Попаданка в тело жены дракона-тирана - Скофилд Сона - Страница 5

Я подняла глаза.

— Прекрасно. То есть моя жена прятала под кроватью знак заговорщиков.

— Или тех, кого объявляли заговорщиками, когда они лезли туда, куда не должны.

Значит, и он уже понимает, как здесь работает власть.

Я покрутила кольцо между пальцами. Металл был теплым. Слишком теплым для вещи, много недель лежавшей в тайнике. Либо мне уже мерещится, либо эта комната действительно жила не только пылью и чужими руками.

— Ивера кому-то доверяла? — спросила я.

— Нет.

Ответ пришел слишком быстро.

— Никому?

— Последние месяцы — никому.

— А до этого?

Он помолчал.

— Были люди, которым она пыталась верить.

— И что с ними стало?

— Один уехал. Одна служанка исчезла. Один писарь умер от горячки через день после того, как ему поручили разбирать архивы жены императора.

Я невесело усмехнулась.

— У вас очень здоровый дворец.

— Не мой, — ответил он.

Я резко подняла голову.

Он стоял слишком близко. И сказал это без привычной ледяной оболочки. Не мой дворец. Не мой порядок. Не моя безопасность. В этой короткой фразе было слишком много усталости, чтобы она была просто красивой репликой.

— А чей? — спросила я.

Он посмотрел на дверь.

— Тех, кто слишком долго правит от имени трона, а не на нем.

Хорошо. Значит, линия ясна. Он — не невиновен, но и не хозяин всего этого. Дракон-тиран, который сам частично сидит в золотой клетке. Это делает его либо лучшим союзником, либо самым опасным лжецом. Пока я еще не решила, кем именно он окажется.

Я снова заглянула в тайник. Там лежало что-то еще — сложенный кусочек ткани. Я вытащила его. Это был носовой платок. Белый, с вышитой темной нитью буквой «М».

Не моей.

Не Иверы.

— Серана? — спросила я.

Он взял платок, посмотрел и вернул мне.

— Нет. У нее другие инициалы.

— Тогда кто?

— Не знаю.

Я стиснула ткань в пальцах.

Лепесток ночной лилии. Тайник под кроватью. Кольцо старого заговора. Ключ. Платок с чужой буквой. Идеальная спальня, из которой вычистили жизнь, но не смогли вычистить страх.

— Здесь кто-то был, — сказала я тихо.

— Кроме тебя?

— До меня. С Иверой. Кто-то, кого она прятала. Или кто-то, кого боялась так сильно, что прятала даже следы.

Император молчал.

Потом спросил:

— Что ты думаешь о ключе?

Я повертела его в пальцах.

Маленький, но тяжелый. Не от сундука. Не от обычной двери. Слишком изящный. Возможно, от шкафа, внутреннего отделения, потайного ящика.

— Думаю, она оставила не просто тайник с вещами. Это указатель.

— Куда?

— Пока не знаю. Но если под кроватью жены императора есть скрытая ниша, значит, она боялась не самого мужа. Она боялась тех, кто мог прийти сюда без ее воли.

Его лицо стало жестче.

— Да.

— И еще кое-что.

— Что?

Я медленно поднялась.

— Если Ивера прятала кольцо заговора под кроватью, а не выбросила, значит, она не просто боялась. Она собиралась что-то делать.

— Сбежать?

— Может быть. А может, ударить первой.

Я подошла к окну. За стеклом тянулся серый двор, стража у ворот, темный край северных садов. Тех самых, где росли ночные лилии. Значит, это место связано не только с красотой двора. С тайной. С кем-то, кто приходил туда. Или оттуда.

— Что в северном крыле? — спросила я.

— Старый сад. Закрытая библиотека. Нижняя часовня. Несколько нежилых покоев.

— И, наверное, то, куда жены императоров не должны ходить.

Он ничего не ответил.

Понятно.

Я снова посмотрела на кольцо.

— Если я надену его?

— Не надо.

— Боитесь?

— Да.

Честно. Опять.

— Чего?

— Что ты найдешь ответы раньше, чем мы поймем, как ими пользоваться.

Интересно, что он сказал «мы».

Не «ты».

Не «я».

Мы.

Я убрала кольцо обратно в мешочек, ключ — в рукав, платок — в карман платья. Потом повернулась к нему.

— На совет я иду.

— Да.

— Но после него мы пойдем в северное крыло.

— Мы?

— Именно. Вы же сами не хотите, чтобы ваша жена подписала себе смерть, не разобравшись, за что ее вообще держат рядом с троном.

Он долго смотрел на меня. Потом кивнул.

— Хорошо.

— И еще.

— Что?

— Если Серана или ваш лекарь полезут в мои вещи без меня, я устрою такой скандал, что ваш прекрасный совет запомнит его навсегда.

На этот раз в его лице мелькнуло нечто очень близкое к усмешке.

— Начинаю понимать, почему сегодня ты смотришь на меня иначе.

— А я начинаю понимать, почему ваша жена перестала быть для двора удобной.

Я снова посмотрела на спальню.

Черный шелк. Холодное золото. пустые письменные ящики. Лепесток ненавистной лилии. Тайник под кроватью. Кольцо, которое прятали не как украшение, а как улику.

Это были не покои счастливой жены.

Это были покои женщины, которая жила среди роскоши так, будто каждый день ждала, что ее красивую клетку однажды закроют окончательно.

И именно поэтому я поняла главное.

В роскошных покоях жены тирана я нашла не следы чужого счастья.

Я нашла следы чужого страха.

А значит, если хочу выжить в этом дворце, мне придется идти за ним до конца.

Глава 4. Мне слишком быстро объяснили, что во дворце опасно не неповиновение, а лишняя память

До зала совета мы шли молча.

Не потому что между нами нечего было сказать. Слишком наоборот. Но дворец уже слушал. Я чувствовала это почти кожей. Служанки при стенах опускали глаза не как перед императором, а как перед опасной новостью. Стража выпрямлялась слишком резко. Придворные, попадавшиеся в коридорах, замирали на полшага, словно пытались понять, кого именно сейчас видят рядом с троном: все ту же слабую императрицу или женщину, которая вдруг начала двигаться не по правилам.

Император шел слева от меня, и в этом было что-то странно правильное. Не поддержка. Не защита. Скорее договор двух людей, которые еще не доверяют друг другу, но уже слишком ясно понимают: поодиночке их проглотят быстрее.

— На совете не смотрите на Серану слишком долго, — сказал он, когда мы свернули в длинную галерею с высокими окнами.

— Почему? Она превращусь в пепел от одного моего взгляда?

— Нет. Но она умеет читать слабость раньше, чем большинство успевает ее спрятать.

— Значит, сегодня я ее разочарую.

— Надеюсь.

Я перевела взгляд на его профиль.

— А кого мне стоит бояться сильнее всех?

Он ответил без паузы.

— Не того, кто кричит. И не того, кто открыто приказывает. Бойся тех, кто предлагает тебе заботу в тот момент, когда ты начинаешь вспоминать лишнее.

Вот.

Слишком точная фраза.

— Лекарь, — сказала я.

— Да.

— И Серана.

— Да.

— И, возможно, еще кто-то, кто уже успел вычистить мою спальню до блеска, но не нашел тайник под кроватью.

Император ничего не ответил. Но я видела: мысль ему не понравилась. Не как открытие. Как подтверждение того, что он и сам подозревал.

Мы прошли мимо большой ниши с витражом. На цветном стекле дракон держал в лапах корону, а под ним склонилась женщина в длинном платье, поднимая руки к огню. Я остановилась.

— Что это?

— Старый символ рода.

— И что он значит?

Император тоже посмотрел на витраж.

— Официально — союз силы и верности.

— А неофициально?

— Что трон жив, пока женщина рядом с ним подтверждает его право.

Я медленно повернула голову.

— Вот оно как.

— Не делай выводы вслух раньше времени.

— А вы не давайте мне поводов.

Мы пошли дальше. Но этот витраж уже врезался в память. Дракон. Корона. Женщина у огня. Даже в стекле этот дворец не скрывал, что женская фигура здесь была не просто украшением, а частью какого-то старого механизма власти. Только мужчины, как обычно, сделали все, чтобы потом это выглядело как романтичный символ преданности.