Ненужная запасная жена драконьего канцлера (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 60

Там действительно не было красивых слов. “Третья ночь после зимнего приема. Госпожа вернулась из северной башни в четвертом часу. Рукав правый прожжен. Кровь на внутренней стороне манжеты”. “После приступа его светлости — две простыни в стирку, одна уничтожена. Госпожа бледная, отказалась от лекаря”. “Северное окно открыто по приказу нового мастера. Госпожа ушла до рассвета. Вернулась с серым ожогом выше запястья”.

Государь закрыл тетрадь не сразу.

— Почему вы не передали это раньше?

Марта сложила руки перед собой.

— Кому? Лорду Драммонту? Управляющему? Канцлеру, который не спрашивал? Леди Аурике, которая присылала лилии?

Эйран закрыл глаза.

Удар был заслуженный.

Марта не смотрела на него.

— Я служанка, ваше величество. Нас учат видеть и молчать. Я слишком хорошо выучила первое и слишком долго — второе.

Арден положил тетрадь рядом с документами.

— Ваше свидетельство принято.

Гравен резко сказал:

— Ваше величество...

Арден поднял руку.

— Принято.

Писец записал.

Марта отошла назад, будто после тяжелой работы. Лисса тихо коснулась ее локтя. Марта сделала вид, что поправляет рукав.

Совет уже не был тем, что в начале.

Сначала они хотели башенный кризис. Доклад, решение, управляемые последствия.

Теперь на столе лежали мать, дочь, бывшая невеста, горничная, архивные пластины, тетрадь стирки и имя Сэвар.

Такие вещи плохо складываются обратно в папку.

Арден Сэвар встал.

Все поднялись, кроме Виверны. Она попыталась, но государь сам сказал:

— Оставайтесь.

Потом повернулся к нам:

— Я объявляю временное чрезвычайное расследование по делу о незаконном использовании брачных и башенных печатей. Орис Драммонт подлежит задержанию. Архивная канцелярия закрывается до проверки. Все документы по носительницам пепельного пламени за сто лет передаются храмовой комиссии.

Гравен побледнел.

Эмрис сжал губы.

Эйран стоял неподвижно.

Я слушала и не радовалась. Пока это были слова. Сильные, государевы, но все равно слова.

Арден посмотрел на меня.

— Госпожа Лиордан, вы войдете в комиссию как носительница дара и представитель пострадавшей линии.

— С правом доступа к закрытым записям?

— Да.

— С правом возражать против формулировок?

Он чуть прищурился.

— Да.

— С правом выйти?

— Да.

— Запишите, — сказала я писцу.

Писец уже писал, кажется, не поднимая головы из страха пропустить что-то, что потом заставят переписывать.

Государь перевел взгляд на Эйрана.

— Канцлер Тальгард, до стабилизации северной линии ваши полномочия по башенным печатям ограничиваются. Но не передаются Высшему кругу. Они временно разделяются между вами, храмом Семигорья и пограничным крылом.

Гравен резко вдохнул.

Тавин поднял брови.

Эйран поклонился.

— Принимаю.

— Также, — продолжил Арден, — закрытое хранение дома Тальгардов будет открыто сегодня ночью в присутствии комиссии.

Я сжала левую руку.

Вот оно.

Остаток пламени Нимеи в доме Тальгардов.

Эйран посмотрел на меня.

Я не посмотрела на него.

Пока не могла.

Виверна тихо сказала:

— А я?

Арден повернулся к ней.

— Вы останетесь под храмовой защитой.

— Нет.

Эмрис дернулся:

— Виверна...

Она не посмотрела на брата.

— Я останусь под храмовой защитой, но дам показания против Сольвейнов тоже. Меланта участвовала. Леди Аурика давала мне активатор. Эмрис требовал вернуть мне место, не спросив, чего я хочу.

— Ты не понимаешь, что делаешь! — сорвался Эмрис.

— Понимаю. Порчу тебе вечер.

Тавин тихо кашлянул.

Я почти улыбнулась. Почти.

Арден сказал:

— Ваши показания будут приняты отдельно.

— Нет, — сказала Виверна. — В протокол сейчас: я не даю согласия на восстановление помолвочной печати Сольвейн-Тальгард, временную реконструкцию, брачный обряд или любую процедуру, где мое тело используется как вход в башенный контур.

Гравен тихо прошептал:

— Боги...

Агата удовлетворенно кивнула.

— Вот это хорошая формулировка.

Виверна слабо улыбнулась.

— Я учусь у неприятных женщин.

Я знала, что она имеет в виду меня.

И почему-то не обиделась.

Писец записывал уже почти с отчаянием.

Дверь в зал внезапно открылась.

Не резко, но без разрешения.

Вошел молодой служитель из внешней канцелярии. Лицо белое.

— Ваше величество...

Арден не любил таких вторжений. Это было видно.

— Что?

— Северная башня.

В комнате все замерли.

Служитель сглотнул.

— Она загорелась.

Эйран резко поднял голову.

— Каким огнем?

Служитель посмотрел на него, потом на государя.

— Черным.