"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 1036

Решив, что миссию свою он выполнил, майор объявил о желании откланяться, но, прежде чем скрыться в салоне легковушки, все же отвел комбата в сторонку.

– О чем мы говорили – о том говорили, дело житейское, – проворковал он своим негромким ворчливым голосом. – Но мой тебе совет: не мудрствуй, особенно на первых порах и в присутствии начальства. Эта батарея, как, впрочем, и западная, 411-я, на особом контроле, а потому и к начальственному составу требования особые. – Майор многозначительно всмотрелся в глаза Дмитрия, и тот понял, что добиваться каких-то дополнительных разъяснений бессмысленно.

– Если и стану мудрствовать, то только в пределах боевой подготовки личного состава.

– Мы его называем «гарнизоном», – зачем-то уточнил майор, наверное, чтобы уйти от этой темы. – А весь этот наземно-подземный комплекс – «укрепрайоном», для убедительного отличия от того, что называется «батареей» у обычных сухопутных, полевых артиллеристов. Кстати, сами себя твои артиллеристы именуют на флотский манер – «комендорами».

– Традиции нарушать не намерен, товарищ майор, а с привычными терминами немедленно подружусь.

– И еще. Пока что батарея пребывает в статусе отдельной и напрямую подчиняется штабу военно-морской базы. Но у командующего возникла мысль объединить вашу и 21-ю дальнобойную батарею, расположенную значительно ближе к Одессе, между Куяльницким и Большим Аджалыкским лиманами[196], в отдельный артиллерийский дивизион. Который тоже будет находиться в подчинении штаба военно-морской базы. Как скоро это произойдет, я не знаю, но если не в ближайшие месяцы, то рекомендовать на эту должность буду тебя. Надеюсь, к тому времени ты не успеешь наделать глупостей, капитан.

– К повышению по службе я отношусь с философским почтением, – дипломатично заверил его Гродов.

– Какая-то общность подходов к ситуации и взглядов на жизнь уже просматривается.

– Только поэтому понимаю, что реально на эту должность метят вас.

Ответом ему была загадочная улыбка штабиста, привыкшего к тому, что во многих случаях молчание бывает красноречивее поспешного словоблудия.

21

Капитану казалось, что о батарее он теперь знает все, что только можно знать, но уже первые шаги ознакомительной экскурсии, проведенной старшим лейтенантом Лихановым, при молчаливом эскорте лейтенанта Куршинова и политрука Лукаша заставили его в этом усомниться.

Как выяснилось, толщина бетонных стен орудийных двориков, расположенных в пятидесяти метрах друг от друга, в подковообразных углублениях, достигала полутора метров, да к тому же они усиливались броневыми листами. Надежные железобетонные перекрытия защищали бойцов орудийного расчета не только от осколков, но даже от снарядов небольшого калибра при прямом попадании. Кроме того, каждое орудие находилось в полубашне, лобовая броня которой достигала 110, а боковая – 70 мм. Плюс к этому – специальные электротранспортеры подавали снаряды из размещенных рядом с каждым орудием складов, которые, в свою очередь, пополнялись из основного склада, расположенного неподалеку от подземного городка.

Они побывали внутри «крестьянского домика» третьего орудия, и Дмитрий был поражен простоте и надежности этой декорации, действительно вращавшейся вместе с пушкой. А затем спустились в галерею, начинающуюся у этого же орудия на глубине двенадцати метров, прошли мимо двух других капониров и добрались до дизельной установки, которую тут попросту называли «электростанцией», расположенной, как уверял его старший лейтенант, уже на глубине около тридцати двух метров.

– Даже представить себе трудно, какая мощь способна была бы поразить здесь наших комендоров, – с гордостью отворил дверь батарейной электростанции Лиханов. Широкоплечий, коротко стриженный и рано полысевший, он всем своим видом, особенно короткой бычьей шеей, напоминал Дмитрию его первого тренера по самбо.

– Такой мощи не существует, – заверил его комиссар батареи Лукаш, впервые нарушив при этом свое многозначительное молчание. – Только поэтому здесь, на этой глубине, строители расположили матросские и командирские кубрики, камбуз, лазарет, красный уголок, который наши комендоры еще именуют «кают-компанией», и даже библиотеку. То есть все было сделано для того, чтобы в случае войны свой наземный военный городок батарейцы полностью перенесли под землю.

Еще по дороге на батарею майор Кречет сообщил комбату, что по матери Лукаш унаследовал сербскую кровь. Недалеко от Одессы располагались два села, почти полностью заселенные сербами, чьи предки оказались здесь еще задолго до революции. Одна из красавиц-сербиянок как раз и досталась украинцу Лукашу, тоже смуглолицему кузнецу из Подолии. Не случайно поэтому, что брюнета политрука, с волевым лицом и с не очень ярко очерченным орлиным носом, нередко причисляли к цыганскому племени.

– Если глубина здесь действительно достигает тридцати метров, то проектанты этой подземной цитадели явно увлеклись, – не разделял их восторга Гродов. – Вполне хватило бы тех двенадцати, с которых они начинали зарываться в землю. Но что сделано, то сделано.

– А что вас смущает в этой глубине, капитан-комендор? – поинтересовался Лиханов. – Возможно, это всего лишь страх, который обычно ощущают новички-подводники во время первого погружения?

К тому времени они уже завершили осмотр подземного городка, который Гродов предпочитал называть «цитаделью», и вошли в тоннель, соединяющий ее с расположенным почти на самом берегу моря командным пунктом.

– Длина этого хода, который проектанты именуют «потерной», полтора километра, – объяснил заместитель комбата. – Он-то и соединяет огневой взвод и подземный городок – с центральным командным пунктом.

Лейтенант Куршинов попросил разрешения вернуться в свой огневой взвод, и теперь они продвигались по узкому, слабо освещенному подземелью втроем. Здесь было прохладно и предельно влажно. Несмотря на то, что через каждые двести метров стояли мощные насосы, которые откачивали воду в наземные отводы, замаскированные под степные роднички, тут и там приходилось перепрыгивать через лужи или же шлепать прямо по ним. И только боковые выработки, самым примитивным образом оснащенные под кубрики, были размещены на другом уровне, значительно выше, и там уже было относительно сухо.

Очевидно, предполагалось, что после взятия противником цитадели батарейцы должны были находить приют в этих бункер-кубриках, благодаря которым могли сдерживать продвижение противника к командному пункту. Или же просто оказывать в них сопротивление. Но, отходя, бойцы обязаны были вывести электростанцию из строя, вместе с которой выходили из строя все насосы.

– Вас, старший лейтенант, интересовало, что меня смущает в этом старании проектантов зарываться на такую глубину. Так вот, ответ у вас под ногами. Они зарылись ниже уровня грунтовых вод, не позаботившись о надежной дренажной системе. Вы пробовали глушить дизельную установку?

– Этого ни в коем случае делать нельзя, капитан-комендор, иначе весь этот подземный ход и частично военный городок, будут затоплены. Не зря же на электростанции стоит законсервированный запасной дизель; так, на всякий случай.

– И как скоро они будут затоплены? – спросил Гродов, останавливаясь у очередного насоса, тоже расположенного на возвышенности.

– А действительно? – переспросил старший лейтенант.

– Вот этого-то мы и не знаем, – признался комиссар.

– Вы что, до сих пор не поинтересовались, что об этом молвится в инструкции по эксплуатации подземных коммуникаций батареи?

– Ни о каких сроках речи там не идет, – заверил его Лиханов. – Никому и в голову не приходило затапливать подземелья и выяснять запас времени.

– Завтра же нужно будет на два часа остановить насосы и определить, насколько в среднем поднимется уровень воды в потерне и в цитадели. Таким образом, мы определим запас времени, который останется у нас для отступления к командному пункту после взрыва электростанции и самой батареи.