Ненужная запасная жена драконьего канцлера (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 59

Марта снова ткнула его локтем.

Но Арден не вспыхнул.

Он посмотрел на Эйрана долго и внимательно.

— Ваш род тоже пользовался этой системой.

— Да.

— И вы лично — тоже.

Пауза.

Я не посмотрела на Эйрана.

Он ответил:

— Да.

Не “я не знал”.

Не “меня обманули”.

Просто да.

Арден перевел взгляд на меня.

— Госпожа Лиордан, вы хотите суда?

Вопрос был слишком широкий.

— Нет.

Гравен тут же оживился:

— Тогда чего вы...

— Я хочу сначала правды, которую нельзя похоронить в суде из-за удобной давности. Потом — закона, который запретит вплетать дар супруги в родовую печать без отдельного согласия, полного описания цены и права отозвать согласие. Потом — вскрытия всех записей по женщинам-источникам за сто лет. Потом — погребения Нимеи Лиордан под ее именем. Потом — суда.

В комнате стало так тихо, что писец перестал писать.

Я повернулась к нему:

— Записывайте. Я не для воздуха говорю.

Он заскрипел пером.

Арден смотрел на меня уже без придворной мягкости.

— Вы понимаете масштаб?

— Лучше многих. У меня на руке след от масштаба.

Я подняла забинтованную ладонь.

Не высоко. Просто показала.

— Ваши условия могут обрушить доверие к башенным печатям, — сказал Гравен.

— Доверие к лжи не стоит защищать.

— Это красивые слова.

— Нет. Красивые слова писали в договорах. Я говорю грубо.

Виверна вдруг сказала:

— Она права.

Эмрис резко повернулся к ней.

— Ты не понимаешь последствий.

— Понимаю. Если совет сейчас решит сделать вид, что Драммонт один плохой человек, через год вы найдете другую женщину, другого источник и другое слово для насилия. Только уже без него.

— Тебя едва не убили из-за Лиордан! — бросил Эмрис.

Виверна побледнела, но ответила:

— Нет. Меня едва не убили из-за мужчин, которые решили, что мое “законное место” важнее моей воли. Не путай. Я сама долго путала.

Это стоило ей сил. После фразы она откинулась на спинку, и служитель рядом поднес ей чашку. Виверна отпила, дрожащими пальцами, но не расплескала.

Я не ожидала, что почувствую к ней благодарность.

Почувствовала.

Неприятно, зато честно.

Лисса подала мне следующий документ: архивная бирка с моим именем. Копия была четкой, дата видна.

— А это, ваше величество, запись обо мне. За два месяца до свадьбы. До моего согласия. До заключения брака. Формулировка: “при неудаче восстановления Сольвейн — использовать Лиордан как долгосрочный источник; при возвращении Сольвейн — рассмотреть перенос”.

Арден взял копию.

На этот раз его лицо изменилось.

Не сильно.

Но я увидела.

Он не знал.

Или очень хорошо сыграл, что не знал.

— Кто внес запись? — спросил он.

Агата ответила:

— Архивная рука Драммонта. Подтверждено по трем другим документам.

— Свидетели?

— Храмовый писец нижнего архива, изъятые пластины архивных исполнителей, показания Рендика, исполнителя второй степени.

Гравен сказал:

— Показания получены после задержания в боевой обстановке. Их нужно проверять.

— Проверяйте, — сказала я. — Только сначала задержите тех, кто отдавал ему приказы.

Эйран положил на стол три архивные пластины.

— Эти пластины были на людях, напавших на Сэйру Лиордан. На них сохранился контур приказа. Храм может извлечь текст.

Ройден, храмовый старейшина, осторожно взял одну пластину.

— Это потребует времени.

Марта вдруг сказала с места:

— У вас времени меньше, чем у женщин, которых вы годами держали в подвалах.

Все повернулись к ней.

Формально она не должна была говорить. Вообще не должна была стоять в этом зале. Горничная, пусть и старшая, не свидетельствовала перед государем без вызова.

Гравен тут же ухватился:

— Кто позволил прислуге вмешиваться?

Марта даже не смутилась.

— Я не прислуга в вашем доме, милорд.

— Вы...

— Марта Рэнн, старшая горничная дома Тальгардов. Три года меняла простыни после приступов канцлера, сжигала полотенца с кровью, относила платья госпожи Сэйры с подпалинами на рукавах и записывала даты ночных вызовов, потому что кто-то в этом доме должен был помнить, если господа предпочитали не замечать.

Она достала из сумки тетрадь.

Обычную. В коричневой обложке, потертых углах, с заложенными нитками страницами.

И положила на стол.

Вот этот звук — мягкий удар старой тетради о полированный стол — оказался сильнее нескольких речей.

— Здесь нет политики, — сказала Марта. — Только стирка, кровь, ожоги, счета лекаря и время. Если совету нужны чистые доказательства, начните с грязного белья.

Тавин тихо сказал:

— Я горжусь вами.

— Молчите, лорд Тальгард.

— Да, госпожа Рэнн.

Арден Сэвар взял тетрадь.

Листал сам.

Одна страница.

Вторая.

Третья.