Ты не сказала о сыне (СИ) - Бузакина Юлия - Страница 17

— Ты ужинал? — спрашиваю у малыша, когда мы сидим в машине.

— Да! — коротко и ясно.

Улыбаюсь. Проверяю, пристегнут ли он к детскому сиденью и завожу машину.

— Гулять в парк пойдем?

— Пойдем! Да! Да!

Я смотрю на тюльпаны. Надеюсь, они дождутся, когда мы приедем домой и поставим их в воду. Кладу рядом подарок сына — мой портрет.

Везу Андрюшку в красивый парк, что находится через дорогу от садика. Если позволяет погода, мы с ним ходим сюда каждую пятницу.

Нахожу место для парковки, а потом мы вместе идем по дорожке к игровой площадке.

В парке пахнет весной. Легкий теплый ветер ласкает лицо. Гирлянды из крупных фонариков мерцают между деревьями.

Я расстегиваю пальто. Покупаю себе кофе, а сыну его любимый чай с клубникой.

Андрюшка рвется поиграть на площадку. Я расплачиваюсь за наше нехитрое угощение и выпускаю руку малыша. Он со всех ног бежит к каруселям и вливается в компанию других детей.

Я сажусь на лавочку. Открываю кофе и достаю телефон.

На экране повисло новое сообщение от Малинина:

«Я уже в поезде. Он прибудет в четыре тридцать. Здесь нет интернета, поэтому можешь не отвечать на сообщение. Возьму такси, в пять буду у тебя».

В сердце вспыхивает надежда. Она такая яркая, что я не могу спокойно дышать.

Смотрю на время. Почти семь вечера. Торопливо считаю на пальцах часы до нашей встречи. Девять? Или от волнения я неправильно сосчитала?

Пишу ответ: «Я тебя люблю, Малинин»

И все меняется. Как будто парк внезапно освещает яркий теплый свет. Краски кажутся ярче. И кофе насыщеннее.

Как мне набраться терпения и пережить эти девять часов?

Глава 19

…. В квартиру я врываюсь, как ураган.

— Мама! Мама, Андрей возвращается! — кричу так громко, что и мама, и Артем встревоженно бросают свои дела и выглядывают в прихожую.

А я бегу на кухню, хватаю старую вазу, которая каким-то необъяснимым чудом пережила переезд вместе с маминой библиотекой, наливаю в нее холодную воду из-под крана и ставлю тюльпаны на потертый стол.

Эта старая ваза и свежие тюльпаны — как нить, которая связывает мое прошлое и настоящее. Они как яркий фиолетовый маяк, освещают кухню. От них веет надеждой на скорую встречу.

… Ровно четыре тридцать. Я стою на перроне в предрассветной мгле.

Я жду поезд, который прибывает из Москвы. Я просто не смогла остаться дома и ждать, когда Андрей приедет на такси.

Сердце стучит громко-громко: «Тук, тук, тук». Заставляя дрожать, под пальто пробирается предрассветная сырость, но холод мне ни по чем. В сердце пылает надежда на встречу, которую я ждала так много лет.

Где-то вдалеке подает сигнал скорый поезд.

Он несется стрелой, разрывая плотную пелену тумана, а потом у перрона плавно замедляет ход.

Я не двигаюсь. Зорким взглядом высматриваю Малинина. Нервничаю — я не знаю номер вагона и запросто могу его пропустить. Из вагонов выходят пассажиры. Они тащут чемоданы через переход внутрь вокзала.

Я узнаю Малинина в тот момент, когда он сходит на перрон. У него в руках одна спортивная сумка, в которой минимальный набор личных вещей. Серо-зеленая ветровка, джинсы, удобные кеды, коротко остриженные волосы... Да, это он.

С губ срывается вскрик.

— Андрей!

Малинин оборачивается. На заросшем ключей щетиной лице проступает удивление.

Горло сжимает спазм. Я срываюсь с места и бегу к нему.

Он выпускает из рук сумку. Раскрывает мне свои объятия. Обнимает крепко-крепко, а я почему-то плачу.

— Лена… — шепчет хрипловато. Усыпает жадными и колючими поцелуями мое мокрое от слез лицо. Я вдыхаю его запах, такой родной и любимый. Сжимаю ладонями его колючие скулы, целую его в губы, а он целует меня в ответ.

Его руки все сильнее притягивают меня к себе, и от этого я пылаю.

На нас оборачиваются люди. Они понимающе улыбаются и торопятся по своим делам. А для меня есть только он. Он один. Мой Малинин. От дикой радости мое сердце готово выскочить из груди.

Когда первая радость встречи немного отпускает, Андрей начинает хмуриться.

— Лена, тебе кто разрешил ночью ехать одной на вокзал? — уточняет строго. — Я ведь сказал: возьму такси.

Я округляю глаза.

— С ума сошел?! Какое такси? Ты думал, я позволю тебе остаться одному на перроне?

— Лена… Так нельзя, пойми. Молодая, симпатичная женщина ночью одна на перроне. Это же опасно!

Он поднимает сумку. Я беру его за руку.

— Не бурчите, Андрей Викторович. Я на машине.

Он сжимает мою руку своей, крепкой и сильной.

— Ох, Синичкина, ты совсем от рук отбилась, — бурчит недовольно. — Мало мне ночных кошмаров о том, что я не могу тебя спасти?

Я посматриваю на него. Улыбаюсь. И так много счастья от того, что он рядом. Не выдерживаю, притормаживаю. Снова его обнимаю. Он наконец прекращает злиться. Целует меня в губы и прижимает к себе.

— Ладно, раз уж ты решила нарушить правила, вези меня домой.

— Ко мне домой, — уточняю, открывая переднюю дверцу своей машины. — Я всех оповестила, что ты возвращаешься. Они ждут. Мама даже в четыре часа встала, сырников испекла и чай заварила, чтобы крепкий был к твоему возвращению.

— Как только мама тебя отпустила ночью одну на вокзал? — возмущается он, усаживаясь вперед.

— А меня было невозможно удержать, — я смеюсь. — Я же, как торнадо, была готова снести все преграды.

Андрей испепеляет меня осуждающим взглядом, но мне ни почем его недовольство. Я так счастлива, что он здесь, рядом, в моей машине!

Включаю зажигание, и авто плавно двигается с парковочного места.

— Как непривычно видеть тебя за рулем, — с интересом рассматривает меня Малинин. — Ты повзрослела.

Я усмехаюсь.

— А ещё я перестала плакать. Когда у меня появился Андрюша, я окончательно и бесповоротно взяла на себя ответственность за свою жизнь.

Он накрывает мою руку своей.

— Не верю, что ты снова рядом, Синичкина.

Я стреляю в него игривым взглядом.

— Я тоже ещё не верю, но я так счастлива! Ты даже представить себе не можешь…

Он посматривает на меня исподлобья и улыбается.

Мы выезжаем на пустую дорогу. Раннее утро, машин почти нет.

— Как сын? — спрашивает Андрей.

Я пожимаю плечами.

— Нормально. Вчера нарисовал в садике мой портрет, — не могу сдержать ухмылку.

— Художник растет?

— Судя по рисунку, точно нет.

Он иронично улыбается.

— Все так плохо?

— Я тебе покажу, и ты сам все поймешь. На кухне у нас висит, кнопкой к стене прикрепили.

— Понял. А на работе как? Если исключить новости о моей маме? Про нее я все знаю.

— Ну…. - я вздыхаю. — Романова вызывала меня к себе в кабинет. Предложила работать с тобой.

— А ты?

— А я ей сказала, что ты псих, и работать с тобой я не хочу. Я тебя любить хочу.

Андрей смеется. Накрывает мою руку своей ладонью, чуть шероховатой и теплой.

— Лен… я буду любить тебя на работе.

Я посматриваю на него.

— Обещаешь?

В его пронзительных серых глазах мелькают смешинки.

— Даю слово.

Светофор мигает зеленым, и я впиваюсь взглядом в дорогу.

— Ты мой ангел-хранитель, Лена. Сколько раз меня спасали воспоминания о том, что ты есть. Я тебя ни на шаг от себя не отпущу. Работать будешь со мной. Это не обсуждается, — спокойно произносит Андрей. — Насчет всего остального — сегодня же порешаем с Романовой.

Я вздыхаю.

— Порешаем, да, — произношу осторожно. Андрей ещё не в курсе, что у нас в отделении, как на вулкане. Не знаешь, где рванет в следующий момент, а большая часть персонала не в ладах со своими эмоциями.

Глава 20

Я паркуюсь возле подъезда. Поворачиваюсь к Андрею.

— Вот мы и приехали. С мамой и Артемом ты уже знаком.

Малинин скользит по мне взглядом.

— Надеюсь, мы не причиним неудобства твоим родным таким ранним вторжением?

— Они знают, что я поехала тебя встречать. Так что все будет хорошо.