудь, чтобы имя наследника рода Ярославских тоже прозвучало!»

Яромир мгновенно подобрался. Глаза его загорелись тем самым азартом, который я так хорошо знал.

— Ты прав, отец, — громко, чтобы слышали все вокруг, сказал Яромир. — Однако, если не получается за картами или на снегоходах одержать победу над Ярославскими… то, может быть, получится выиграть в палочном бою? Как вы смотрите на лёгкую разминку, Семён Аркадьевич?

Зал ахнул. Романов хмуро, исподлобья покосился на моего брата.

А братья Рязанцевы, эти два великосветских гопника в дорогих костюмах, тут же почуяли, куда дует ветер.

— Палочный бой! — гаркнул один из них, поднимая бокал.

— Палочный бой! — подхватил второй. — Потешим же гостей забавой древних бойцов! Покажем, что в наших жилах течет кровь предков, а не только слабенькое шампанское!

Толпа загудела. Молодежь жаждала зрелищ. После такого публичного привлечения внимания, приправленного скандированием толпы, у Романова просто не осталось путей к отступлению. Откажешься и прослывешь трусом. Согласишься… придется попотеть. И как он дал себя загнать в такую ловушку?

Семён Аркадьевич расправил плечи и его лицо превратилось в высокомерную маску. Он слегка, с издевкой, поклонился Яромиру.

— Я всегда рад поучаствовать в играх и забавах, — процедил он. — Особенно радуюсь, когда заранее знаю фамилию победителя.

— Ну да, ведь вы же уже недавно называли фамилию нашего рода, — широко, во все тридцать два зуба, улыбнулся Яромир. — Надеюсь, что смогу доставить вам ещё больше удовольствия, когда в третий раз Ярославский одолеет вас в честном бою. Ведь Боги любят троицу, Семён Аркадьевич!

— Думаю, что в этот раз Боги вам не помогут, Яромир Святославович, — парировал Романов, скидывая с себя напускную вежливость. — Для меня будет честью преподать вам урок хороших манер.

— Вы бы могли их преподать, если бы сами имели о них хотя бы малейшее представление, — Яромир отвесил шутовской поклон.

Он снова поймал взгляд отца. Святослав Васильевич поджал губы и коротко кивнул. Значит, всё правильно. Наживка заглочена, капкан захлопнулся.

— Господа, господа! — сквозь толпу протиснулась Любава. Её причёска слегка растрепалась. — Может, не стоит омрачать этой дикостью мой день рождения? У нас же бал, а не Арена Чести!

— Любава Прокопьевна, душа моя, — мягко отозвался Святослав Васильевич. — Так всё было сделано в строгом соответствии с канонами вежливости и правилами призыва на бой. Никакой дикости. Если мальчишки намнут друг другу бока от души, то о вашем девятнадцатом дне рождения ещё очень долго будут вспоминать в столице. Для всех будет честью лицезрение древней традиции! К тому же, какой нормальный праздник обходится без драки?

— Но… кровь на паркете… — начала было Любава, нервно теребя кружева на платье.

— Не стоит, Любава, — раздался сзади хриплый голос Глеба Долгополого. Он стоял чуть поодаль, всё еще бледный, но в глазах его горела мстительная злоба. — Пусть нынче хоть один из Ярославских получит по заслугам. Не мешай мужчинам развлекаться.

Любава набрала в грудь воздуха, чтобы осадить Глеба, но оглянулась. Она увидела горящие глаза гостей, предвкушающие улыбки девушек, азарт парней. Общество жаждало крови. Она поняла, что если запретит бой, то испортит всем праздник. Именинница выдавила из себя снисходительную улыбку.

В конце концов, почему бы и нет? Если эти Ярославские такие борзые выскочки, то надо кому-то их поставить на место. Да, где-то в груди немного кольнуло от мыслей о Елисее, но она отбросила эти мысли прочь.

Палочные бои на Руси… Древняя традиция потехи для людей любого сословия.

В отличие от безоружного кулачного боя, где можно было отделаться синяками да разбитым носом, эти состязания включали применение дубовых или ясеневых палок длиной около метра. Иногда брали клюки, палки с загнутым концом. Эта забава развивала у воинов скорость реакции, чувство дистанции, координацию, терпимость к боли и бесстрашие.