"Лучший" папа (СИ) - Вишневская Виктория - Страница 44

Когда мы узнали о ребёнке, она сама заговорила о свадьбе. А теперь... Сколько же испытаний выпало на мою долю!

Мы выходим из ЗАГСа и, как ни в чём не, бывало, спускаемся по ступенькам. Я придерживаю её за локоть, но чуть не падаю, когда она вдруг резко останавливается.

Оборачиваюсь, удивлённо выгибаю бровь.

Вижу, как её глаза наполняются слезами, а на лице появляется тревожное осознание.

— Это что же получается... Я теперь разведёнка с ребёнком? — её голос дрожит, в нём слышится страх и растерянность.

— Кирочка, солнышко, — нежно беру её за руки, стараясь успокоить. Господи, помоги мне справиться с этим!

Нет, я знал, что эти девять месяцев будут непростыми, но чтобы настолько...

— Ты не разведёнка, — мягко говорю я, смотря ей в глаза.

— Не разведёнка? — шепчет она с надеждой и испугом, вглядываясь в меня. — Но мы же сейчас развелись...

— Не было развода. Он так быстро не происходит. Я дал ей денег, чтобы она просто сделала вид, что развела нас.

— Правда? — лепечет она, и в этот момент выглядит такой милой и беззащитной, что я снова таю.

Ну какая же у меня красивая жена!

— Правда, — уверенно отвечаю я.

Она облегчённо выдыхает, прикрывая глаза ладонью.

— Слава богу... — шепчет она, и на её лице появляется счастливая улыбка.

Но тут до неё доходит. Она резко открывает глаза, и взгляд становится жёстким, почти колючим.

— То есть ты меня обманул?

— Ради нашего блага! — оправдываюсь, стараясь говорить мягко.

— Так-то да, но…

Ох уж это «но»…

Я подхожу к бывшей Малининой, теперь уже Лазаревой, обнимаю её за талию, ощущая, как она напряжена.

— Солнышко, когда же ты уже родишь, — улыбаюсь, стараясь разрядить обстановку, но слова вырываются вслух сами собой. Она поджимает губки, и в глазах блестят слёзы — вот-вот расплачется.

— Сама не знаю… Штормит ужасно, я так устала, — едва слышно признаётся она, голос дрожит.

— Это всё потому, что у нас будет девчонка с характером, — пытаюсь подбодрить её, нежно поглаживая по спине.

— Да, — выдыхает она слабо, почти без сил. — Как хорошо, что ты у меня есть… И в узде меня держишь. У меня горлышко болит ужасно, всё из-за этого мороженого.

— Всё ради нас, — шепчу, наклоняюсь ближе и целую её.

Наш поцелуй получается тёплым и долгим. Я чувствую, как она расслабляется в моих объятиях, её руки дрожат, но постепенно успокаиваются. В этот момент весь мир будто исчезает, остаёмся только мы вдвоём.

Класс… Вот бы домой, залюбить свою красавицу.

Неожиданно нас прерывает голос Ириши:

— Вы бы хоть постыдились при людях! Тимур, закрой глаза!

— А я уже всё видел, — хихикает сынок, жуя хот-дог, за которым они только что ходили.

— Сестрёнка, шаурму хочешь?

— Нет, — устало выдыхает Малинка. — Давайте сегодня лучше торт испечём. С макаронами и сосисками.

— Торт? — удивлённо поднимаю бровь и веду жену к машине.

— Макаронный торт, — повторяет она, задумчиво глядя в небо. — С сосиской и…

Пожалуйста, только бы нормальное сочетание!

— И селёдкой, — наконец выдыхает она.

— О, нет! — восклицаем мы втроём в полный голос, пугая Киру.

— Не очень, да? — виновато улыбается она.

— Совсем, систр, — Ириша быстро открывает ей дверь в машину, лишь бы та быстрее села и успокоилась. Но Кира была бы не Кирой, если бы всё так просто закончилось. Она подбегает к Тимуру, заботливо вытирает ему рот салфеткой от кетчупа.

— А что это на тебе за куртка? — снова цепляется. — Опять папа покупал? Вот уж у кого вкус…

— Мам, так ты купила, — выпаливает Тимур. — Вчер-ра.

— Да? Под чем это я была?

— Под гормонами, — смеюсь, подхватываю её под мышки и веду к машине. Надо поскорее довезти её до дома. Там она поест своего проклятого мороженого, а потом охрипнет и, может быть, замолчит. Во идея! План надёжный, как швейцарские часы.

В машине едем домой спокойно. Разговариваем, обсуждаем поступок Малинки, Ириша не упускает случая подшутить. Справедливо шутит, хочу заметить.

Дома я наконец расслабляюсь, плюхаюсь на диван и смахиваю со лба невидимый пот. Этот день ещё не закончился, но я надеюсь, что приключений уже точно не будет.

Стоит только подумать об этом, как мимо проходит Ира с телефоном в руках.

— А можно мне ещё одну татушку хной сделать? — спрашивает, заглядывая в глаза, хитро улыбается. Хорошенькая такая, милая. Вся в сестру пошла. Крутит мной, как хочет!

— Делай, — пожимаю плечами. — Мастер есть, предыдущие получились красиво. В чём проблема?

— Ты как будто матушку не знаешь.

Отмахиваюсь рукой.

— Я договорюсь.

— Ура! — подпрыгивает на месте, обнимает меня за шею и чуть не душит. — Спасибо тебе, папа Ренатик!

И убегает, только пятками сверкая.

— Папа Ренатик, — передразнивает её сын, держа в руках планшет. Играет в какие-то машинки — да и пусть. Что-то я устал, сил ни на что нет.

Прикрываю глаза и улыбаюсь, как дурак.

Зато теперь я не один. В доме всегда весело, суетливо и шумно. С той квартиры даже пришлось съезжать и покупать просторный двухэтажный дом. Теперь у каждого есть свой уголок и даже больше.

— Ренат… — слышу взволнованный голос жены, доносящийся с кухни.

— Да, моя дорогая? — уже натягиваю улыбку, готовясь выполнить все указания своей беременной жены. Устал, но не сломлен.

Осталось совсем чуть-чуть.

Когда там роды? Через неделю?

Но только поворачиваю голову, как вижу, что Кира держится за живот, лицо её бледное, глаза испуганные.

— У меня воды отошли, — шепчет она, задыхаясь.

— Куда отошли? — непонимающе хмурюсь, сердце начинает колотиться чаще.

Воды это кто? Не имя же?

— Я рожаю! — вдруг вопит.

Я резко подпрыгиваю с дивана, не зная, что делать. Блин, Ренат, ты ведь всё продумывал в своей голове, куда делись все планы, а?

— Мы рожаем! — поправляю её, пытаясь улыбнуться, но голос предательски дрожит.

Так, заготовленную фразу вспомнил, а дальше что?

— Сумка! Сумка в роддом! И тебя в машину! Тим на Ире, слушайся её!

Дальше всё как в тумане. Сумка, жена, машина, пробки, нога на педали газа.

Отдаю жену врачам и ещё полдня трусь у заранее оплаченной палаты. Изредка получаю сообщения: то она на мяче скачет, то ещё что-то делает. А я рядышком дышу, волнуюсь, не нахожу себе места, сжимаю в руках телефон, ловлю каждое уведомление.

Я скоро стану папой. Ещё раз. Но на этот раз я услышу первое «агу», увижу первые шаги, не буду спать при первых режущихся зубах. Не самое лучшее время, но в жизни надо попробовать всё.

Кучу нервов, переживаний, тахикардия и вечером у меня рождается дочка…

А меня всё не пускают. На радостях готов выбить дверь в палату, но дочку разбудить боюсь. Она не кричит, значит, спит.

Поэтому терпеливо жду, хожу из стороны в сторону по коридору и пью воду литрами, лишь бы не сорваться и не забухать.

Такое событие! Дочь родилась! Да тут надо обмыть со всеми друзьями!

Но я должен быть разумнее. У меня двое детей дома, которых нужно кормить, обнимать, успокаивать.

Пообещав, что меня пустят на следующий день, я всё же еду домой.

И с утра уже вместе с детьми караулю у палаты. Нас наконец-то запускают, я задариваю жену цветами, вижу её измученное, но выспавшееся лицо и улыбаюсь на фразу:

— Я наконец-то поспала на животе…

— Рад за тебя, — говорю искренне, а сам не могу оторвать взгляда от какой-то странной кроватки. Вижу там своё маленькое чудо. Всё такое… Сморщенное, но милое. Пальчиками своими дрыгает…

— Мы можем подойти? — спрашиваю нерешительно, боясь.

— Можете, — улыбается она устало. Думаю и она сама устала от своей беременности.

Мы все втроём наклоняемся над кроваткой, затаив дыхание.

— Какая красивая, — шепчет Тимур, глаза у него блестят от восторга.

— Вся в Рената пошла, — выпаливает Ира, гордо вскидывая подбородок.

— Как же тебе повезло, что меня перестало плющить на гормонах… — тихонько смеётся Кира, не пропуская шутку своей сестры. — Тебе бы не поздоровалось…