Боярский сын. Дружинник Часть вторая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 13

Когда переступил порог холла Академии, то ещё раз увидел подтверждение, что слухи разлетаются быстрее шрапнели.

Меня почти сразу же обступила толпа адептов. Знакомые и незнакомые лица пожирали любопытными глазами. Все жаждали подробностей о вчерашней дуэли на палках. Ждали сплетен и новостей.

— Елисей Святославович! — вперед выскочил второкурсник. — Мы слышали, что с вашим братом случилось! Это правда⁈ Как он⁈

— Говорят, что Романовы готовят карательную операцию! — пискнула девица из рода Тверских. — А правда, что ваш род собирается объявить им вендетту⁈

А что я мог им сказать? Придумать чего-нибудь? Подпустить дыма? Да на хрен это нужно! Я вдохнул, расправил плечи и включил дипломата на максимум.

— Всем доброе утро, господа и дамы, — я поднял руку. — Благодарю за ваше беспокойство. С моим братом всё в порядке. Он жив, здоров, и обещает скоро вернуться в строй.

В толпе послышались шепотки. Ну да, людям нужна была драма, а я выдал сухую сводку.

— Что касается конфликта с родом Романовых… — я сделал паузу, обвёл взглядом адептов. — Ситуация находится на контроле. А я не могу давать официальные комментарии. Наберитесь терпения. Будьте уверены, что всё решится в своё время и в строгом соответствии с законами Империи. Прошу прощения, но мне пора на занятия.

Я двинулся вперед, и толпа расступилась. В спину мне полетели шепотки: «Держат лицо», «Струсили», «Готовятся к удару». Пусть гадают. Отцу нужно время, и я ему это время предоставлю.

— Еля! Стой, — из толпы вынырнул Мишка Морозов и вцепился мне в рукав камзола. — Ну ты чего как на постаменте⁈ Я же знаю, что ночью к вам кортеж Романовых приезжал! Что там было⁈ Аркадий Викторович лично приперся? Семён извинялся? Рассказывай!

Я остановился, повернулся к Мишке и покачал головой.

— Мишаня, — сказал я. — Всё под контролем. Я потом всё расскажу, до последней запятой. А пока делай вид, что мы в глубокой печали.

Мишка кивнул и улыбнулся:

— Понял, брат. Могила.

После этого я с «могилой» направился в раздевалку.

Занятия по Боевой подготовке проходили на внутреннем полигоне Академии. Погода стояла мерзкая: мартовская слякоть, пронизывающий ветер и мелкая морось. Преподаватель, господин Старостин, гонял нас так, словно завтра мы должны были идти на Рубеж с голыми руками.

Мы бегали кросс по грязи, прыгали через магические барьеры, ползали под сеткой, отжимались в лужах. Весьма неприятно было получить удар молнии в икру, если оступишься.

Однако, несмотря на эти неприятности, я чувствовал себя превосходно. Я синхронизировал дыхание с пульсацией живицы в ауре, распределял энергию по мышцам.

Грязь? Плевать. Холод? Ерунда. Тело работало как идеальный механизм. Я наслаждался радостью мышечного напряжения.

На третьем километре кросса я легко обошел еле дышащего парня из рода Островановых и вырвался в лидеры группы. И я физически ощущал взгляд Долгополого на своей спине. Да и наплевать на него.

Гораздо интереснее было посматривать на девушек, которые не отставали от ребят в скорости. Смотреть, как они двигаются, на их фигуры. И мне казалось, что не только я один такой, кто косит глазом на формы наших однокурсниц! В футболках и шортах они были неотразимы!

В один из кругов я засмотрелся на двигающуюся неподалёку Мизуки, и не успел остановиться, когда врезался в замешкавшуюся Любаву Шумилову.

Глава 6

Мы полетели в грязь. Холодная вода из лужи брызнула во все стороны. Шлёпнулись эпично, прям как в какой-нибудь комедии.

Чтобы не раздавить и хоть как-то смягчить падение, я инстинктивно выставил руки вперед. И, по закону подлости, моя правая ладонь аккурат легла на женскую грудь. Мягкую! Упругую! Скрытую только тонкой тканью спортивной майки.

Ну кла-а-а-ас… Вот это попадос!

Любава, оказавшись подо мной, распахнула васильковые глаза. Сначала она посмотрела на мое перепачканное лицо, затем опустила взгляд на мою руку.

Её щеки вспыхнули румянцем, который зарделся даже сквозь грязные разводы.

— Ах ты!.. — выдохнула она, и треснула меня по щеке.

Блин, как же сильно!

Я же в этот момент дернулся, попытался убрать руку и приподняться, но скользкая глина под ботинками сыграла злую шутку. Нога поехала, я потерял равновесие и клюнул носом вниз.

Так получилось, что мои губы впечатались прямо в её губы.

Ядрёна медь!

Ледяная лужа, грязь на зубах, вокруг топот десятков ног, а меня словно ударило током. Тем самым разрядом фигакнуло, который я уже испытал в клубе «Мандрагора». Горячая энергия пронеслась по жилам, заглушила холод мартовского утра.

Любава вздрогнула, но не отстранилась. Более того, её изящная ладонь, секунду назад отвесившая плюху, вдруг скользнула по моей щеке. Погладила? Да, чёрт возьми, это было похоже на робкое поглаживание! Как будто тело предало боярышню Шумилову!

В этот краткий миг, лёжа посреди полигона, перепачканный как трактор после посевной, я почувствовал щемящую нежность в груди. Как будто вернулся в забытое место, где прошло детство и ощутил всю безмятежность и радость разом. Такое невероятное чувство…

Увы, счастье было недолгим.

— Убери от неё свои грязные лапы, Ярославский!!! — раздался над нами полный ярости рев.

Краем глаза я уловил смазанное движение. Глеб Долгополый подлетел к нам, как наскипидаренный носорог. Он грубо схватил меня за руку и дёрнул вверх, в сторону.

Я только-только начал подниматься из лужи, опираясь на колено, когда увидел летящий мне в бочину кроссовок, дымящийся коричневым дымком. Удар был пропитан магией земли — ярость Глеба уплотнила ногу до состояния камня.

Рефлексы сработали быстрее мысли.

Кольчуга Души!

Невидимый магический доспех вспыхнул на моем теле за миг до столкновения.

БАМ!

Звук был такой, словно кувалдой шарахнули по пустому сейфу. Несмотря на то, что Кольчуга приняла на себя основную массу удара, сила пенделя была чудовищной. Меня оторвало от земли и швырнуло далеко назад.

Я пролетел по воздуху пару десятков метров, кувыркаясь, как тряпичная кукла, и впахался спиной в грязь, пробороздив приличную траншею.

Воздух выбило из легких. В глазах потемнело, ребра отозвались тупой болью. Чёрт побери, этот урод вообще с катушек съехал⁈ Бить в полную силу, с применением стихии на обычной тренировке?

Я захрипел, перевернулся на живот. Выплюнул грязную воду. Попробовал вздохнуть, кое-как получилось. Однако, в боку закололо…

Ах ты ж сученыш лощеный. Ну всё, тебе звезда!

Вскочил на ноги. Боль ушла на задний план, вытесненная адреналином. Руки охватило ревущее пламя. Огонь был такой силы, что капли грязной воды испарились, образуя вокруг облако пара. Основа моей живицы пульсировала. Я был уже готов выбросить огненный шар и превратить хлебало княжича в недовольную головешку.

— Чего вы уставились? Я защищаю честь своей девушки! — заорал Глеб, отпихивая Любаву себе за спину. Его лицо перекосило от злобы, вокруг кулаков закружились каменные осколки. — Ты оскорбил её своими грязными лапами, Ярославский! И ты должен понести за это наказание! Я размажу тебя, мерзавец!

Скотина какая! Надавил на то, что начал встречаться с Любавой и вроде как предоставил себя рыцарем с большой буквы «Р»! Вот только официально они пока ещё не вместе, а без подтверждения Шумиловой его слова ни хрена не значат!

— С радостью посмотрю, как ты попытаешься это сделать, кусок дерьма! — прорычал я в ответ, сводя пылающие руки вместе для формирования недавно изученного «Огненного копья». — Иди сюда, защитничек хренов!

Глеб взревел и со всей дури ударил ногой по земле.

Грязь перед ним вспучилась. По направлению ко мне, взламывая дерн и разбрасывая комья глины, покатилась полутораметровая волна спрессованной земли. Она шла быстро, как торпеда, готовая влететь в меня, как в зазевавшийся корабль.