Ненужная запасная жена драконьего канцлера (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 50

Тавин отвлекается на брата.

А кто-то забирает документы.

Не драка. Процедура.

Драммонт все еще думал бумагами, даже на мостовой.

Я сжала зубы и шагнула вниз.

Правая нога коснулась брусчатки за пределами погасшего круга. Вторая линия тут же дернулась ко мне, но я уже знала, что искать.

Не боль.

Приказ.

В каждой печати был приказ. Как в договоре. Как в приложении. Как в той строке, где Нимею назвали источником.

Я опустила ладонь к земле.

Пепельное пламя поднялось резче.

В этот раз оно не просто стерло линию. Оно прошло по ней обратно, к металлическим пластинам на груди нападавших. Одна пластина почернела и треснула. Мужчина вскрикнул, хватаясь за плащ. Не от ожога — от того, что его собственная привязка к приказу оборвалась.

Он упал на колено.

Другой попытался бежать.

Тавин настиг его за три шага, сбил с ног и прижал лицом к мокрой мостовой.

— Лежать. Я сегодня очень раздражен.

С третьим разобралась Агата.

Она вышла из второй кареты с храмовой печатью в руке и сказала одно слово:

— Стоять.

Это не было волшебным приказом. Просто ее люди уже перекрыли выход, а под ногами третьего вспыхнула храмовая ограничительная линия — открытая, видимая, законная. В отличие от архивной, она не тянулась к крови. Только держала тело на месте до решения свидетеля.

Мужчина застыл.

Марта помогла Лиссе выбраться.

— Документы?

Лисса подняла папку.

— Целы.

— Руки?

— Дрожат.

— Пройдет.

— Вы ударили его подсвечником.

— Удачно.

Лисса вдруг коротко рассмеялась. Нервно, почти с испугом. Потом тут же закрыла рот.

Я хотела улыбнуться, но боль в руке ударила так, что ноги подогнулись.

Эйран оказался рядом.

— Можно?

Один вопрос.

Я кивнула.

Он поддержал меня под локоть левой рукой, не касаясь ожога. Сам едва стоял, но держал аккуратно.

— Вам хуже, — сказала я.

— Тебе тоже.

— Это не соревнование.

— Тогда не проигрывай.

— Глупая фраза.

— Я знаю.

И почему-то именно эта нелепая короткая перепалка удержала меня в сознании лучше любого настоя.

Агата подошла к первому нападавшему и сорвала с него маску.

Мужчина был молодым. Лет тридцать. Не похож на убийцу. Усталое лицо писца, который слишком долго работал с закрытыми приказами и однажды перестал различать бумагу и людей.

— Имя, — сказала Агата.

Он молчал.

Тавин прижал своего пленника сильнее.

— Мы можем устроить хоровое признание. Начнем с того, кому больнее лежать.

Первый мужчина сглотнул.

— Рендик. Архивный исполнитель второй степени.

— Кто отдал приказ?

— Доставка носительницы была оформлена...

Агата перебила:

— Имя.

Он посмотрел на меня.

На мою руку. На погасший круг. На треснувшую пластину.

— Лорд Драммонт.

Никто не удивился.

Но все равно стало холодно.

— Где он? — спросил Эйран.

Рендик молчал.

Тавин поднял своего пленника на ноги, заломив ему руку.

— Могу спросить у второго.

— Не знаю, — быстро сказал Рендик. — Приказы пришли через архивный канал. Нам сказали доставить госпожу Лиордан в очистительное помещение до новолуния.

Агата резко подняла голову.

— Какое очистительное помещение?

Рендик побледнел.

Он понял, что сказал лишнее.

Я сделала шаг к нему, несмотря на боль.

— Что значит очистительное?

— Нестабильные источники... — он запнулся.

Тавин тихо сказал:

— Договори.

— Нестабильные источники переводят в закрытый контур для удаления лишних привязок.

Лишних.

Я посмотрела на Агату.

Ее лицо стало старым.

— Это запрещенный обряд, — сказала она. — Не очистка. Извлечение.

Эйран рядом со мной перестал дышать на секунду.

— Они хотели вытащить ее пламя?

— Да, — ответила Агата. — И, судя по сроку до новолуния, подготовка уже идет.

Лисса прижала папку к груди.

— Зачем до новолуния?

Агата посмотрела на темнеющее небо над узкой улицей.

— В новолуние старые брачные контуры легче переписать. Если из Сэйры извлечь остаток пепельного пламени, его можно попытаться перенести.

— В Виверну, — сказала я.

Рендик дернулся.

Ответ был на его лице.

Все стало ясно.

Драммонт не просто хотел вернуть Виверну в печать. У нее не было моего дара. Поэтому он собирался взять мое пламя и вложить в нее — или в контур через нее. Женщина с чужим пламенем. Идеальная “настоящая” невеста, усиленная остатком запасной жены.

Я почувствовала тошноту.

Не от магии. От смысла.

— Она знает? — спросил Эйран.

Рендик молчал.

Эйран сделал шаг к нему.

В воздухе сразу стало жарче.

— Она знает?

Рендик выдохнул:

— Госпожа Сольвейн сопротивлялась последнему усилению. Лорд Драммонт сказал, что после очистки сопротивление будет неважно.

Эйран закрыл глаза.

Я впервые увидела, как ярость в нем не находит выхода, потому что любой выход сейчас будет подарком врагу.

Агата сказала:

— Пленных в храмовую стражу. Пластины изъять. Дорогу проверить на вторичные печати. Нам нельзя ехать во дворец обычным путем.

— Мы едем за Виверной, — сказал Эйран.

Тавин кивнул.

— Да.

Я посмотрела на них.

— Нет.

Оба повернулись.

— Мы едем не “за Виверной”, — сказала я. — Мы едем сорвать обряд. Если будем спасать только ее, Драммонт переставит цель. Ему нужно пламя. Мое, остаток Нимеи, любая женщина с подходящей линией. Надо найти место обряда.

Агата уже листала изъятые пластины.

— Очистительное помещение не во дворце. Драммонт не рискнул бы там после побега.

Рендик молчал.

Марта подошла к нему с подсвечником.

— Я не люблю повторяться.

Он сглотнул.

— Старый архив водных пошлин. Под северным мостом.

Тавин посмотрел на Эйрана.

— Это рядом с башенной линией.

— Да, — сказал Эйран. — И там есть подземный ход к северной башне.

Агата резко закрыла ладонь на пластинах.

— Значит, они могут начать сегодня.

— До новолуния еще сутки, — сказала Лисса.

— Подготовка сегодня, завершение завтра, — ответила Агата. — Но если они поймут, что засада провалилась, ускорятся.

Я посмотрела на свою руку.

Перчатка на правой ладони прогорела по краям. Под ней кожа ныла, но пепельное пламя больше не дрожало испуганно. Оно было тихим. Собранным. Как будто впервые за долгое время поняло: защищать можно не только чужую башню.

Можно себя.

— Тогда едем сейчас, — сказала я.

Эйран сразу ответил:

— Ты ранена.

— Все ранены.

— Тебя пытались забрать для извлечения дара.

— Именно поэтому я должна быть там, где решается, что с ним делать.

— Я не позволю тебе войти в это место.

Тишина.

Не громкая.

Но все услышали старую форму.

Я повернулась к нему.

Он понял раньше, чем я сказала.

Лицо изменилось.

— Прости, — произнес он сразу. — Не имел права так сказать.

Я держала его взгляд.

— Нет. Не имели.

— Я хотел сказать... — он остановился. Подобрал заново. — Я боюсь, что там тебя снова попытаются взять через печать. Я хочу предложить другой порядок: сначала разведка Тавина, храмовые печати Агаты, потом ты входишь только если сама решишь и только с выходом за спиной.

Это уже был другой разговор.

— Принимается, — сказала я.

Тавин посмотрел на брата.

— Записать в семейный прогресс?

— Молчи, — сказал Эйран.

— С удовольствием. Но позже.

Агата быстро распорядилась: двух пленных — в храм, одного с Тавином для указания входа, кареты оставить, пересесть на лошадей и малую храмовую повозку для документов. Лиссу я хотела отправить обратно в храм, но она встала передо мной с папкой и сказала:

— Нет.

— Лисса.

— Нет. Я могу переписать, заметить, спрятать, передать. Я не буду лезть в драку, но документы без меня вы потеряете в первой луже.