Криминалист 8 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 10

Последнее то что нам нужно. Склад «Карибьен Фреш Фиш» оказался серым одноэтажным зданием длиной около ста пятидесяти футов, шириной шестьдесят, с плоской крышей.

Перед ним площадка закатанная в бетон, на площадке стояли два фургона. Один «Интернэшнл Харвестер Лоудстар 1700», белый, с холодильным агрегатом «Термо Кинг» на крыше, флоридские номера 6А-71834. Может тот самый что нам нужен. Второй поменьше, «Шевроле Степван», тоже белый, с надписью «Карибьен Фреш Фиш».

Вход в здание преграждала металлическая дверь, выкрашенная в синий цвет. Над дверью вывеска «Карибьен Фреш Фиш. Оптовая торговля морепродуктами. С 1969 г.»

Синие буквы на белом фоне. Та же улыбающаяся рыба, что и на бортах фургона.

Брэдшоу припарковал «Олдсмобиль» в десяти ярдах от входа и заглушил мотор. Достал из портфеля папку с бланком, надел значок на видное место.

— Не нервничай, — сказал. — Это рутинная санитарная проверка. Мы пришли посмотреть температуру в холодильниках, заполнить форму и уйти.

— Я никогда не был инспектором FDA.

— Я тоже. Но ничего страшного. Люди и сами не знают, кто они. — Он открыл дверцу. — Идем.

Внутри склада сразу стало холодно. Не так, как в Вашингтоне, а более резко, за счет искусственного воздуха, выходящего из неприкрытых дверей холодильных камер. Склад пропах рыбой и аммиаком, характерный запах работающей холодильной системы.

Помещение разделено на две части. В передней контора. Двадцать на двадцать футов, стол, картотечный шкаф, телефон и пишущая машинка.

На стене большая карта Карибского бассейна с булавками: Багамы, Куба, Доминикана и Пуэрто-Рико. Календарь «Бакарди» с девушкой на пляже. Лицензия штата Флорида в рамке.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти, небольшого роста, плотного телосложения, в белой рубашке и сером галстуке. Темные волосы зачесаны назад с пробором. На столе перед ним стопка накладных, телефон, открытая бутылка кока-колы.

Хорхе Медина.

Он поднял голову. Не вздрогнул, не удивился, посмотрел на нас спокойно, почти равнодушно. Лицо человека, который видел в своей жизни достаточно много людей, входящих в эти двери.

— Чем могу помочь, господа?

— FDA, — сказал Брэдшоу. — Региональное отделение четыре. Плановая санитарная проверка холодильных мощностей четвертого квартала. — Положил на стол бланк. — Простая процедура, минут на двадцать. Замер температуры, осмотр камер и заполнение формы.

Медина посмотрел на бланк. Поднял глаза на Брэдшоу. Перевел взгляд на меня.

Я поправил значок на кармане, жест, который, как мне казалось, должен быть рутинным для инспектора, делающего это десятки раз в неделю.

— Документы у вас есть?

Брэдшоу достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо лист, развернул и протянул через стол. Бланк FDA-204, штамп региона IV и подпись начальника отдела. Все, как обещано.

Медина прочитал не торопясь. Потом сложил бланк и протянул обратно.

— Хорошо. — Он встал. — Пойдемте. Покажу камеры. У меня сегодня немного загружено, идет приемка партии с траулера, но проверке это не помешает.

— Спасибо за содействие, — сказал Брэдшоу. — Большинство владельцев нервничают. Вы же нет.

Медина пожал плечами.

— Сеньор инспектор, я работаю с рыбой с шестьдесят первого года. Сначала на рынке, потом здесь. У меня все по правилам, лицензия, температурные журналы и санитария. Мне нечего скрывать.

— Образцовый предприниматель.

— Стараюсь.

Прошли через металлическую дверь во вторую часть здания, собственно склад. Площадь примерно сто на пятьдесят футов, потолок высотой пятнадцать.

Бетонный пол, по периметру проложены рельсы для тележек. Еще четыре холодильные камеры, каждая размером двадцать на двадцать футов, с массивными металлическими дверями и круглыми термометрами на стенах.

Стрелки показывали тридцать четыре градуса по Фаренгейту на термометрах, чуть выше точки замерзания, идеальная температура для свежей рыбы.

В центре зала стояли длинные стальные столы, на них работали трое мужчин в белых фартуках и резиновых сапогах. Разделывали тунца, шестидесятифунтовую рыбину, на филейные части. Рядом ящики со льдом, готовые к погрузке.

— Камера один, — сказал Медина, открывая первую дверь.

Внутри стеллажи с ящиками, и рыбой сложенной под слоем льда. Снэппер, помпано, лангусты в проволочных корзинах.

Воздух морозный, видно пар изо рта. Брэдшоу достал из портфеля термометр-щуп, воткнул в один из ящиков с рыбой. Стрелка показала тридцать два градуса. Записал в бланк цифру.

Я записал в свой блокнот тоже, больше для виду, хотя можно и заодно для дела. Замерил геометрию, камера двадцать футов на двадцать, потолок десять футов, стены белые, оштукатуренные.

— Камера два.

То же самое. Стеллажи, рыба и лед. Замер показал тридцать три градуса.

— Следующая камера.

И здесь все в порядке. Я обошел камеру по периметру, делая вид, что проверяю стены на предмет санитарных дефектов.

Толщина стен стандартная, около восьми дюймов вместе с теплоизоляцией. Это можно прикинуть на глаз, камера снаружи имеет габарит примерно двадцать один на двадцать один фут, изнутри двадцать на двадцать. Обычная конструкция холодильной камеры с пенополиуретановой изоляцией.

— Камера четыре.

Самая дальняя камера, в углу здания. Дверь такая же, как остальные. Медина открыл ее и пропустил нас вперед.

Внутри уже все знакомое. Стеллажи, ящики, лед и рыба. На вид обычная камера.

Я обошел ее, как и предыдущие, делая вид, что проверяю санитарию. И тут что-то меня зацепило.

Я остановился у дальней стены, той, что должна быть наружной стеной здания. Снаружи, со стороны улицы, насколько я помню, длина здания составляет около ста пятидесяти футов.

Сейчас внутри мы еще не прошли столько. Контора на двадцать футов, разделочный зал пятьдесят, четыре камеры по двадцать футов. Итого должно быть сто пятьдесят.

Но вот тут внутри нестыковки. Я еще раз прикинул пройденное расстояние от двери камеры четыре до задней стены возле которой мы стояли. Получилось девятнадцать футов. Снаружи здание заканчивалось еще через примерно семь футов от наружной стены этой камеры.

Я заметил это, когда мы вошли. То есть между задней стеной этой камеры и наружной стеной здания должно быть еще около семи футов пространства.

При этом стена этой камеры толщиной не восемь дюймов, как у других. Я подошел ближе, провел рукой по штукатурке, постучал костяшкой пальца. Звук глуховатый.

Постучал в другом месте, в углу, раздался тот же звук. Медина разговаривал с Брэдшоу и стоял ко мне спиной.

Я отступил на шаг. Посмотрел на потолок камеры, он шел ровно горизонтально, без перепадов. Значит, перепад в толщине стен заметен только по плану.

Восемь дюймов у стен первых трех камер, в четвертой толщина стены изнутри непонятно сколько, но снаружи должно быть еще семь футов пустого пространства.

То есть два с половиной ярда. Немало честно говоря.

Я повернулся к Брэдшоу. Он закончил разговаривать с Мединой и замерял термометром температуру в одном из ящиков, делал вид, что записывает цифру.

— Все в норме, — сказал я громче, — тридцать три градуса. Хорошая работа.

— Записал, — сказал Брэдшоу.

Достал из портфеля «Никон Эф», спрятанный внутри. Маленькая вспышка «Вивитар 283». Включил и навел на стеллажи с рыбой.

— С вашего позволения, сеньор Медина. — Я старался объяснить быстро: — Стандартная процедура, делаем фотографии для отчета. Показываем санитарное состояние камер.

Медина кивнул. Я снял пять кадров, общий план камеры, стеллажи и ящики со льдом.

Один кадр задняя стена, в полный рост, со штукатуркой и углом потолка. Кадр специально с нижнего ракурса, чтобы было видно как геометрия стены соотносится с потолком. Потом еще один кадр, стык задней стены с боковой, в углу.

Опустил аппарат. Закрыл крышку объектива.

— Все. Спасибо за содействие, сеньор Медина. Отчет будет готов в течение десяти рабочих дней. Если будут замечания, мы свяжемся с вами.