Криминалист 8 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 7

Я сел на металлический стул напротив. Достал из портфеля федеральный ордер на выемку документов, выписанный окружным судьей Майями еще накануне вечером, передал через стол.

Фраса прочитал, не торопясь. Потом отложил и посмотрел на меня.

— Журналы «Санта-Клары» за восемнадцать месяцев. — Он постучал пальцем по подбородку. — С июня семьдесят первого по ноябрь семьдесят второго.

— Точнее, до последнего рейса.

— Ясно. — Фраса встал и подошел к стеллажу за спиной. Там тянулись ряды папок с маркировкой по месяцам и по судам. Он провел пальцем по корешкам и остановился на «Санта-Кларе». — Все рейсы регистрируются здесь, при сдаче улова на рынок. Каждая партия. Дата прихода, время, заявленный вес по видам, фактический вес после взвешивания, цена за фунт, имя капитана и получатель.

Снял с полки три толстые папки, каждая в зеленом тканевом переплете, с серебряным тиснением на корешке: «1971 — 2», «1972 — 1», «1972 — 2».

— Здесь все. — Положил на стол передо мной. — Возьмете с собой?

— Если позволите.

— Ваш ордер не дает мне права отказать. — Фраса слегка улыбнулся, уголком рта, почти незаметно. — Я только подпишу акт передачи. Чтобы у меня не было неприятностей, если завтра кто-то спросит, где журналы «Санта-Клары».

Он достал из ящика стола бланк, заполнил от руки, дата, время, номера журналов, наши фамилии. Подписал и протянул мне ручку.

Я тоже поставил подпись. Он сделал копию, отдал мне оригинал, копия отправилась в папку.

— Вы знали Фуэнтеса? — спросил я, складывая журналы в портфель. Они едва туда влезли.

Фраса посмотрел на меня. Лицо не изменилось, видимо, он вообще не часто менял выражение лица.

— Сеньор Митчелл. Я работаю на этом рынке семнадцать лет. Я знал Мигеля Фуэнтеса с шестьдесят второго года, когда он пришел в Майами с одним чемоданом и без документов. Я знал его жену Лусию, знал двух его дочерей. Я был на крестинах младшей в шестьдесят восьмом году. — Снял очки, протер их платком из нагрудного кармана. — Мигель сдавал улов на этот рынок четыреста двадцать раз. Я подписал столько же накладных когда принимал его товар. Да, я его знал.

— Что-то в его рейсах казалось вам странным?

Фраса надел очки обратно. Посмотрел на меня сквозь них.

— Сеньор Митчелл. На этом рынке происходит много чего странного. Если я начну обращать на это внимание, я не доживу до пенсии. — Поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Возьмите журналы, изучайте. Если найдете там что-то, что вам не понравится, не приходите и не рассказывайте мне. Просто арестуйте кого надо. Я не хочу ничего знать.

Я кивнул и взял портфель в руку. У двери обернулся.

— Спасибо.

— Не благодарите. — Он сел обратно за стол, открыл «Селектрик» и вставил внутрь лист. — И передайте Брэдшоу, в следующий раз пусть звонит за двадцать четыре часа, а не за двенадцать. Двенадцати мне мало.

Брэдшоу ждал меня у фургона с кофе и закусками. Это просто палатка на колесах, старик кубинец в фартуке жарил «токинос» на небольшой плите, и продавал сэндвичи «медианоче». Брэдшоу держал в одной руке сэндвич, в другой еще один стакан колады, на этот раз не такой густой.

— Закончил? — спросил он.

— Все сделано. Восемнадцать месяцев в трех журналах.

— Что сказал Мариано?

— Просил передать тебе, чтобы в следующий раз звонил за двадцать четыре часа.

Брэдшоу впервые усмехнулся по-настоящему.

— Ему всегда мало. В прошлый раз я звонил за трое суток заранее. Он сказал, что я его не уважаю, потому что не звоню за неделю. — Откусил сэндвич. — Ладно. Куда теперь?

— В гостиницу. Мне надо построить таблицу.

— Построить таблицу?

— Дата рейса, заявленный улов в фунтах, фактически сданный на рынок. По всем восемнадцати месяцам.

Брэдшоу прожевал сэндвич и посмотрел на меня.

— Митчелл. Ты представляешь, сколько получится строк?

— Около пятисот. По числу рейсов «Санта-Клары».

— И ты собираешься сделать это сам, в номере?

— Ну да, а что здесь такого? Ручкой и линейкой. На бумаге в клетку.

— Господи. — Он вздохнул. — Ладно. Я тебя высажу и поеду в офис. У меня там кубинец с пуэрториканцем обвиняют друг друга в краже, прокурор хочет от меня показаний. Заеду вечером.

— Договорились.

Доехали обратно по Бискейн-бульвару, уже в утреннем потоке, над заливом всходило оранжевое солнце, превращая воду в расплавленную медь. На набережной пробежал бородатый парень в зеленых шортах, за ним семенила маленькая собачка.

В гостинице Альберто кивнул за стойкой, как будто я живу тут уже месяц. Я поднялся в номер, скинул пиджак и открыл портфель.

Достал из него бумагу в клетку, блокнот «Нэшнл Бренд» формата восемь с половиной на одиннадцать дюймов, привезенный из Вашингтона на всякий случай. Еще металлическую двенадцатидюймовую линейку, карандаши «Диксон Тикондерога» номер два, точилку и стирательную резинку. Все привычное, как набор хирурга перед операцией.

Глава 4

Три тонны

Снял покрывало с попугаями, расстелил его на полу, не люблю работать на ярких узорах. Раскрыл первую папку на кровати, «1971 — 2». Второе полугодие

Передо мной лежали рукописные накладные на сдачу улова, по одной на рейс. Каждая на половину листа, под ней тонкая желтая копирка.

Заполнено от руки, синими чернилами, аккуратным округлым почерком, наверное, Фрасы или его помощника.

Дата 14 июля 1971 г. Судно «Санта-Клара». Капитан: М. Фуэнтес. Время прихода в порт: 04:35. Время сдачи на рынок: 05:10. Заявленный улов (по судовому журналу): 8 400 фунтов. Фактический вес при взвешивании: 8 280 фунтов.

Состав улова: тунец желтоперый — 4 200 фунтов, снэппер красный — 2 100 фунтов, помпано — 1 800 фунтов. Прочее 180 фунтов

Цена за фунт (средняя): 0,82 доллара. Общая сумма: 6 789,60.

Получатель: «Майами Уолсэйл Сифуд Маркет». Подпись капитана: М. Фуэнтес. Подпись администратора: М. Фраса

Расхождение между заявленным и фактическим на сто двадцать фунтов. Стандартная разница, объясняется усыханием, испарением льда и весом тары. На границе допустимого, но в норме.

Я расчертил линейкой таблицу на бумаге в клетку. Семь столбцов, как в школьной тетради по физике: дата рейса, дата прихода судна, время в море (сутки), заявленный улов (фунты), фактически сдано (фунты), разница (фунты) и примечание

Начал переписывать. Карандаш скрипел по бумаге. За окном слышался шум утреннего уличного движения Бискейн-бульвара.

За один час я перенес десять записей. Обычные рейсы по два-три дня в море, стандартный улов по восемь-десять тысяч фунтов на выход.

Расхождения от сорока до двухсот фунтов. В пределах разумного.

К одиннадцати утра я добрался до сорок второй записи. Налил себе кофе из автомата в коридоре в металлический стаканчик. Безымянный сорт, на вкус как картон. Принес в номер и выпил чтобы взбодриться.

К полудню я отработал шестьдесят записей. Начали проявляться рейсы, выходящие из общего ритма.

Раз в две-три недели «Санта-Клара» уходила не на двое суток, а на четверо или пятеро. Заявленный улов в эти рейсы получался больше, тринадцать-четырнадцать тысяч фунтов. Вроде бы объяснимо, ушло больше времени, забрался дальше в море, значит поймали больше рыбы.

Но вот что странно. Я еще не понял сразу, но сам пометил карандашом три рейса знаком вопроса в столбце «Примечание»: 22 июля, 14 августа, 9 сентября семьдесят первого. Все четырехдневные, с «крупным» уловом около тринадцати тысяч фунтов.

К двум часам дня я добрался до семьдесят восьмой записи и начал замечать паттерн. Длинные рейсы шли через каждые двенадцать-четырнадцать дней. Регулярно, как часовой механизм.

Заявленный улов в каждом на двенадцать-тринадцать тысяч фунтов. А фактически сданный…

Я замер на месте. Перепроверил в журнале запись от 22 июля 1971. Заявленный улов 13 200 фунтов. Сдано на рынок 7 040 фунтов.

Разница целых 6 160 фунтов. Шесть тысяч фунтов рыбы исчезли между судовым трюмом и складами на рынке.