Ты не сказала о сыне (СИ) - Бузакина Юлия - Страница 16

Она застывает, а потом усмехается.

— Что ж? Значит, будем считать, что я тебя выбрала, — произносит уверенно.

Я нервничаю. Пытаюсь скрыть дрожащие руки. Расправляю плечи.

— Тамара Денисовна, если вы думаете, что я буду доносить вам на своих коллег, то вы ошибаетесь. Я не стану этого делать. Хотите, чтобы мы с вами дружили? Отлично. Но не надо манипулировать моим тяжелым положением в обществе. Так дружба не складывается.

Она вздыхает. Стучит пальцами по столу.

— Ладно, пошутили, и хватит, — произносит отстраненно. — Теперь давай серьёзно. Завтра здесь появится Малинин. Его матери требуется сложная операция. Эта операция очень дорого стоит, а квоту ждать некогда. Счет идет на дни. Операция подарит его матери шанс ещё немного пожить. Я договорилась насчет операции, а Андрей за это возьмет на себя новую реальность нашей больницы. Со следующей недели — он твое новое начальство. — Она усмехается. — Будем дружить парами.

Я нервно сглатываю. Мне не послышалось? Она предлагает дружить парами?

— Разумеется, после того, как я вытравлю из своего отделения тварь, которая затянула моего Кулагина в свои сети, — добавляет Романова.

— Но ведь… если затянула одна, то будет ещё одна, и ещё, — недоумеваю я.

— Это уже никого не касается. Это мое, личное. Уж на Кулагина я найду управу. На сегодня все. Можешь идти, Лена. И да, передай Малинину, что мы сделаем все возможное, чтобы спасти его мать.

— Спасибо.

Я буквально срываюсь с места. Мне не хватает воздуха. Бегу по коридору, а в голову бьет набатом одно: надо предупредить Дашу Калинину, чтобы прекратила свои шашни с Кулагиным! Набираю ее номер, но она вне зоны действия сети.

Дергаю дверь сестринской, а она заперта. Не понимаю, почему заперто. Дергаю снова, потом нащупываю ключ в кармане халата. Отпираю и застываю на пороге.

Моему взору предстает картина, которую я бы никогда не хотела увидеть.

Кулагин стоит, склонившись над столом. Его брюки приспущены. А под ним сладко извивается и тихо постанывает Даша.

— Хм, вот и ответ. Спасибо, Лена, мне это было необходимо, — слышу за спиной торжествующий голос Романовой и немею от ужаса.

Выглядит все так, как будто я привела Романову.

«Как я могла не догадаться, что она идет за мной по пятам?! Неужели было сложно обернуться?!» — пульсирует в голове.

Тамара Денисовна отталкивает меня в сторону и устремляется к влюбленным.

Размахнувшись, она грубо бьет Кулагина по красивому лицу наотмашь.

— Ты уволена, Калинина! — не глядя на Дашу, произносит с такой ненавистью, что у меня по коже мороз. — А ты, Кулагин, надень штаны и живо ко мне в кабинет! Я тебе яйца отрежу, предатель!

Даша, икнув от страха, запахивает халат. Соскальзывает со стола и торопливо застегивает одежду.

— Я тебя не понимаю, Тамара, — Дима морщится. Поправляет растрепавшиеся волосы.

— Не понимаешь? — выдыхает ему в лицо она. Толкает его обеими ладонями в грудь. — Что ты, сволочь, не понимаешь?! Что изменять мне в такой тяжелый момент — это скотство?!

Возмущению на лице у Кулагина нет предела.

— А я тебе ничего не обещал, милая! — рычит он. — Да, утешал. Да, переживал с тобой твои самые тяжелые дни, как отец нашего общего ребёнка. Как семья! Об остальном речи не было. Быть верным любовником я тебе не обещал. Или ты думала, что мы с тобой снова поженимся и будем жить долго и счастливо?

Романова осекается. Моргает.

— Значит, вот как обстоят дела на самом деле? — произносит тихо.

На ее лице столько горечи, что мне становится ее жаль.

Но она быстро справляется с болью. Расправляет плечи. Идет прочь из кабинета походкой пусть и поверженной, но все равно царицы.

— Тамара! — Кулагин проводит по волосам рукой. — Тамара, постой! Ну, прости меня! Я не знал, что ты снова хочешь отношений!

Они удаляются по коридору, о чем-то споря, а я сталкиваюсь взглядами с Дашей.

— Зачем?! — срывается вопрос. — Что, других мест нет?

Даша всхлипывает.

— Это ты ее привела, Синичкина! Ты теперь на ее стороне?!

— Я нейтралитет, Даша! Я просто не понимаю, для чего ты соглашаешься на близость в сестринской, когда знаешь, что рабочий день ещё далеко не закончен?

— А так интереснее! Ты никогда не пробовала заняться любовью под носом у кобры? Это как на острие! Ещё как заводит.

Я развожу руками.

— Не с Кулагиным. Из-за него ты потеряла работу.

— Потеряла?! Ну уж нет! Пусть попробует меня уволить, ясно?! Я буду с ней судиться! — выпятив грудь вперед, шипит мне в лицо Калинина. Отталкивает меня от входа и громко хлопает дверью.

Я беспомощно развожу руками. Адский сегодня денек.

Глава 18

Перед тем, как уйти домой, я заглядываю в кардиологию к маме Андрея.

— Леночка, привет! — в ее глазах вспыхивает неподдельная радость.

— Добрый вечер, — Я вежливо улыбаюсь. Сажусь на стул рядом с кроватью, и она сжимает мою руку своей дрожащей рукой.

— Андрюша сказал, что завтра будет у нас, — шепотом сообщает мне. — Он тебе звонил?

Я киваю.

— Звонил. Я очень жду его домой.

— И я его жду, — в ее глазах проступают слёзы. — Хочу увидеть его перед операцией.

— Он будет рядом, — произношу уверенно. — Я вам обещаю.

— Спасибо за внука, Леночка! Он такой чудесный… Я как будто вернулась на день в свою молодость. Как будто увидела своего сыночка снова маленьким. Это… ты поймешь потом, когда твой малыш вырастет и уйдет.

Она плачет. Мне тоже сложно сдержать слёзы. Мой мозг отказывается принять факт, что мой мальчик может стать взрослым и уйти. И я даже представить себе не могу, что она пережила за время взрослой жизни Андрея.

— Теперь вы знаете, что у вас есть внук. Маленькое чудо, которое всем нам дает стимул идти вперед, несмотря ни на что, — пытаюсь ее успокоить.

Она кивает. Вытирает слёзы.

— Я ухожу домой. Если что-то потребуется, обязательно звоните, — предупреждаю ее.

Полина Юрьевна качает головой.

— Что ты, Леночка! У меня все есть. И ещё целая книга ждет своего часа. Можешь быть спокойна.

— Хорошо. Тогда я побегу? Андрюшку надо ещё забрать из садика.

— Беги, Леночка. А я буду считать минуты до встречи с сыном.

Я понимающе улыбаюсь. Я и сама считаю минуты до возвращения Андрея.

Я покидаю ее палату. Возвращаюсь в наше отделение. Снимаю халат, достаю из шкафа легкое пальто. Взгляд цепляется за букет тюльпанов. Спохватываюсь — чуть не забыла их здесь!

…. С трепетом гружу тюльпаны на переднее сиденье своей машины. Их нельзя оставить в больнице. Ведь они — символ надежды на скорую встречу. Осторожно касаюсь лепестков пальцами. Андрей Малинин — мой яркий маяк. Он для меня все.

— Я жду тебя, любимый, — шепчу тихонько цветам.

Завожу машину и еду за сыном.

…Андрюшка улыбается во весь свой ротик.

— Мама! Мама, я тебя нарисовал! — вопит во все горло. Исчезает в комнате, куда родителям вход воспрещён, и выныривает через пару мгновений с альбомным листом.

— Это ты, мамочка! Это твой портрет! Правда, похожа?

Я забираю у него рисунок. Страшная тетка с выпученными глазами и коричневыми волосами — это я? С губ срывается смешок. Зато рисовал от души.

— Вот это подарок! Спасибо, сыночек.

Сын с надеждой заглядывает мне в глаза.

— Повесишь его над столом на кухне в рамочку?

Я прижимаю его к себе и целую в щечку.

— Обязательно.

«Как же сильно я тебя люблю».

Помогаю ему застегнуть синюю курточку, а потом мы беремся за руки и выходим из садика.

Повсюду весна. Птицы громко щебечут, почки на деревьях готовы взорваться листьями, воздух пахнет надеждой на чудо.

Я посматриваю на Андрюшку, который без конца болтает о дневных происшествиях в группе. Слушаю его в пол уха и ловлю себя на мысли, что в мире нет человека счастливее меня. У меня есть сын. Мое сокровище, моя самая большая любовь с пронзительными серыми глазами, как у Малинина.