Развод. Я ошибся, любимая (СИ) - Синицына Светлана - Страница 29

Мотаю головой. Приоткрываю окно студии и тут же получаю в спину:

— Дима, закрой. Я могу простудиться. Это вредно для малышек.

Для малышек.

Алла так никому и не сказала. Ни Кристинке, ни моей матери, ни подписчикам.

— Я боюсь их ранить, — шептала любимая. — Пусть пока... Не знают.

— Но тебе скоро рожать, — возражал я. — Ал... Тебе не кажется, что... Ты только хуже делаешь. Ведь нам всё равно придётся сказать, почему у нас только одна дочка.

— Я не хочу разбивать им сердца, — покачала головой Алла. — Но ты прав. Скажу им... Позже.

И это «позже» длится уже три месяца.

Не представляю, как Алла будет выкручиваться. Наверное, скажет уже постфактум, что мы не хотели никого волновать и умножать боль. Да, это правильно.

Жена у меня такая умница...

— Ещё пару кадров.

Время растягивается.

Я уже как только не стоял, не сидел и не лежал. В последнее время регулярно этим занимаюсь. Участвую в рилсах Аллиного блога. Ведь мы теперь семья. Муж и жена. Ждём прибавления.

Всё будет хорошо.

Повторяю, как мантру.

Весь медовый месяц я был в эйфории. Для меня не имело значения ничего. Даже то, что пришлось отдать Тане деньги. Пусть. Счастливее она от этого не стала. А я выше того, чтобы думать о материальном, когда рядом со мной, наконец, любимая женщина.

— Дима, улыбнись, — шепчет мне на ухо Алла. — Ещё чуть-чуть...

Улыбаюсь.

— Дмитрий, положите руку Алле на живот, — командует фотограф. — Да, вот так. Красавчики! Вы у меня самые лучшие...

Под моей ладонью округлый, как земной шар, живот Аллы. А внутри толкается наша дочка.

Адель.

Так Алла решила назвать малышку. Я предлагал имя Ирины — в честь моей покойной сестры, но Алла покачала головой:

— Это устаревшее имя, Дим. Надо что-то современное. Адель подходит идеально.

Идеально.

Девиз моей новой жизни. В ней всё идеально.

Жена. Будущий ребёнок. Семейные ужины. В субботу у Берсеневых, в воскресенье — у моей матери. Работа...

Улыбаюсь так, что сводит скулы. С фирмой было всё хорошо. Пока мне не позвонили из Ростехнадзора.

— Это простая формальность, Дмитрий Алексеевич. Но нам нужно выяснить, соответствуют ли поставляемые вашей фирмой комплектующие для горного оборудования нормам техники безопасности...

Формальность. Страшное слово. Меня пока не взяли за жабры, но уже ощупывают хвост. Ставят мордушку. Я пишу километровые объяснительные. Терплю унизительный аудит. Сам разбираюсь в юридических тонкостях, ведь мой юрист уволился после развода с Таней. Как и обещал. А нанимать нового дорого, ведь я отдал Тане половину всего...

Я терплю. И молчу. Не хочу волновать Аллу. А просить заступничества у Вадима Викторович, значит расписаться в собственной никчёмности.

Стискиваю зубы.

Я выплыву. Я справлюсь.

После четырёх часов фотосессии чувствую себя выжатым, как лимон. А Алла азартно болтает со своей приятельницей-фотографом. И как любимая не устала? Она ведь на восьмом месяце… Я же после работы и всех этих чёртовых проверок едва ноги волоку.

Как было бы крутой прийти домой и поесть вкусный горячий ужин…

Но Кристинка наверняка ничего не приготовила. Опять. Аллу я к плите не погоню. На доставке разориться можно. К матери в Новокузнецк не наездишься. Значит, снова придётся готовить самому.

Я не жалуюсь.

Просто иногда хочется прийти домой и расслабиться, отключить голову. А не заступать на вторую смену.

Ничего.

Алла родит, найму няню. Любимая включится в быт. А пока поговорю с Кристинкой, а то племянница совсем от рук отбилась.

Двор засыпало снегом. Эта зима, как и прошлая, очень снежная. Завтра утром придётся чистить. Встану пораньше. Ей Богу, лучше нанять какого-нибудь соседского мужика. У меня есть снегоочиститель, но как же хочется отдохнуть. Тупо посидеть, чтобы никто не трогал.

Таня понимала меня. Иногда мы с ней целыми вечерами просто молчали и никуда не тащились…

Стоп.

Таня в прошлом. Сейчас у меня впереди только счастливое будущее.

В комнате Кристины горит свет. Значит, племянница уже дома.

Она поступила в Коммунально-строительный техникум на юриста. Хотела в опорный вуз области, но у меня нет лишних ста пятидесяти тысяч! Поэтому Кристина подала документы в колледж.

Это правильно. Пусть получит профессию. Будет помогать семье деньгами. Вкидываться.

— Дима, — зовёт Алла. — Я хочу паэлью.

— М-м-м, — мычу. — Я тоже. Она готова?

— Нет, — качает головой. — Давай закажем.

— Ал… — слова застревают в горле. Если я скажу, что доставка из Аллиного любимого ресторана в наш отдалённый район — это дорого, она снова возьмёт деньги у отца. А я клялся, что всем обеспечу любимую. — Закажи мне острую.

— Хорошо, — улыбается. — Тогда две?

— Кристинка дома, — замечаю.

— Ах да, точно, — Алла слегка хмурится. — Закажу на неё.

Конечно, ведь всё оплачу я.

Отношения Аллы и Кристинки не то что бы испортились, но… Кристинка больше не секретничает с Аллой. Никуда с ней не ходит. Только здоровается. Отвечает на вопросы тёти.

И всё.

Нет, так дело не пойдёт. Алле нужна здоровая атмосфера в доме.

Оставлю любимую переписываться с фотографом, а сам поднимаюсь на второй этаж к племяннице. Дверь у неё закрыта.

Чёрт, почему я должен стучать в собственном доме?

А ведь Кристинка живёт в той комнате, из которой Таня поначалу сделала детскую…

Так.

Хватит.

Распахиваю дверь и захожу к племяннице, которая сидит за компьютером. На экране — Госуслуги.

— Дядь Дим, — цедит племянница. — Стучать надо. А если бы я переодевалась?

— Ты живёшь в моём доме, — напоминаю. — Поэтому принимай правила.

— В твоём доме, — повторяет племянница. — Ты, дядь Дим, всегда говорил, что мы одна семья.

— Так и есть, — едва сдерживаюсь, чтобы не повысить голос. — Просто ты, Крис, уже взрослая. Учишься. Работаешь. Пора побольше вкладываться в семью. У нас с Аллой скоро прибавление. Она рассчитывает на тебя…

— Я учусь, — холодно перебивает Кристинка. — Работаю. Когда я должна ещё помогать Алле?

Я смотрю на племянницу и не узнаю её. Нет, она и раньше не была покладистой, но Таня умела находить с ней общий язык…

— Уж постарайся, — раздражаюсь. — Иначе тебе придётся…

— Что? — прищуривается. — Снимать квартиру? Или выселять из моей «гостинки» квартирантов, которых пустила туда баба Римма?

— Крис, — даже теряюсь от такого напора. — О чём ты?

— Я зашла на Госуслуги, — Кристина тыкает пальцем в экран. — Пошарилась в тумбочках. У тебя. У бабы Риммы. И нашла документы! — с этими словами она достаёт тонкую папку для бумаг и трясёт ей. — Я была у нотариуса. Заказала выписку из ЕГРН. Эта «гостинка» моя…

— Хватит! — рявкаю. — Что ты себе позволяешь?

— Я хочу вернуть своё, — у племянницы горят глаза. — Наследство. Потому что мама оставила комнату мне! Мне, а не бабе Римме!

— И что теперь? — выхожу из себя. — Хочешь оставить бедную бабушку без денег? Ты знаешь, какая у неё пенсия? Слёзы! А она всю жизнь батрачила. Меня поднимала. И маму твою постыдилась бы…

— Кто бы говорил, — фыркает Кристинка. — Сам-то у тёти Тани всё хотел отжать, глазом не моргнув. Ты… ты жлоб. Да, дядя Дима, ты — самый настоящий жлоб! Ты делаешь так, как тебе удобно. Тебе было прикольно обеспечивать меня и видеть, что на твоей стороне против тёти Тани кто-то есть — ты обеспечивал. А сейчас тебе резко перестало быть удобно. И ты вспомнил, что я нахлебница. Нет, дядь Дим, я так не хочу. Я выселю квартирантов и буду жить в своей «гостинке»!

Кристинка тяжело дышит. А у меня просто в голове не укладывается, как она стала такой циничной?

— Ты пожалеешь о своих словах, — бросаю. — Ты разобьёшь бабушке сердце. Мне. Алле.

— Ты токсичный, — качает головой племянница. — Очень токсичный. Не представляю, как тётя Таня жила с тобой столько лет…

— Да что ты заладила! — рычу. — Тётя Таня да тётя Таня. Или ты… Постой, ты что, с ней общаешься? После того, что она сделала…