Смерть в райском уголке - Салливан Эмили - Страница 31

К тому времени, как с ужином было покончено, а все тарелки были опустошены, солнце уже клонилось к закату, поэтому я отправила детей наверх умываться и готовиться ко сну. К счастью, они не сильно сопротивлялись, ведь мы разошлись гораздо позднее обычного.

Когда мы с мистером Дорианом остались на кухне наедине, я протяжно выдохнула от облегчения:

— Прошу прощения за них. Я бы могла сказать, что обычно они ведут себя куда лучше, но лжец из меня никудышный.

Мистер Дориан рассмеялся в ответ:

— Не стоит извиняться. Ваши дети просто очаровательны, миссис Харпер.

— Ох. Спасибо.

Его губы изогнулись в улыбке.

— Разве это так удивительно? Я люблю детей. Правда, должен признать, что понятия не имею, как обращаться с младенцами.

Я прыснула:

— Да, никто не знает, пока не заведет детей. Вы обязательно…

Я заставила себя проглотить окончание фразы, ведь с моих губ едва не сорвались очень глупые слова, например: «вы обязательно всему научитесь, когда станете отцом».

Мистер Дориан несколько секунд глядел на меня, прежде чем догадался, отчего я так резко замолкла. Затем он опустил взгляд на столешницу и начал пальцем вырисовывать круги на дереве.

— Боюсь, этот корабль ушел, — прошептал он.

Пускай я не знала, почему они с женой развелись, а слухам доверять не смела, мое сердце болезненно сжалось от сочувствия, ведь сожаление на его лице было ни с чем не спутать.

— У вас все еще предостаточно времени. Вы… вы могли бы снова жениться, — сказала я.

Он в ответ только фыркнул:

— Боюсь, я утратил вкус к священному институту семейной жизни. Хотя, если честно, с самого начала был настроен скептически.

Его заявление было по-настоящему скандальным, но мне удалось сохранить сочувственное выражение лица.

— Не говорите так! Что, если вы встретите кого-то еще?

— И что тогда? — спросил он, взглянув на меня с вызовом. — Мы находимся на пороге нового столетия, миссис Харпер, хотя здесь об этом легко забыть. — Он пренебрежительно махнул в сторону окна. — Не каждая женщина спешит выходить замуж в наши дни.

Ну сейчас он просто пытался повергнуть меня в шок.

— Знаю, — напряженно произнесла я.

Мистер Дориан был прав. Я встречала так называемых «Новых женщин», когда училась в Гертоне. Если бы я не вышла за Оливера, то вполне могла бы стать одной из них: жила бы с другими девушками в Челси, носила бы штаны и ездила на велосипеде, курила сигары и коротала вечера в литературных салонах.

Довольно одинокая вышла бы жизнь.

— Я и не думал, что вы так романтичны, — протянул мистер Дориан. — Учитывая, что вы так ни за кого и не вышли.

Его легкомысленный комментарий завладел моим вниманием.

— Я не романтична, — отрезала я. — И это не одно и то же…

Я замолкла, и меня охватила ледяная паника. Как бы мне хотелось вернуть эти слова назад.

Мистер Дориан прищурился и склонил голову набок.

— Что? — язвительно уточнил он. — Это не одно и то же, потому что ваш муж умер, а моя жена просто решила, что жизнь со мной ей невыносима?

— Я не должна была этого говорить, — прошептала я. Но он был прав. Я действительно считала, что наши ситуации нельзя было сравнивать, ведь я, без сомнений, по-прежнему была бы замужем, если бы Оливер не умер. — Простите меня.

Мистер Дориан невесело рассмеялся и отвернулся:

— Не стоит извиняться. Разумеется, это не одно и то же. С моей стороны было оскорбительно предположить иное.

— Вовсе нет! — воскликнула я, но мистер Дориан, казалось, не слышал.

— Как долго вы были женаты?

Я замешкалась, смутившись под его пронзительным взглядом:

— Одиннадцать лет.

Его губы изогнулись в тонкой улыбке.

— Мы даже не сумели дотянуть до нашей первой годовщины. Она потребовала аннулирования брака всего через месяц после свадьбы, но я отказал ей. У меня все еще оставалась толика гордости.

Он тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от мучивших его воспоминаний. Но я подозревала, что просто так забыть о прошлом у него не получится, ведь мужчина не мог даже произнести имя бывшей жены.

— Мне стоит вернуться домой, прежде чем совсем стемнеет, — резко заявил он и поднялся со стула.

— Хорошо.

Наверное, в тот момент мне нужно было настоять, чтобы он остался. Стоило бы заговорить о Паксосе или обсудить вопросы, которые я могла бы задать завтра доктору Кэмпбеллу. Вместо этого я даже не пошевелилась, словно к месту меня притягивала невидимая струна, опутавшая грудь. Ведь, когда мы закончим обсуждать эти темы, разговор может вновь вернуться к его неудавшейся семейной жизни. И тогда я, без сомнений, должна буду заговорить о своем муже, и неважно, что мое сердце с каждым словом будет сжиматься все сильнее от нарастающего прилива паники.

— Спокойной ночи, миссис Харпер, — кивнул он. — Спасибо за чудесный ужин и еще более чудесную компанию.

Мне пришлось откашляться, прежде чем я смогла заговорить:

— Спокойной ночи, мистер Дориан.

Но он уже растворился в ночи.

Позже, уложив детей в постели и переодевшись в ночную рубашку, я села за свой туалетный столик. Заглянув в зеркало, я тяжело вздохнула: мое отражение выглядело еще более усталым, чем я себя чувствовала, а хмуро сведенные на переносице брови ничуть не улучшали ситуацию. Я заставила мышцы лица расслабиться и начала вытаскивать шпильки из прически, по одной складывая их на маленькое эмалированное блюдце.

Вы так ни за кого и не вышли.

Мистер Дориан едва ли был единственным, от кого я слышала эти слова. В первые годы после смерти Оливера люди неприлично часто заводили этот разговор.

Звяк.

Однако в то время я была не готова даже рассматривать такую возможность. Но теперь… но теперь прошло слишком много времени, и люди непременно начнут судачить, если я выйду замуж.

Звяк.

Возможно, именно поэтому я так остро отреагировала на его легкомысленный комментарий.

Звяк.

Потому что, как и мистер Дориан, я не хотела вновь связывать себя узами брака.

Звяк.

Я нашла мужчину, который меня любил. Искренне, по-настоящему любил. Который считал, что мои недостатки меркнут по сравнению с моими достоинствами. Мужчину, который позволял мне выигрывать самые мелочные споры. Который без раздумий поднимался среди ночи, чтобы успокоить кого-то из детей, лишь бы у меня была возможность отдохнуть чуть дольше.

Пытаться отыскать второго такого мужчину за одну жизнь казалось мне бесполезной затеей. И даже не потому, что мужчины в моем окружении были недостаточно хороши, а потому, что я крайне мало могла предложить взамен. Цвет моей юности давно завял. Я стала старше и циничней. Жизнь запустила в меня свои когти и оставила шрамы, которые никогда по-настоящему не заживут.

И к тому же у меня было двое детей, которые ежедневно сводят меня с ума, но которых я безумно люблю. Я не могла представить, что кто-то захочет принять их как своих. И что куда более важно, я сомневалась, что кто-нибудь сможет полюбить их настолько сильно, насколько я бы хотела.

Нет. Кажется, мне суждено прожить остаток своих дней так же, как я жила все эти годы после смерти Оливера. По крайней мере, до того, как мои дети не выпорхнут из гнезда один за другим. А потом… что ж, пока я не могла об этом думать.

Эти мрачные мысли отвлекли меня от моего занятия, и часть шпилек все еще оставалась в волосах. Я быстро разобрала прическу, прочесала волосы гребнем и заплела их в косу. Затем забралась в кровать и заставила себя провалиться в сон прежде, чем мучительные мысли настигли меня вновь.

Следующим утром я явилась на порог виллы мистера Дориана незадолго до девяти утра. Я уже давно не стучалась, чтобы не отвлекать миссис Нассо от работы, хотя старушка обычно приносила в кабинет поднос с чаем и печеньем вскоре после моего прихода. Шагая по коридору, я мысленно подобралась. Прошлая ночь завершилась на неловкой ноте, и чем дольше я размышляла о нашем разговоре с мистером Дорианом, тем сильнее росла моя неуверенность. Казалось, мы оба приоткрыли перед друг другом душу и поделились тем, чем не были готовы делиться. Возможно, никогда.