Космос.Today II (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 18

— Хорошо, что вписалась, а? — меня от него тошнило, если честно, но работать как-то было нужно. — Молодец Карина, правда? Если бы не она, у тебя бы не было двенадцати часов записи на экшн-камеру и придурка, который готов взять планшет и за два часа написать три материала. Про героических разведчиков, работяг-саперов и храбрых штурмовиков.

— Два часа? — он рухнул обратно на стул — Реально справишься?

— А что там надо? Две или три тысячи знаков с пробелами на каждый материал? — я не выдержал и выдал: — Подержи мое пиво!

Мне было легко понтоваться: это ж не война, это — журналистика. Тут я точно знал, что могу, а чего не могу. О людях я писал хорошо, и лучше всего у меня получалось именно так: по горячим следам, на коленке.

— Если сделаешь — я тебе настоящего «Гинесса» на «Ломоносове» подгоню, — пообещал он.

— Бонусов мне подгонишь и три ответа на три вопроса. Какие угодно и кода угодно, — я понял, что он сожрал наживку и теперь болтался у меня на крючке.

Осталось только подсадить его на услуги такого удобного и замечательного Сороки, и все — не соскочит. Это как в школе решебником пользоваться или книжки писать с помощью нейросети: потом быстро отупеешь и без таких костылей ни черта не сможешь. Незаменимый работник для руководителя — такой же костыль. Сомов моим руководителем не был, но я бы, пожалуй, заимел его в непосредственные начальники, это было бы презабавно!

— Что касается вопросов — я, конечно, чем смогу — помогу, но не на камеру. И не на диктофон! — тут же перестраховался он.

— Не на камеру и не на диктофон, — кивнул я. — Мне в устной форме вполне достаточно.

Про блокнотик ему знать было совсем не обязательно. Блокнотик — это вообще мое супероружие. Запишу его слова постфактум, да и все. Мне брехню туда строчить не с руки… А еще благодаря блокнотику материалы у меня уже почти готовы, их просто нужно набрать, перепечатать с моего корявого почерка в текстовый редактор и добавить немного лирики и эмоций, вот и все.

— Договорились! — кивнул Сомов. — Вон, двигай себе стул, второй планшет я тебе дам… А ты давай мне экшн-камеру, я с видосами нормально работаю. Плюс псину классную себе поставил, она быстро щас все обработает, цвета и свет вытянет, отбивки сделает, швырь-швырь и готово! Я текст наложу, озвучку сделаю, ролики будут что надо. А потом тебя снимем, для комментария… Крас-с-савчик я, что про тебя вспомнил!

Бывают же такие люди на свете, а? И вовсе не важно, сколько ему лет. Таких сомовых, похоже, во все времена хватало! Он теперь, оказывается, не безответственный чмошник, который свою работу не делает, а красавчик, потому что про меня вспомнил! Типа, делегировал полномочия. Ну-ну.

Я прислонил винтовку к столу, шлем расположил рядом с планшетом, перед собой положил блокнот, стянул перчатки, пригладил волосы…

— А есть что-то попить? — спросил я.

— Вода, изотоник, лимонад, энергетик, пиво пока не предлагаю… — тут же выложил все козыри военкор.

— Богато живешь! — дернул головой я.

— А то! — ухмыльнулся Сомов, который уже подключал мою камеру к планшету. И заорал вдруг во все горло: — Черепанов! Принеси еще энергетиков!

В наш закуток заглянул легионер без брони, в одной только парадной форме:

— Не бережете вы себя, тащ капитан… — проговорил этот Черепанов тоном дореволюционном денщика.

— Я уже два раза подыхал, мне до звезды, — браво мотнул головой военкор. — Тащи энергетики и эти… Тюбики рефаимские. У меня тут коллега только из боя, надо подкрепиться. Тюбики будешь?

Он спрашивал явно у меня, и я промычал что-то нечленораздельное, потому что был уже весь в работе: я писал про штреки и штольни, про метро и зарядную станцию, про Хриплого и Лилу, и про пауканов. А про Стрелу не писал, она у меня фигурировала как «специалист из научного отдела»,

Не первый год замужем, ёлки. Все равно особисты будут читать, вырежут. Это как водится в любом приличном обществе…

* * *

К нам в пресс-центр дважды заглядывал полковник Фролов, и еще раза три — какие-то офицеры при солидных чинах. Стоит отдать должное Сомову — пока я изображал дятла, со страшной силой долбая пальцами по беспроводной клавиатуре, он среагировал: взял у каждого по комментарию.

У командира отряда десантных ботов — о ходе эвакуации, у центуриона из «Волков Велеса» — по поводу атаки ломиками в Фиалофане, а у Фролова — о ходе рейда в целом. Они уже и не рады были, что зашли и, попавшись один раз, даже вроде бы караул выставили, чтобы журналюг никто не беспокоил.

Тоже ведь понимали: наши материалы — это отличный пинок под зад Легиону Восходящего Солнца! Посмотрят и почитают их ведь на каждом дредноуте. Такие вещи изучаются и анализируются соратниками-конкурентами очень пристально. А конкуренция между Иностранными Легионами Доминиона Рефаим шла нешуточная: за репутацию, престиж, новые ресурсы, технологии, корабли, нанитов и прочее, что сами люди добыть или изготовить не могли. И по паре фраз, которые бросил Сомов, умение правильно подать победу у Иностранных Легионов иногда имело значение чуть ли не большее, чем сама победа.

Конечно, лучше всего это получалось у Атлантического Легиона. Но и мы кое-что можем в плане информационной войны!

С текстами я справился за два с половиной часа, если переводить на земное время. То есть установленную Сомовым планку некоторым образом не удержал. Ну, и ладно — он не расстроился, возился со своими видео. А я наскринил себе фоток ключевых персонажей и тоже взялся их обрабатывать, хотя никогда в этом силен не был. Но псины здорово помогали, псевдоинтеллект — скотинка понятливая, гораздо сообразительнее всех известных мне земных больших языковых моделей, которые в мое время ошибочно называли искусственным интеллектом.

Когда точка в последнем материале была поставлена, я встал и хрустнул суставами. Хорошо! У меня мозг просто стонал от удовольствия: давненько я его так не нагружал. Да и тексты получились приличными, объективно.

— А, ты закончил? — спросил меня Сомов удивленно.

Я повернул к нему экран планшета и промотал вниз, демонстрируя десять страниц набранного текста. Он выхватил у меня гаджет и принялся читать, и постепенно его лицо приобретало очень благодушное выражение, а брови ползли по лбу все выше и выше, грозя срастись с кромкой волос.

Дочитав, он сделал значительную гримасу, как у Барака Обамы из мемов, и показал мне большой палец.

— Профессиона-а-ал! А ты где работал — в Раше Тудей?

— В «Подорожнике».

— Понятия не имею, что это такое…

— Независимое белорусское информационное агентство.

— Независимое? Белорусское? Хорошая шутка, — он даже вежливо улыбнулся, а потом вдруг спросил: — Слушай, а как ты насчет командировок?

— Какие еще командировки? — удивился я. — На базу наш экипаж отправляют, буквально вот-вот!

— Я это… Ну, вот видео домонтировать должен, отослать все это на орбиту, понимаешь? Это до вечера я провожусь, а кому-то в Заридаину нужно сгонять, репортаж сделать…

И тут я понял, почему этот тип так себя вел все время нашего общения. До меня дошло, что с ним происходило!

Он просто струсил, вот и все. Он не хотел соваться в пекло, этот Сомов. Нет, то есть, я тоже трусил. Мне страшно было так, что коленки порой подгибались. И Палычу было страшно, и Багателии, и даже Баруху. Про Раису не знаю, про нее сложно сказать, она в первой молодости такого навидалась, что здешние игры с роботиками для нее так, детский сад, ясельная группа… А все остальные — здоровенные, матерые мужики — все трусили. Но, несмотря на это, тянули лямку и пёрли вперед. Решали вопросы, делали дела, воевали. Через страх, липкий пот, тахикардию, ломоту в груди, подгибающиеся коленки и все остальное, мерзкое и неприятное.

А военкор Геннадий Сомов почему-то решил, что может этого не делать. Не тянуть лямку. И я смотрел на него и не знал, что в связи с этим предпринять!

— Ты хочешь, чтобы я сделал это вместо тебя? — хоть Сомов и считался офицером, никакого уважения у меня он уже не вызывал. — Но что ты можешь предложить взамен?