Утопающий во лжи 16 (СИ) - Жуковский Лев - Страница 6

Господин Тхагаси замер. Его огромное, исполосованное древними шрамами тело напряглось, и я почувствовала, как от него повеяло опасностью, он явно был не настроен на шутливый тон.

— Не нужно так называть нашего господина, — недовольно прорычал он, намереваясь сказать что-то очень важное. — Разве ты не видишь, что он Бог? Относись к нему именно так. Он пробудился и теперь вездесущ. Будь осторожна даже в своих мыслях, дитя мое. Особенно в мыслях.

Он явно не желал углубляться в эту тему. Я видела это по тому, как дёргались его чешуйчатые ноздри, как клыки на мгновение обнажились, а кисти, куда я могла поместиться целиком, чуть сжались в кулак. Но видя мой просящий взгляд, взгляд маленькой, потерянной темной полуэльфийки из мира, которого больше нет, он всё же смягчился. Я думаю, он любил меня по-своему, или же это была просто привязанность громадного хищника к беззащитному существу, что не бежит от него. Как и я нашла в этом демоне родственную душу, среди тысяч чужих для меня существ в этой новой жизни.

— Не было никакого предательства, — наконец продолжил он, и голос его стал глуше, словно доносился из самой утробы земли. — Ты даже не заметила, что наши разумы были порабощены. Все мы, все, как один, до последнего хитинового ублюдка в строю, попали под влияние ведьмы Алатеи. Так что дело не в старшей жрице Себии. Тебе стоит понять, она единственная осознала совершённую ошибку, тогда как все остальные в нашей армии этого даже не подозревают. Она вымаливает пощаду для нас всех. Падает ниц перед его невидимым взором и шепчет имена тех, кого он мог бы пощадить. Ты, моя дорогая, просто не можешь себе представить мощь нашего Бога. Да и что такое Бог вообще, ты не знаешь. И никто из смертных не знает по-настоящему.

Он замолчал, и в наступившей тишине я слышала лишь далёкие крики гнолов, которых гнали на строительные площадки, да металлический лязг разворачиваемых производств.

— Ведь если я правильно помню твои рассказы о вторжении улья тиранидов, — продолжил он, и в голосе его появилось нечто новое, нечто похожее на горький смех, — то поверь мне, девочка, будь наш Бог в полной силе тогда, там от того улья ничего бы не осталось. Ни капли биомассы. Ни одной споры. Им просто повезло. Тиранидам повезло, что Бог ещё спал.

— Этого не может быть… — начала было я, и голос мой тогда задрожал. Я не хотела верить. Я помнила, как гибла моя планета, как разрушались города, как небо чернело от живых туч. То, что говорил Тхагаси, было слишком непостижимо, слишком чудовищно, чтобы уместиться в моей голове.

— Тогда подумай, — мягко, почти с жалостью оборвал меня он, — почему воздух, которым ты дышишь, стал настолько чище. А ведь господин вернулся всего несколько дней назад, и этот мир уже меняется. Развёрнуты производства. Сгоняются не просто со всей округи стаи гнолов, господин собирается собрать всех разумных существ со всего мира Артхол. Всех до единого. Все технологии и ресурсы, что здесь остались, до последнего болта, до последней вагонетки из шахт…

— И зачем ему это, господин Тхагаси? — я подняла на него глаза, и в груди моей затрепетала маленькая, безумная, отчаянная надежда. — Может быть, чтобы вернуться в прошлое, на новый виток, и спасти мою родину? Мир Теселия-7? Мою планету, моих соотечественников… может быть, ещё можно?

Он посмотрел на меня кажется даже с жалостью, совершенно не свойственной гигантским демонам. В его голубых глазах с вертикальным зрачком плыла тоска. Тоска, какой я никогда прежде в нём не видела.

— Этого я не знаю, — задумчиво протянул он, нежно держа меня на своей огромной ладони, поднося к самому своему лицу, чтобы мне не приходилось громко кричать против поднявшегося ветра, что нёс с собой запах гари и серы. — Но ничему не удивлюсь.

— Почему же, господин Тхагаси? — мне тогда было интересно это узнать. Я цеплялась за его слова. Но лучше бы я его не спрашивала. Лучше бы прикусила язык, и стояла бы молча, и слушала бы лишь стон ветра в развалинах. Но я спросила.

— Потому что, — медленно, словно каждое слово вырывал из себя клещами, ответил он, — пусть на миг, но я усомнился, что господин вернётся. И он об этом теперь знает. Знает, ибо ничто более не сокрыто от него. А глядя на воинов, которых он привёл с собой из глубин, на демона Дэрргеша, что вышагивает по нашему лагерю как ходячая катастрофа, на сотника Леура, который не отключает свою боевую форму, как говорят воины, уже больше полугода точно. Я понимаю, что он не нуждается в нас, прежних. Их сила велика. Особенно после того, как господин наградил их магическими ядрами света…

Он смотрел уже не на меня. Его взгляд поднимался выше, к темнеющему небу, к небу, которое в этом мире было кислотно-зелёным, слабо светящимся даже ночью, словно гниющая плоть какого-то павшего исполина. И в этом взгляде была пустота, какой я никогда не видела ни в одном живом существе.

— Ну и что же? — задала я вопрос, не до конца понимая, что имеет в виду мой хозяин. Может, Себия и права, что потраченные господином Тхагаси на меня очки Системы впрок не пошли. Ведь разницы в мышлении, даже повысив на пять пунктов параметр Интеллекта, я не ощутила. Может, я и впрямь оставалась для него лишь куклой, забавной, любимой, но куклой.

— Всё дело в том, — глухо проговорил Тхагаси, и в голосе его я впервые услышала то, чему долго не могла подобрать имя. Страх. Не страх воина перед клинком, не страх зверя перед охотником. Страх существа, осознавшего своё место в мироздании. — Всё дело в том, что я не могу найти хоть одну причину, чтобы быть нужным своему Богу. Слишком могуществен он стал. Слишком…

Господин Тхагаси уже явно был не рад моему любопытству, но всё же терпел эту навязчивость свой наложницы. Наверное, за это я его и любила. Ведь этот контраст, огромного, невероятных размеров демона, чьё большое сердце билось так глубоко в груди, что я слышала его через ладонь на которой стояла, казалось, не сочетался с его характером. Конечно, только по отношению ко мне. К остальным он был и оставался мериотом, могучим демоном, что разрывал врагов пополам голыми руками.

— Но что изменилось? — допытывалась я. — Я не вижу никакой разницы. Он действовал так же и в моём мире Теселия-7, во время вторжения роя тиранидов. Разве что сейчас выглядит более устрашающе…

— Ты не сможешь этого ощутить, — покачал он головой. — Но демону, как минимум такому сильному, как я, это понятно без слов. Сам мир начал гибнуть в сотни раз быстрее. Это чувствуется кожей, костями, самой сутью свой души. Бездна подбирается к этому миру всё ближе и ближе. Тот час, когда он расколется и его осколки будут притянуты Бездной, уже не так далеки. Я слышу её шёпот в трещинах земли. Я вижу её в том, как мерцают звёзды над нашими головами, неправильно, мертвенно, чужеродно.

— Он разрушает этот мир?

— Скорее, просто ускоряет его кончину, — Тхагаси прикрыл глаза, и долгий, тяжёлый вздох вырвался из его груди, всколыхнув волосы на моей голове. — Мир этот был обречён задолго до этого момента. Ядро его было мертво ещё во время нашего прибытия. Мертво, как сердце повешенного на третий день. Господин лишь ускоряет этот процесс. Я ощущаю всё большую концентрацию энергии Бездны. Она течёт сквозь камни, она пропитывает воду, она оседает на наших клинках чёрной патиной.

— А зачем же он это делает?

— Если бы я знал, Лея… если бы я знал… — он покачал головой, и древние шрамы на его лице, казалось, потемнели в зеленоватом сумраке. — Ведь о подобном мне слышать не доводилось. Ни в преданиях моего рода, ни в подслушанных разговорах старших демонов, ни в книгах, что я читал, когда ещё носил иное, первое имя. Пустые миры, мёртвые миры, бесполезны. Бесполезны, как треснувшая чаша, из которой утекла вся ритуальная кровь. Потому этот мир и был брошен, как дохлый имп, на поживу адским гончим. Никто не возвращается за дохлыми импами, дитя. Никто. Никогда. Кроме того, кто перестал быть связан с этой реальностью.

Он замолчал, и я не нашла в себе сил задать новый вопрос. Где-то далеко, за полуразрушенными стенами комплекса, кричала Себия, кричала тонко, надрывно, и в этом крике я наконец услышала то, что не могла услышать прежде. Не ярость. Не безумие. Молитву.