Космос.Today II (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 17

Я махнул рукой соратникам, взял шлем подмышку и побежал в сторону большой армейской палатки, на которой развевалось алое полотнище без символов. Наверняка здесь и размещался ситуационный штаб.

Легионеры уже начали разгрузку: далеко не вся техника влезала в контейнеры. Например, системные белые фургоны, пусть и впритирку, но помещались, а вот наш самосвал явно не подходил для транспортировки по воздуху…

Пока шел мимо машин нашей колонны — меня приветствовали знакомые и незнакомые вояки и иммуны, кого-то из них я узнавал, других — не помнил. Может быть, делал им инъекции на поле боя или тащил на изолирующих носилках? Сколько за эти сутки их прошло через мои руки? В любом случае это было приятно.

— Здорово, медицина! — махали с крыши фургона.

— Восьмому экипажу — физкульт-привет! — салютовали «комуняки», которые потрошили инопланетный трактор, желая утащить с собой еще и двигатель.

— Чувак, заходи к нам кайфануть, на «Ломоносове»! Мы добро помним! — кричали явно панкующие молодчики с размалеванными граффити доспехами.

— Сосед, с меня проставон, как вернемся! — подняв забрало шлема, заявил Тарас Гайшун. — И Евдоху из капсулы вытащим ради такого дела!

По пути к штабу звучало и другое, всякое:

— Пацаны, это — парамедик из подвала, я вам про него рассказывал, на горбу меня тащил километра три, два раза башкой обо что-то двинул, но — дотащил!

— Сорока, у тебя укольчики с собой? Отложи мне парочку бодрящих, жахни на обратном пути, а? Спать хочется, мочи нет, а дел по горло!

— Товарищ парамедик, не слушай ты их, а мотай лучше на ус: самая забористая самогонка — у «карбышевцев», и говорю я это не просто так, а с умыслом!

Честно говоря, это новое чувство мне нравилось. Я постепенно обрастал репутацией! Сейчас, после всего пережитого вместе, этим людям стало глубоко пофиг на то, сколько мне лет, кто я по национальности и откуда родом, какой длины у меня волосы и почему я оставил себе шрам чуть ли не на половину рожи. Здесь я был просто Сорокой, парамедиком из Восьмого экипажа, который делает уколы, крутит жгуты и тащит на горбу раненых. И они явно считали меня неплохим парнем.

И это было хорошо!

Глава 8

Появляется неприятный полезный человек

Военкора, похожего на молодого Рассела Кроу, звали Геннадий Сомов, и он пребывал в состоянии то ли легкой депрессии, то ли тяжелого запоя. Сидя за раскладным столом, акула военно-космического пера вцепился руками в свою голову и раскачивался туда-сюда, проговаривая губами какие-то отрывочные фразы. Под глазами его пролегли черные круги, волосы были всклокочены, а на столе вокруг планшета, который выглядел очень тактически, лежало шесть или семь смятых банок энергетика.

— О! — сказал он, увидев меня, и облизал пересохшие губы. — Ты ведь Сорока, да? Я тебе недавно… Я тебя буквально вчера… Или позавчера? Короче, ты ж наш внештатник, да?

Я ткнул пальцем в шеврон с надписью «ПРЕССА» на наплечнике. Какого черта он вообще спрашивает, сам же мне его вручил в Фитрандрахане!

Сомов сосредоточено кивнул, а потом дернул себя за волосы:

— Ты ж вроде профессиональный журналист, да? Экстремальщик? — он моргнул всем лицом.

Мне пришлось сделать неопределенный жест рукой: мало ли что этот странный тип имеет в виду?

— Ты ж снимал что-нибудь? — в его голосе сквозило отчаяние. — Ну, я имею в виду, в последние дни? На камеру?

Я понял, к чему он клонит, потому вынул видеокамеру из разгрузки и продемонстрировал ее военкору. Для убедительности даже кивнул и ответил:

— Ага. Снимал. Шахту, метро, бои в подземке, поездку на поезде, подрыв дата-центра, рефаим после конца рабочего дня, эвакуацию раненых и оказание помощи местным. Ну, и наш отъезд на всех этих пепелацах…

Сомов распрямился на стуле и пригладил волосы. Его взгляд стал гораздо более осмысленным. Похоже, от моих слов ему сильно полегчало. Он спросил:

— А по людям? Ну, подразделения, отдельные бойцы? Есть фактура?

Он уже включил планшет и стал что-то там свайпить, периодически поглядывая на меня. Я не стал его разочаровывать:

— Э-э-э-э… Есть операция по взятию зарядной станции в подземке Фитрандраханы, там разведчики из Четвертой когорты работали, группа Падавана. Есть «карбышевцы», но там материала немного и темная съемка, они чуть ли не в преисподней воевали… Наш Восьмой экипаж, конечно — этого много: раненые, эвакуация, первая помощь. Еще «Волки Велеса» — мы с ними в подвале сидели… Кстати — классный видос должен получиться, они там с ломиками в атаку идут и железяк на составляющие разбирают. Очень эпично!

Я увидел, как мешки под глазами военкора исчезают просто с удивительной скоростью, лицо его приобретает живой оттенок, а в глазах начинает сквозить надежда.

— А поделишься? А напишешь? А… — он вскочил и пробежался туда-сюда по закутку палатки, который был выделен под пресс-центр. — А я у тебя еще комментарий возьму как у участника событий, вон ты какой упакованный. Ты ж молодое пополнение, да? Отлично, просто отлично… Новобранец будет кстати. Еще к Фролову подкачу — вот тебе и две точки зрения, сверху и снизу, так-так-так!

По мне так ничего отличного в этом не было, он просто суетился и выдавал вслух отрывочные мысли, вел диалог сам с собой. Я все понимаю: вероятно, случился косяк. Может быть — сгорело оборудование, например — взорвалось, было раздавлено, прое…теряно или попало под удар ЭМИ. Или пострадали другие корреспонденты. Или он тупо забухал, этот Сомов. Случается всякое в полевой журналистской работе. Плавали — знаем.

И сейчас ему срочно требовалось прикрыть свою жопу, отчитаться о бурной деятельности и предоставить материалы. Много разных материалов, как будто он целую неделю носом землю рыл и с группой спецназа бегал, держась за поясок командира. И тут образовался я, весь такой красивый, с экшн камерой, «Экспедицией» и навыками неплохого текстовика.

— Ну что, работаем? — спросил Сомов.

— Нужна конкретика, — развел руками я. — Что хотите сделать вы, что должен сделать я, и что мне за это будет. И какие сроки?

— А ты, я смотрю, деловой! Значит, смотри, — бедолажный военкор центурионовского калибра принялся загибать пальцы: — Нужно три ролика по три минуты про успешный успех в Фиалофане, еще два или три про наших героических бойцов и пара текстовых заметок с фоточками, про них же. И комментарий с тобой. Я могу порезать и помонтировать видосы, факты по ходу и итогам операции тоже набросаем, мне уже выжимку скинули. А ты бы текстами занялся… Что тебе будет? Ну, бонусы будут за соавторство в текстах, а видосы надо через меня провести, с меня магарыч…

В гробу я видал его магарыч, если честно. «Надо» ему провести. Снял бы сам и проводил, сволочь такая. Еще я за магарыч свои материалы не отдавал, а? Ей-Богу, какой-то дремучий человек. За магарыч… Или негодяй, или тупенький какой-то, как те ребята, что в качестве награды за хорошо проделанную работу вместо премии или отпуска предлагают грамотку. Как говорят в Беларуси — «возьми значок, дурачок!»

— Соавторство на видосах, если ты реально сам монтировать будешь, поставить можешь. Все равно я в этом не разбираюсь, я не телевизионщик и не видеоблогер. А вот тексты чисто мои, — отрезал я. — Никаких псевдонимов, автор — Тимур Сорока, и точка. Комментарий мой на себя записывай, тут мне без разницы. С тебя — бонусы за все, плюс три ответа на три вопроса, у меня знаешь ли, накопилось… А то все всё знают, но хрен что рассказывают. У меня как у журналиста от этого изжога образуется, понимаешь?

— Ты не охренел, молодой? — он вскочил из-за стола и приблизился ко мне вплотную. — Какого ляда ты мне вообще тыкаешь? Так-то я старше по званию! Да если б за тебя Смирнова не вписалась…

Роста мы с ним были одинакового, но мой собеседник явно выглядел гораздо более обрюзгшим и менее опрятным. К тому же я тут находился в полной боевой выкладке, а он — в обычном комбезе, так что масса и объем были на моей стороне.