Бесстрашная Теодора (СИ) - Зародова Ксения - Страница 6

Он немного смутился:

— Они просто играли. И они жалуются, что вам это не понравилось.

— Мистер Купер, если ваши дети просто играли, что могло мне не понравиться?

Он в замешательстве посмотрел на меня, не зная, что ответить, потом прищурился и с неожиданной злостью сказал:

— Знаете, мисс Робертс, я хорошо к вам относился. Но вы из тех людей, которые не ценят доброго отношения! Может быть, это из-за вашей натуры?

Я постаралась сдержаться:

— Я не понимаю и не хочу понимать ваших оскорбительных намеков, мистер Купер.

— Ну как же! У вас типичная внешность виталиста.

— У многих людей в городе внешность, похожая на мою. Они, по-вашему, все маги жизни?

— А вот это надо проверить! А если проверить не удастся, просто выгнать вас всех из Станингема!

— Вы повредились рассудком, мистер Купер?

— Нет, мисс Робертс, — неприятно засмеялся он. — Это у вас не в порядке рассудок, если вы не понимаете, какие настроения начинают гулять в городе. Таким, как вы, лучше вести себя тише воды!

— Да-да, — сказала я. — Никакой воды, я уже поняла. До свидания, мистер Купер.

— Припомните мои слова, мисс Робертс!

Он хлопнул дверью. Я села и опять основательно задумалась.

Глава 3 Новая работа

Глава 3 Новая работа

В воздухе пахло свежестью, ароматными булками — и, для меня, переменами. Я отправилась в дом на Зеленой Аллее, полная надежд и энергии, к восьми утра, как просил мистер Брикман.

В дневном свете дом показался мне очень нарядным. Окруженное деревьями двухэтажное строение из красного кирпича с темно-зеленой черепичной крышей было украшено белым камнем вокруг окон и дверей. За забором в палисаднике яркой палитрой распускались тюльпаны. За домом виднелся зеленый сад. Я вспомнила скромную гостиную и поразилась контрасту.

— Доброе утро, мисс Робертс, — поздоровался хозяин дома, который лично открыл мне дверь.

— Доброе утро, мистер Брикман, У вас очень красивые цветы.

— А, это миссис Уилсон увлекается, — он слабо улыбнулся, — хотя сад не входит в ее зону ответственности. Экономлю на садовнике.

Едва я вошла в дом, в холл вышел Генри — будто караулил мое появление в гостиной. Впрочем, наверняка так и было.

— Доброе утро, мисс Робертс! — степенно произнес ребенок, выдавая свою радость только блеском в глазах.

— Вы думали, мистер Генри, я в последний момент испугаюсь? — поддразнила его я.

Он немного смутился:

— Нет, мисс Робертс, вы же сказали, что ничего не боитесь.

Мы вместе, Генри, его отец и я, совершили короткий обход дома. На первом этаже были расположены большая гостиная, в которой я побывала позавчера, мрачноватая библиотека с деревянными стеллажами, заполненными книгами, комната для слуг, где они могли отдохнуть днем или переночевать в случае необходимости, гигиенические помещения и владения миссис Уилсон, в которых вкусно пахло выпечкой: столовая, кухня и кладовая рядом.

Миссис Уилсон оказалась опрятной женщиной в возрасте. Отряхнув руки от муки, она скупо улыбнулась мне, и ниточки морщин расползлись в стороны от уголков добрых темных глаз. В каштановых с рыжиной волосах, прикрытой косынкой, белели седые пряди. Я еще раз похвалила тюльпаны в палисаднике. «Вы тоже любите цветы?» — понимающе спросила меня кухарка, и я подумала, что мы найдем с ней общий язык за разговорами о торфе и компосте. Потом миссис Уилсон просветила меня на счет времени ланча, сказала, что гувернантки составляют компанию Генри в столовой, и предложила обращаться к ней за помощью, если у меня будут вопросы. Когда мы отошли подальше от кухни, Генри доверительно прошептал, что всегда мечтал, чтобы миссис Уилсон была его гувернанткой, но с математикой она ладила куда хуже, чем с детьми и кастрюлями.

Помимо кухарки, я познакомилась с горничной по имени Мэри. Это была женщина лет тридцати с невыразительным лицом, плоским, как блин, темными волосами и широкими неаккуратными бровями. Она довольно хмуро посмотрела на меня и что-то неразборчиво буркнула себе под нос. Я задалась вопросом: не угодила ей я, она не любит гувернанток или в принципе никого не любит?

На втором этаже были спальни Генри и его отца, куда мы, естественно, не зашли («Я вам потом покажу мою комнату», — обещал мне Генри), две спальни для гостей, отдельная ванная комната, а для занятий было выделено светлое помещение с большим окном, где на столе стопкой лежали учебники, тетради и карты. Окно учебной комнаты выходило на восток. С утра солнечные лучи чертили здесь золотистые полосы на паркете и подсвечивали пылинки, кружащиеся в воздухе. Мебель была заметно светлее, чем в гостиной. И в целом здесь было намного уютнее: на подоконнике стояли цветы в горшках, а на стене висел приятный морской пейзаж. «Для мальчика постарались», — подумала я.

В целом внутреннее убранство дома роскошью не отличалось: все было очень скромным, чистым и немного безликим. Сказывалось отсутствие женской руки. Учебная комната была самым радостным местом в доме из увиденных.

После короткого знакомства с домом и слугами мистер Брикман снова привел меня в библиотеку, где протянул договор. Я быстро пробежала глазами по строкам: все, как мы договаривались. Хозяин дома посмотрел предъявленные мной аттестат и паспорт — с недавних пор он вместе свидетельства о рождении стал использоваться в нашей стране как основной документ, удостоверяющий личность, внес в два экземпляра договора мои данные и поставил свои подписи. Я расписалась следом.

Отпустив мистера Брикмана на работу, мы сели с Генри за учебу. Для начала я решила проверить уровень знаний мальчика по основным предметам — математике, истории, географии и другим, изучаемым в рамках школьной программы. Оказалось, что Генри не отстает от сверстников. Это означало, что либо мальчик начал обучаться по возрасту, несмотря на свои особенности, либо он учился в ускоренном режиме. В разговоре выяснилось, что первое. Я представила себе ребенка, выглядевшего на три-четыре года, который старательно выводил слабыми ручками первые буквы, и почувствовала к Генри уважение.

Режим дня мальчика, как я узнала, был стабильным и скучным. Это было характерно для многих аристократических семей. Каждое утро до часу дня он занимался, а потом шел на ланч. После ланча была обязательная прогулка, длительность которой определялась самочувствием Генри и обычно не была продолжительной. После прогулки Генри с гувернанткой пили чай, а вечером мальчик обычно читал. Затем приходил его отец, гувернантка отправлялась домой, а Генри ужинал с отцом и шел спать. Иногда по вечерам они играли в шахматы. В выходные отец с сыном часто уезжали за город к бабушке Генри, где к списку скромных удовольствий ребенка добавлялись качели и наблюдение за рыбами в пруду. Детей его возраста в окружении Генри не было, и он был лишен возможности играть в обычные мальчишеские игры.

Проверив знания Генри, я села составлять программу обучения на ближайший месяц. Пока я планировала, Генри с головой погрузился в книгу о путешествиях. «Ну что ж, с ним действительно не будет проблем», — мелькнула мысль в голове. Потом я усадила ребенка рядом и затеяла разговор по душам.

— Мистер Генри, есть ли что-то, чем вы хотели бы заниматься помимо ваших привычных занятий?

— Как это, мисс Робертс? — удивился мальчик.

— Например, любите ли вы рисовать?

Он покачал головой:

— Меня не учили.

Я кивнула: рисованию обычно действительно уделяли незаслуженно мало внимания.

— А вы бы хотели?

Подумав немного, он ответил:

— Пожалуй.

— Верховая езда?

— Нет, мисс Робертс. Папа точно не станет меня учить держаться на лошади. Он слишком всего боится.

— Танцы?

— Нет, — рассмеялся мальчик. — И я не хочу этому учиться.

— Почему же? — улыбнулась я. — А как же вы будете кружить девушек на балах, когда вырастете?

Тут Генри задумался ненадолго:

— Давайте танцам учиться, когда я вырасту. До этого еще надо дожить.