"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 1013

Горст сделал удивленные глаза, но Вернер смотрел на. чего так искренне и с таким укором, а на душе было так одиноко, что паренек невольно признался:

— Какие могут быть основания, друг? Но нас ведь так мало, а вокруг столько нечисти… Ты не можешь винить меня.

— Никто не собирается обвинять тебя. — В голосе Вернера звучала настоящая радость. — Я очень рад, что мы наконец поняли друг друга!

— Мы уже давно понимали друг друга, — возразил Горст, — теперь лишь произнесли недосказанное.

— Пусть будет так, — легко согласился Вернер, — и теперь пусть будут любые передряги, хоть конец света, — мне ничего не страшно, ибо сегодня я словно вновь родился! Мы отомстим за твоего отца!

— Вот что, — словно очнулся Горст, — во-первых, не так громко, во-вторых, гестапо выпустило меня, наверное надеясь напасть на след подпольщиков. Понимают же они, что мой отец и Панкау — не вся организация, и не успокоятся, пока не возьмут других.

— Не успокоятся, — подтвердил Зайберт. — Но что ты имеешь в виду?

— Тебе не следует часто встречаться со мной, не говоря уже о том, чтобы заходить к нам…

— Думаешь, гестапо заподозрит меня?

— Не сомневаюсь.

Вернер закурил, улегся на тахте, задумчиво пуская дым в потолок. Последние слова Горста выбили его из колеи, и он лихорадочно думал, как лучше поступить: ведь этот мальчишка все время должен быть в поле его зрения.

— Да, — произнес наконец, — в твоих словах есть резон. И все же, — чуть не подпрыгнул от радости, — мы проведем их, оставим в дураках! И знаешь как? Я поселюсь у вас!

— Ты, случаем, не того? — Горст покрутил пальцем у виска.

— Никогда в жизни я не был так рассудителен, — возразил Зайберт. — Ты не учитываешь простого психологического фактора. Если бы мы встречались время от времени, стараясь не афишировать наши встречи, гестапо сразу же заподозрило бы меня. А если я открыто поселяюсь у тебя, если это делается у всех на глазах, если хочешь — считай, что демонстративно, это не вызовет никаких сомнений. Наоборот, подумают, что ты хочешь сделать ловкий ход и пустить гестапо по ложному следу.

Сначала Горст рассердился:

— Мы и так много ставим на карту, занимаясь психологическими экспериментами!

Но, подумав немного, сказал:

— Рациональное зерно в этом, конечно, есть. Но все это как-то не по правилам…

— Если бы все было по правилам, — отрезал Вернер уверенно, — гестапо давно переловило бы всех нас. Что-что, а правила игры там наверняка знают.

— Должны знать, — согласился Горст. — Иначе не выследили бы отца. Не пойму, как он мог ошибиться?

Вернер прикрыл глаза, припоминая встречу Ульмана и Панкау в пивной. Надо было иметь его нюх, чтобы выйти на след такого бывалого конспиратора, как Фридрих Ульман! Что Горст? Горст — щенок, как ребенок, расслабился — подбирай к нему ключи, было бы желание. Стоило немного похвалить отца, и готова пташка! Но теперь — максимум осторожности. Как бы повел себя настоящий подпольщик на его месте?

— А тебе не кажется, что старика кто-то мог выдать? Может, в организации есть провокатор?

— Откуда ты знаешь об организации? — поднял брови Горст.

— Или я дурак, или ты… Сам же говорил…

— А-а… — Горст облегченно вздохнул. — Это я просто так. Собственно, организации не существует. Несколько человек — и все.

— Меня это не касается. Я не собираюсь задавать глупых вопросов. И все-таки кто-то выдал твоего отца, и ты должен узнать кто.

— Скажи мне, Вернер, — вдруг перешел на шепот Горст, — что ты думаешь о Керере?

«Великолепно, — подумал Вернер, — сейчас мы попробуем запутать все».

— Каком Керере? — спросил непонимающе.

— Ты что? — не выдержал Горст. — За дурака меня считаешь, вы же вместе лежали в госпитале!

— А-а… — стукнул себя по лбу Вернер, — это ты про Фрица? Так бы и сказал, а то — Керер… Его положили в нашу палату дней за десять до выписки. Он я предложил поехать в ваш поселок.

— Ты не замечал за ним ничего?

— Постой, постой… Ты имеешь в виду…

— Я ничего не могу утверждать, но…

— Неужели он?…

Вернер нервно поскреб подбородок. Начал неуверенно, будто рассуждая вслух:

— Теперь я припоминаю… Фриц иногда расспрашивал меня… Про тебя тоже… Тогда я не обратил внимания думал — обычное любопытство. Правда, и сейчас не могу сказать с уверенностью, и все же… Если честно — не нравится мне этот Фриц.

— Говоришь, в вашей палате появился дней за десять до твоей выписки? Выписывали вас вместе?

— Да.

— Раньше ты не встречался с ним?

— Его привезли к нам из другого города. Кажется, эвакуировали госпиталь из Венгрии.

— Так-так… — с иронией произнес Горст, — Значит, говоришь, из Венгрии?

— Ты думаешь?…

Горст наклонил голову.

— Для этого есть некоторые основания…

— Надо посмотреть, с кем он встречается…

— Вот и возьми на себя это. Только осторожно. И проверь, не следят ли за тобой. А то психология психологией, а гестапо шутить не будет…

— Не думаю, — возразил Вернер. — Если и будут следить, дня два-три для очистки совести.

— Мы тоже посмотрим со стороны, — пообещал Горст и крикнул:

— Мама! Мама, иди сюда! — И, когда мать вошла, спросил: — Ты не будешь возражать, если Вернер станет жить у нас?

— Комната свободна, — равнодушно ответила Марта. Ей и правда было все равно — будет жить у них Вернер или нет. И все же, наверное, лучше так рядом с Горстом будет товарищ, а парню сейчас, как никогда, нужно общество.

— Тогда я вселяюсь сегодня же, — решил Вернер. — Вещей у меня всего-то — чемодан и рюкзак.

Вдвоем они быстро перенесли вещи от фрау Фрейс-Дорф. Новая комната понравилась Вернеру. Из окна видно было крыльцо, и из-за шторы можно было незаметно следить за всеми, кто захотел бы навестить Ульманов.

Горста позвала мать, и Зайберт с радостью прикрыл за ним дверь. Не раздеваясь, растянулся на кровати — устал. Утомило напряжение, в котором находился с самого утра, не хотелось ни о чем думать, только лежать в полузабытьи. Но проклятые мысли, цепляясь друг за друга, лезли в голову.

Вернер и не ожидал, что так хорошо все выйдет с Фрицем Керером. Не Фриц появился за десять дней до выписки в госпитальной палате, а он, Эмиль Мауке. И это он сагитировал Фрица остановить свой выбор на небольшом поселке — ему нужна была ширма. Но Мауке никогда не предполагал, что Керера смогут принять за агента гестапо. Что ж, это лишь на руку ему — Фриц станет надежным громоотводом.

Теперь Мауке ни на минуту не сомневался, что ему удастся добиться доверия подпольщиков. Но это его уже мало радовало. Сопоставив все факты, связанные со взрывом подземного завода, Эмиль Мауке решил, что диверсию осуществила хорошо подготовленная группа подрывников, вероятнее всего советских. Да, именно советских, ибо вряд ли американские или английские диверсанты устанавливали бы связь с коммунистическим подпольем. А одним подпольщикам такая операция не под силу. Даже такая деталь — где бы они достали мину с часовым механизмом? А Мауке был уверен — без такой мины не обошлось. Иначе диверсанты не успели бы выйти из-под земли.

Встревожило его и покушение на группенфюрера фон Вайганга. Руководство гестапо считало, что это не имеет никакой связи с подземной диверсией. Мауке же нашел общее звено. В обоих случаях диверсанты воспользовались краденными грузовиками. Но это не доказательство, возражали ему, цель была разная. Мауке лишь пожимал плечами: конечно, его версия — не аксиома. Однако после покушения на фон Вайганга диверсанты скрылись также на машине…

Итак, существует хорошо законспирированная диверсионная группа с базой в городе. Да, именно в городе, где легче затеряться (кстати, оба грузовика, похищенные диверсантами, — дрезденские). Кроме того, группа наверняка связана с коммунистическим подпольем поселка.

Зная, как умело и тщательно заметают каждый свой шаг подпольщики, Мауке не тешил себя надеждой скоро распутать этот большой клубок. Особенно трудно будет, конечно, обнаружить нитку, которая связывает организацию и диверсионную группу. И не оборвалась ли эта нитка со смертью Ульмана? Значит, необходимо набраться терпения — слушать и наблюдать, наблюдать и слушать…