Ненужная запасная жена драконьего канцлера (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 51

Марта кивнула.

— Она права.

— Вы обе сговорились?

— Еще утром, — сказала Лисса.

Я посмотрела на нее и вдруг поняла, что передо мной уже не сестра, которую нужно защищать от правды. Она все еще боялась. Очень. Но больше не просила вынести ее из комнаты, где происходит страшное.

— Хорошо, — сказала я. — Но если Тавин скажет уходить, уходишь.

— Если ты тоже.

— Не торгуйся.

— Учусь у тебя.

Марта снова сунула мне флягу.

— Пейте.

— Что это?

— Не спрашивайте.

Я выпила.

Горько, кисло, обидно для языка.

— Вы решили меня отравить до Драммонта?

— Если бы решила, вкус был бы лучше.

Через четверть часа мы уже двигались к северному мосту.

Не парадно. Не как делегация к государю. Скорее как плохо собранная группа людей, у которых слишком мало времени и слишком много причин не доверять улицам. Тавин ехал впереди с двумя стражниками и пленным Рендиком. Агата — рядом со мной в храмовой повозке. Лисса и Марта сидели сзади, держа документы. Эйран ехал верхом слева, хотя я видела, что седло дается ему тяжело.

Я не сказала ему слезть.

Он не сказал мне остаться.

Иногда перемирие выглядит именно так.

Старый архив водных пошлин находился под северным мостом, там, где городские каналы уходили в темные каменные рукава. Когда-то здесь собирали плату с судов, и в подземных комнатах хранились книги, мокрые от речного воздуха. После переноса торговых рядов архив закрыли. Официально — из-за сырости. Неофициально, как сказал Тавин, потому что под ним проходила старая башенная линия.

Идеальное место для обряда, который не должен попасть в протокол.

Мы остановились за складом с бочками. Пахло рыбой, мокрой веревкой и гнилым деревом. Где-то под мостом плескалась вода.

Тавин спрыгнул с коня и вытащил Рендика за ворот.

— Вход.

Тот указал на низкую арку за зарослями сухого камыша.

— Там.

Агата проверила порог храмовой пластиной. Та сразу потемнела.

— Внутри активные печати.

— Сколько людей? — спросил Эйран.

Рендик сглотнул.

— Шестеро архивных. Двое мастеров контура. И... госпожа Сольвейн.

— Она уже там? — спросила я.

Он кивнул.

— Ее привезли после полудня. Сказали, для снятия клятвы.

Эйран сжал повод так, что кожа перчатки скрипнула.

Я посмотрела на темную арку.

Внутри, возможно, была Виверна. Женщина, которая хотела мое место, ранила меня словами, входила в мои покои с ключом, но теперь сама лежала на столе чужого обряда. Если Драммонт успеет, ее используют не меньше, чем меня. Просто назовут это восстановлением справедливости.

— Сэйра, — сказала Агата.

— Да.

— Вы не входите первой.

— Знаю.

— И не касаетесь печатей, пока я не скажу.

— Знаю.

— Если увидите чашу с пепельным пламенем Нимеи, не берете ее голыми руками.

Вот тут я посмотрела на нее.

— Вы думаете, она там?

— Если Драммонт хочет перенести ваш дар в контур Сольвейн, остаток Нимеи может служить связкой.

Марта тихо сказала:

— Мразь.

Никто ее не поправил.

Тавин расставил людей у входа. Агата поставила видимую храмовую печать на пороге, чтобы никто изнутри не мог потом сказать, что мы вторглись без свидетельства. Лисса спрятала копии документов в два разных кожаных мешка: один оставила у Марты, второй повесила себе под плащ.

Эйран подошел ко мне.

— Я пойду с Тавином.

— Знаю.

— Если внутри будет северная линия, меня может сорвать.

— Тогда Тавин выведет вас.

— А если не успеет?

Я посмотрела на него.

— Тогда вы все равно не попросите мое пламя.

Он выдержал взгляд.

— Нет.

— Хорошо.

Он хотел сказать еще что-то. Не сказал.

Правильно.

Некоторые слова перед боем только мешают.

Тавин дал знак.

Они вошли первыми: он, двое его людей, Эйран, Агата. Мы с Мартой и Лиссой ждали у входа, пока из темноты не донесся короткий свист — один раз.

Путь свободен.

Пока.

Я вошла.

Внутри архив водных пошлин был низким и сырым. Стены покрывала плесень, старые полки стояли пустые, кое-где на полу лежали сгнившие обложки книг. Но дальше, за второй аркой, все изменилось.

Там уже работал обряд.

На полу был вычерчен большой круг. Не мелом — серебряной пылью, смешанной с черным маслом. По краям стояли семь маленьких чаш, одна из них была пустой, северная. В центре — высокий каменный стол. На нем лежала Виверна.

Связанная не веревками.

Печатями.

Ее глаза были открыты. Темный ободок вокруг зрачков расползся почти на всю радужку. Губы шевелились, но слов не было слышно.

У стола стояли двое мастеров. У дальней стены — архивные люди. А рядом с северной чашей, держа в руках маленький сосуд из темного стекла, стоял Орис Драммонт.

Он не выглядел беглецом.

Ни грязи, ни паники, ни спешки. Все тот же сухой человек с бледным лицом и спокойными руками.

— Как некстати, — сказал он.

Тавин поднял меч.

— А я рад видеть.

Драммонт не посмотрел на него. Его взгляд остановился на мне.

— Госпожа Лиордан. Вы проявили больше самостоятельности, чем ожидалось.

— Вам стоило читать не только договоры, но и письма матерей.

Он чуть улыбнулся.

— Нимею я читал лучше всех.

Эйран сделал шаг вперед.

Агата резко сказала:

— Не входить в круг!

Он остановился у самой линии.

Драммонт поднял сосуд.

Внутри серел пепел.

Я почувствовала его сразу.

Не как боль. Как родной след, замурованный в чужом стекле.

Мать.

Нет. Не мать. Не вся. Не человек.

Остаток дара, который у нее забрали, подписали, передали, использовали, хранили до момента, когда снова понадобится дочь.

Пепельное пламя во мне поднялось.

Тихо.

Но уже без страха.

Драммонт заметил.

— Осторожно, госпожа. Одно неверное движение — и Виверна Сольвейн станет неуправляемым сосудом для того, что вам все равно не удастся удержать.

Виверна на столе дернулась.

Ее взгляд нашел меня.

В нем было столько ужаса, что все наши прошлые слова на миг стали маленькими.

Она не могла говорить.

Но я поняла.

Помоги.

Не как соперница.

Не как жена.

Как женщина, которую сейчас превращают в чужое место.

Я сделала шаг к краю круга.

Агата тихо сказала:

— Сэйра.

— Я вижу приказ.

Драммонт чуть наклонил голову.

— Что?

Я смотрела на серебряные линии у пола.

Теперь они были для меня не магией вообще, а текстом. Кривым, сухим, жестоким текстом, написанным без чернил.

Изъять.

Очистить.

Перенести.

Закрепить.

Подчинить.

Все те же слова.

Я подняла правую руку. Перчатка уже была повреждена, пальцы серые от пепла.

— Вы всю жизнь прятались за формулировками, лорд Драммонт.

Он впервые насторожился.

— Не входите в круг.

— Я и не собиралась.

Я опустилась на одно колено перед линией.

Не касаясь ее кожей.

Пепельное пламя вышло тонко, почти незаметно. Легло на серебряную пыль и не стало бороться с силой. Просто пошло по словам.

Изъять — сгорело первым.

Очистить — распалось следом.

Перенести — сопротивлялось дольше.

Закрепить — потемнело, треснуло и рассыпалось в обычную пыль.

Обряд дрогнул.

Не красиво.

Не громко.

Один из мастеров вскрикнул, потому что его собственная печать ударила обратно по руке. Виверна резко вдохнула. Лисса за моей спиной шепнула мое имя, но не побежала вперед. Марта удержала ее.

Драммонт сжал сосуд с пеплом Нимеи.

— Вы не понимаете, что делаете.

Я подняла глаза.

— Понимаю лучше, чем вам удобно.

Он сделал движение к северной чаше.

Эйран сорвался первым.

Не в круг. Умно. По внешнему краю, ломая боковую опору печати своим золотым пламенем. Его удар был неровным из-за поврежденной линии, но достаточно сильным, чтобы один из архивных людей отлетел к стене.