"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 1037

– Вы что, предполагаете даже такой исход?! – вяло удивился Лиханов.

– Это не я, это война так предполагает. Во время подобного учения мы отработаем процесс эвакуации гарнизона из цитадели в том, крайнем, случае…

Пройдя всю потерну, они попали в просторную подземную выработку, разбитую мощными железобетонными стенами на отдельные отсеки, среди которых были штаб, казарма для охраны, пункт связи, небольшой склад боеприпасов и командирский кубрик-отсек. Поднявшись по трапу наверх, они оказались в просторной броневой башне с амбразурами, установленной на мощной железобетонной основе.

– И вот мы на командном пункте, товарищ капитан, – объяснил Лиханов. – Как видите, здесь расположены приборы управления огнем, а также коммутатор, дальномер и прочее оборудование. Даже переговорная труба для связи с центральным постом, который мы только что посетили на нижнем ярусе.

– Э, да судя по всему, мы находимся сейчас в самой настоящей боевой рубке[197] корабля! – восторженно произнес Гродов, положив руку на плечо приподнявшегося дежурного телефониста и заставив его сесть на свое место. – К тому же море сквозь амбразуры просматривается. Не хватает разве что капитанского мостика и штурвала.

– Так оно и есть. Даже судовой компас оставили на месте. Поскольку предусматривается, что в основном батарея будет вести огонь по морским целям, то, как видите, обустроили этот КП на высоком скалистом берегу, с которого на много миль просматриваются подходы к Одесскому заливу, к городской гавани.

– Но очень плохо просматривается пространство, прилегающее к батарее со стороны степи, – как бы про себя проговорил Гродов. Его все еще не оставляло ощущение ошибочности самой концепции создания подобных батарей на Черноморском побережье. – То есть с той стороны, откуда вероятность нападения противника является самой высокой. Впрочем, – тут же остепенил себя капитан, – жизнь покажет. Что у нас тут еще интересного, в этой боевой корабельной рубке посреди степи, старший лейтенант?

– Хотя бы то, что управление огнем здесь ведется автоматически. Стволы орудий всегда направляются туда, куда нацелен этот вот визир ВБК-24. То есть и обеспечение орудий снарядами, и управление огнем – механизировано по последнему слову техники.

– Впечатляет, впечатляет. Но все-таки полагаю, что эту рубку, – подошел он к ручному пулемету, установленному возле одной из амбразур, – конструировали специально для нашей батареи, стараясь всего лишь внешне подражать корабельной?

– Никак нет, специально для нас эту рубку никто не конструировал, – вклинился в их разговор Лукаш. – Когда в тридцать третьем году начинали строительство артиллерийского комплекса, то предполагалось, что здесь появится некое подобие дота, собранного из железобетонных плит. Но потом кто-то из морских инженеров предложил использовать для этого командирскую башню, недавно снятую подводниками с затопленного в шестнадцатом году российского линкора «Императрица Мария»[198], которую перед этим хотели отправить из одесского порта на переплавку.

– Вот оно что! – прошелся капитан оживленным взглядом по внутренней оснастке центральной секции башни, отделенной от других секций толстой бронированной перегородкой. То, что башня была снята с затопленного линкора царского флота, как-то сразу же придавало ей в глазах комбата налет романтичности. – Теперь многое проясняется.

– Словом, специалисты тогда осмотрели башню, прикинули и решили: зачем тратиться на создание некоего дота, если существует готовый, из толстой брони сварганенный наблюдательно-командный пункт? Как видите, вполне приспособленный для работы в нем всех, кто связан с артиллерийской разведкой и управлением огнем.

Через наружную дверь они вышли на бетонную площадку, под которой, тремя ступеньками ниже, просматривалась основа из небольшого горного плато, плавно спускающегося с западной стороны в сторону крутого оврага.

– Взгляните, товарищ капитан, какой прекрасный вид на море открывается отсюда. Такое впечатление, что стоишь на капитанском мостике судна, бросившего якорь посреди степной бухты.

– Или выброшенного штормом на берег, – уточнил комиссар.

Но комбат лишь мельком взглянул на предававшееся легкому бризу море и вновь перевел взгляд на узкий извилистый овраг, окаймлявший командный пункт с севера и запада и лениво подползавший к низинному, усеянному камнями берегу.

– Завтра же сформируйте две группы бойцов, старший лейтенант. Одна из них в течение двух дней должна пробить в этом скальном плато ход, ведущий к оврагу, а вторая – вырыть окоп, который бы охватывал нашу высоту с северо-запада, соединяясь при этом с оврагом, тоже оборудованным под окоп – с пулеметными гнездами и прочими атрибутами.

– Тогда можно будет скрытно отойти к берегу под огнем противника или же сражаться в полном окружении, – одобряюще расшифровал смысл его приказа Лиханов.

– Если вражеские войска обойдут город по суше, – достал Гродов из планшета врученную ему в штабе базы карту юга Украины, – то понятно, что восточная часть одесского оборонительного района проляжет по Аджалыкскому лиману, как-никак десятки километров водного рубежа, – провел он пальцем по изображению этой преграды на бумаге. – Вот и получается, что в первые же дни блокады мы окажемся на передовой, причем командный пункт предстанет перед противником в виде отдельного опорного пункта.

– К роли которого он пока что мало приспособлен, – признал старший лейтенант.

– Притом что самыми уязвимыми местами этого района фронта будут очень близкие к нам дамба лимана и его плавневое мелководье, – протянул политрук свой бинокль комбату. – Обратите внимание: часть этой перемычки просматривается даже отсюда. Хотя замечу, что ситуацию мы оцениваем по самой крайности.

– А на войне все будет оцениваться только «по крайности», – проворчал Гродов, не отрываясь от бинокля, – поскольку сама война и есть самая последняя крайность нормального человеческого бытия.

22

Гродов навел бинокль на дом с мезонином, возвышавшийся слева от дамбы, на крутом глинистом берегу, сплошь усеянном перевернутыми лодками и увешанном старыми сетями. Капитан вспомнил его: как раз возле этого дома, в котором, судя по всему, размещалось правление рыбацкой артели, они с сотрудником контрразведки останавливались по дороге из Николаева – поразмяться, покурить, попить воды. Его спутник уверял, что будто бы вода в этой неглубокой «криничке», выложенной из дикого камня, – самая вкусная во всей приморской степи, от Южного Буга до Днестра.

Капитан ему, конечно, не поверил, но вода в самом деле оказалась на удивление чистой и приятной. Впрочем, дело теперь заключалось не в криничке, а в том, что в мезонине этого дома противнику очень удобно будет усадить своего артиллерийского корректировщика. Поэтому здание нужно будет или заранее, еще до подхода врага, высадить в воздух или потом снести его прямым, вместе с вражескими наблюдателями.

– Видите строение с мезонином на восточном берегу лимана? – спросил он Лиханова, который тоже поднес к глазам бинокль.

– Знакомое зданьице.

– Не так зданьице, как знакомая старшему лейтенанту вдова-бухгалтерша, – с самым серьезным видом продал его сердечную тайну Лукаш.

– Бухгалтерша меня не интересует, – осадил его Гродов. – Прикажите огневикам тщательно, по науке, «пристрелять» этот дом, понятное дело, пока что только по карте. Если случится так, что противник начнет приближаться к дамбе, нам, прежде всего, нужно будет снести это здание. В идеальном варианте его следовало бы поразить уже после того, как там обоснуются чужеземные любители морских пейзажей. Такие же цели следует отработать и в ближайших населенных пунктах – в Григорьевке, Чабанке, Булдынке, на хуторе Шицли… Нужно выявить все высокие, приметные здания, как то: водонапорные башни, церковные купола, колокольни – и тщательно «пристрелять» их.