"Лучший" папа (СИ) - Вишневская Виктория - Страница 43

— К нам, — мягко поправляю его, улыбаясь. — Твоя комната и твоё молоко тебя уже заждались.

Он замирает, и вдруг в его огромных, доверчивых глазах вспыхивают слёзы. Он тут же хмурится, не пытаясь сдержать плач, и крепко обнимает меня за шею, словно боится отпустить.

Я осторожно прижимаю его к себе, ощущая, как его маленькие плечи дрожат от рыданий. Его горячие слёзы быстро пропитывают мою футболку, но я не спешу отстраняться — наоборот, только крепче обнимаю его, медленно поглаживая по спине.

— Всё хорошо, — шепчу ему в макушку, стараясь вложить в голос как можно больше тепла. — Я с тобой, малыш, я никуда не уйду.

Он всхлипывает, утыкается носом мне в шею и, кажется, понемногу успокаивается. Я чувствую, как его дыхание становится ровнее, а маленькие ручки всё так же крепко держат меня, будто боятся, что я исчезну.

— Поехали домой? — тихо спрашиваю я, заглядывая ему в глаза.

Он молча кивает, потом выпрямляется и неуклюже вытирает слёзки ладошками, смущённо пряча взгляд.

— А мама больше не заберёт меня? — неуверенно спрашивает он, но в голосе звучит тревога.

— Нет, — с тёплой улыбкой отвечает Кира, стоящая рядом. — Теперь твой папа — официально твой папа. По всем документам. Никто тебя никуда не заберёт.

Она поддерживающе гладит его по спинке, и я чувствую, как напряжение постепенно уходит. Мы все немного выдыхаем — наконец-то этот кошмар позади, и теперь мы сможем жить без страха.

— Ну, если ты захочешь, я уже и маму нам подобрал, — с улыбкой говорю я, направляясь к выходу. Всё, мне больше не придётся ездить в это адское место.

— Кого? — хмурится мальчик, а Кира вдруг напрягается, в её глазах мелькает недоумение.

— Как насчёт Малинки? — наклоняю голову набок, стараясь выглядеть невинно.

А ведь я тогда не шутил, когда сказал, что она моя будущая невеста. Может, это случится не сейчас, а через пару лет, но… Главное — вовремя показать серьёзность своих намерений.

— Это она с нами жить будет? — вдруг спрашивает Тим, с интересом глядя на меня.

— Да, — отвечаю и чувствую, как внутри всё сжимается от волнения. Честно говоря, я боюсь, что он скажет «нет». Хотя причин для этого не было — они хорошо общаются, мило дурачатся при встрече, у них отличные отношения!

— И готовить нам будет?

После этого вопроса я невольно улыбаюсь шире и чувствую, как напряжение уходит.

Потому что путь к сердцу мужчины, даже самого маленького, лежит через желудок.

— Да, — говорю с победной улыбкой.

— И Илиша к нам приедет? — не унимается сын.

— Да, — снова подтверждаю, глядя ему в глаза.

Тим смотрит на меня с хитрым прищуром, будто пытается найти подвох, а потом вдруг широко улыбается и неожиданно рычит:

— Мама Кира мне нр-р-равится! — выдает он, зарычав, словно маленький тигрёнок. Сам удивляется своему поступку и, уже с азартом, повторяет: — Рр-р-р!

Ого, вот это он заговорил!

— Кира! — радостно выкрикивает он её имя, выглядывая у меня из-за плеча. — Ты мне нр-равишься. И папе нр-равишься. Давайте вместе жить?

Малинка театрально закатывает глаза, но в уголках её губ играет нежная улыбка. Она подходит ближе, становится рядом с сыном и, подражая его рычанию, говорит:

— Если ты не пр-ротив, — передразнивает его Малинка, игриво растягивая слова и лукаво прищурившись. — Но папа немного поспешил. Мамой я твоей стану только после свадьбы. А о свадьбе пока рановато думать. Твой папа, между прочим, неотёсанный мужлан, даже предложения руки и сердца мне не сделал.

— В смысле? А при опеке? Я же назвал тебя своей невестой! — возмущённо восклицаю.

Малинка смеётся, наклоняя голову набок, её глаза искрятся озорством:

— И это было предложение?

Я пожимаю плечами, делая вид, что всё под контролем, хотя на самом деле немного смущён:

— Ну да.

Она фыркает, поднимает брови в притворном удивлении:

— Так я не соглашалась!

Я наклоняюсь к ней ближе, понижая голос до заговорщицкого шёпота:

— А кто тебя спрашивать будет? В охапку и в ЗАГС.

Малинка смеётся звонко, отталкивает меня ладонью.

— Ты смотри, как устроился!

— А то ж. А потом поженимся, троих нарожаем, — с напускной бравадой заявляю я, подмигивая.

— Тихо-тихо, разбушевался, — смеётся Малинка, качая головой.

— Сестрёнку хочу, — вдруг заявляет Тимур, глядя на нас с серьёзным видом.

— О, я тоже дочку хочу, — поддерживаю сына, подыгрывая его мечтам.

— Две! — решительно показывает два пальчика Тимур, не уступая.

— Уф-ф, — мысленно представляю, сколько у нас будет детей, сколько попок придётся перемывать, и меня бросает в лёгкую дрожь. — Остановимся на одной, — шучу, чтобы разрядить обстановку.

— А меня кто-нибудь спросил?! — возмущённо восклицает Малинка, театрально закатывая глаза. — Мы только начали встречаться!

Тимур смеётся, а я вместе с ним, чувствуя, как хорошее настроение наполняет меня до краёв.

Только мы переступаем порог ворот, как нас окликает директор, строгий и недовольный:

— Вы куда?! А документы подписать?! Взяли и забрали! Что за молодёжь!

— Ой, — растерянно произношу я, осознавая, что забыл про официальную часть.

Оставляю Тима с Малинкой, а сам бегу в кабинет директора. Быстро ставлю подписи, сердце колотится от нетерпения, и возвращаюсь к своим. И вот, наконец, с облегчением выхожу из здания, ощущая, как огромный груз падает с плеч.

Всё закончилось.

Теперь можно вздохнуть свободно и, наконец, заняться своей семьёй…

Эпилог

Спустя полтора года

— Вы правда хотите развестись? — переспрашивает регистратор, внимательно глядя на Киру. Она сидит в кресле, одной рукой поглаживает свой большой животик и уверенно кивает.

— Да, хочу развод, — спокойно отвечает она, хотя в голосе слышится лёгкая дрожь.

Я чешу висок и многозначительно смотрю на сотрудницу ЗАГСа, напоминая ей, чтобы всё шло по нашему плану.

— Хорошо... — растерянно шепчет женщина, вскидывая руки. Конечно, кто бы не растерялся, когда к нему приходят молодожёны, прожившие в браке всего полгода, и один из них предлагает деньги. Причём не для того, чтобы развести их побыстрее, а наоборот — чтобы она сыграла роль и сделала вид, будто одобряет наш развод.

Как же всё это сложно!

— Сейчас поставим пару печатей, и вы разведены, — говорит она, стараясь держаться невозмутимо. Играет плохо, конечно.

Она действительно ставит какие-то печати на только что распечатанной бумаге и протягивает её Кире. Моя жена внимательно просматривает документ, и я невольно напрягаюсь. Что она там увидела? Неужели поняла, что всё это обман?

— Фух, — облегчённо выдыхает Кира, её плечи расслабляются. — Теперь я свободная женщина, наконец-то.

Так и хочется дать ей по губам, чтобы прекратила этот спектакль, но я сдерживаюсь.

Я-то знаю, что по закону мы всё ещё муж и жена.

А Малинка уже радостно встаёт со стула, довольно поглаживая свой уже почти девятимесячный живот.

Нет, она серьёзно решила, что я перед родами с ней разведусь? Да это даже по закону не так быстро делается!

— Пупсик, теперь мы можем есть мороженое столько, сколько захотим. И никакой МУЖ, — она делает акцент на последнем слове и лукаво смотрит на меня. — Нам не запретит. Пошли, тебе нас ещё домой везти.

Она так забавно идёт к двери, что я невольно улыбаюсь. И остаюсь в кабинете, когда Кира скрывается за дверью, замечаю растерянный взгляд женщины-регистратора.

— Гормоны, — пожимаю плечами, пытаясь объяснить её поведение.

Вот уж ударило ей сегодня с утра стать свободной женщиной. Хотя, если быть честным, предыстория всего этого началась ещё вчера, когда я запретил ей есть мороженое из-за больного горла. А сегодня она вдруг решила, что хочет пожить не замужней женщиной. Но всё равно вместе.

Я спешу за ней, чувствуя, как внутри поднимается лёгкая тревога.

Нет, я знал, что беременные бывают непредсказуемы, но не думал, что настолько!