Последний пассажир - Дин Уилл - Страница 10

Мы спускаемся по лестничным пролетам, увешанным фотографиями старых лайнеров эпохи пара – кораблей с мачтами и трубами, – проходим через атриум, ведущий от ресторана «Голд Гриль», и оказываемся на палубе. Находим спасательные шлюпки.

– Как мы залезем туда? – спрашивает Фрэнни, выглядывая через ограждение. – И как спустим их на воду? Мы на высоте примерно десяти этажей.

– Мы не будем их спускать, – отвечает Дэниел. – Просто поищем оборудование. Я заберусь внутрь.

Он безуспешно пытается открыть главный люк с палубы, затем карабкается по стальной конструкции, выкрашенной в белый цвет. Мне невыносимо смотреть, потому что Дэниел завис прямо над водой, вдали от палубы и поручней. Он неуверенно ступает на оранжевую спасательную шлюпку, и та начинает раскачиваться.

Дэниел пытается открыть люк.

Не получается.

– В чем дело? – кричу я, но ветер уносит мои слова прочь.

– Что? – кричит в ответ Дэниел.

– Что случилось?

– Заперто.

Заперто?! Разве спасательные шлюпки запирают?! Мне вновь отчаянно не хватает рядом профессионалов. Обученных и опытных людей. Мне не хватает возможности найти информацию одним нажатием кнопки. Я не привыкла к такой растерянности, к догадкам, к блужданию в темноте.

– Может, нужен пропуск для экипажа или ключ? – спрашивает Фрэнни.

– Что? – снова кричит Дэниел.

Он взбирается обратно на корабль, но тут поскальзывается и теряет равновесие. Ударившись рукой о металлическую балку, Дэниел вздрагивает.

– Ты в порядке? – кричу я.

Он морщится сильнее и кивает.

– Не торопись! – кричит Фрэнни.

Теперь Дэниел действует более осторожно. Когда он благополучно возвращается, мы читаем инструкцию по спуску спасательной шлюпки на воду. В ней говорится, что пассажиры должны организованно подняться на борт, надев спасательные жилеты, а ответственное лицо должно следить за этим, и после того, как гидравлическая система спустит лодку на воду, два человека должны отстегнуть тросы, чтобы спасательная шлюпка могла отчалить от судна. Здесь вообще ничего не сказано о запертом люке.

– Наверное, это тендер для VIP-персон, – размышляет Дэниел, потирая тыльную сторону руки. – Иногда у пассажиров «бриллиантового» класса есть собственное судно для посещения порта. Они доплачивают, чтобы первыми сойти с корабля. Видимо, дело в этом.

Фрэнни, прищурившись, всматривается в даль.

Затем поднимает руку и вытягивает указательный палец.

Приближается самолет.

Глава 10

– Помогите! – кричит Фрэнни, отчаянно размахивая руками.

– Остановись, – сердито обрывает ее Дэниел. – Ничего не выйдет. Это коммерческий четырехмоторный самолет, летящий на высоте девяти тысяч метров. Он тебя не видит.

Фрэнни проскакивает мимо него и направляется к лестнице. Мы поднимаемся за ней на главную палубу для приема солнечных ванн. Фрэнни принимается придвигать лежаки к центру.

– Оттуда, с высоты, этот корабль похож на сосновую иголку в огромном озере! – Дэниел почти кричит на нее, на лбу у него выступает вена. – Они нас не видят, Франсин!

Я понимаю, что она делает, и начинаю ей помогать.

– Иди туда, – приказывает она. – Займись буквой О. Дэниел, постарайся быть полезным.

Он качает головой, но потом понимает и тоже берется перетаскивать лежаки.

Самолет уже прямо над нами, а Фрэнни только заканчивает свою букву S, а я – верхнюю часть буквы О.

– Слишком поздно, – говорит Фрэнни. – Мы не успели.

Я продолжаю работать.

– Будут и другие самолеты. Давайте сделаем буквы больше. На корабле где-то восемьсот кресел. Выложим сигнал SOS во всю палубу. Кто-нибудь в конце концов заметит его и сообщит о нашем местонахождении. Какой-нибудь низко летящий самолет. Или вертолет.

Дэниел вытирает пот со лба и подтаскивает новые лежаки, чтобы сформировать центральную часть нашего отчаянного послания.

Три буквы от трех растерянных товарищей по несчастью. Веснушчатая и дерзкая девушка из Уэльса выкладывает S – спасите. Голодная сорокадевятилетняя владелица кафе заканчивает O – наши. Американец азиатского происхождения, обучающий людей водным видам спорта, расставляет деревянные лежаки в форме буквы S – души [13].

– Не хочу еще больше портить вам настроение, но здесь не будет низко летящих самолетов или вертолетов.

Мы обе поворачиваемся к Дэниелу.

– Мой дядя работал в авиации еще до моего рождения. Небольшие самолеты, которые летают на высоте трех тысяч метров, добираются через континенты, например из Европы в Северную Америку, через Исландию и Гренландию. Невозможно перелететь через открытый океан на одном двигателе. То же самое относится и к винтокрылым летательным аппаратам. У них ограниченный радиус действия. Единственное, что мы увидим в небе на протяжении пути, – это звезды и реактивные самолеты на большой высоте.

– Я не согласна, – возражает Фрэнни. – Потому что, так-то, ты ошибаешься. Астронавты, пролетающие над нами внутри космической станции, могут увеличить изображение и заметить нас. Какому-нибудь пассажирскому рейсу, возможно, придется снизить высоту, чтобы избежать попадания в грозовое облако. Пилот может увидеть корабль. Нам нужно сделать все, что в наших силах, чтобы не выглядеть как обычный океанский лайнер. А теперь сложите лежаки, как у меня. Нужно придать им устойчивость.

Самолет улетел. Бесшумно скользнул над нами сквозь темнеющие клочья перистых облаков, так и не заметив.

Впервые за долгое время я скучаю по маме. Не поверхностно, а всем своим существом. Она уже редко вспоминает, как меня зовут, и думает, что я – сиделка, но иногда ее словно озаряет вспышка узнавания. Ей столько всего пришлось пережить. Она заслужила радостную старость, а не такой исход.

– Что нам действительно нужно, так это огонь, – говорит Дэниел. – Наша единственная надежда подать сигнал – разжечь костер, который покажет другому кораблю, что мы в опасности. Дым поднимается на многие километры в небо. След, указывающий на наше местоположение. В противном случае остается лишь сдаться.

– Не думаю, что на борту корабля можно разжигать огонь, – замечаю я, потирая руки, чтобы согреться. – Мы с Питом обсуждали это по дороге в Саутгемптон. Я спросила, есть ли в каютах «бриллиантового» класса настоящие камины, как на «Титанике». Не совсем настоящие, – я понимаю, что на современном океанском лайнере это невозможно, – а со спиртовыми или газовыми горелками. По его словам, пожар – самая большая опасность для современного круизного лайнера. Это даже опаснее, чем столкнуться с айсбергом или сесть на мель. Очевидно, современные радарные системы способны предотвратить столкновение, но пожар, вызванный неисправностью электропроводки или курением пьяного пассажира на балконе, может за считаные минуты отправить на дно весь корабль.

Мы ехали в его старой «ауди», он держал меня за руку, и я даже представить не могла ничего подобного. Надеюсь, ты в безопасности, Пит Дэвенпорт.

– Она права, – соглашается Фрэнни. – Это слишком рискованно. Нужно найти сигнальные ракеты, о которых ты говорил. Используем их и послания в бутылках. Отправим тысячи и тысячи посланий в бутылках. Прикрепим их к чему-нибудь яркому и плавучему. Рано или поздно кто-нибудь выловит бутылку из воды.

Я сглатываю, представляя, насколько велик Атлантический океан, и понимаю, что могут пройти месяцы, прежде чем кто-нибудь возьмет в руки бутылку и прочтет послание. Я помню, как Мартин, мой племянник, говорил, что Атлантический океан в шесть раз больше территории России.

– В том самолете могла лететь моя невеста, – вздыхает Дэниел, глядя в небо на исчезающий инверсионный след. – И моя малышка тоже.

Я поворачиваюсь к нему:

– Они не поплыли с тобой на корабле?

Он качает головой:

– Для меня это своего рода деловая поездка, поэтому билет только один. Сложно объяснить. И, ну, в общем, официально мы сейчас не вместе. Я имею в виду, что мы вместе, но не живем вместе. Нам с ней нужно во всем разобраться. Я живу в основном в своем фургоне и посылаю ей деньги. Пожалуй, мы необычная семья. На самом деле мы не верим в узы брака.