Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Иванов Сергей Григорьевич - Страница 979

Дан шел, пока дилан вдруг не обмяк, расплывшись по его плечу воском и пробормотав что-то неразборчиво. Тогда Дан опустил его на траву, прислонив спиной к стволу, и сел напротив, терпеливо насвистывая. Несколько минут туземец не двигался, только чуть заметно покачивал головой, затем глубоко вздохнул, распахнул глаза и нашел взглядом Дана.

– Очухался, малыш? – спросил Дан. На благодарность он не рассчитывал, уверенный, что этот спасенный, как и все предыдущие, сдался карателям сам. Эта потрясающая жертвенность туземцев была не так бессмысленна, как казалось, – своей цели они достигали, хотя для окончательного успеха их могло просто не хватить.

– Ты убил их? – спросил дилан.

– Надеюсь, – отозвался Дан небрежно. – Да ну их в Подземелье! Скажи лучше, как себя чувствуешь?

– Болит – здесь, – туземец коснулся виска тонким пальцем. Скоро пройдет.

– Ну извини, я хотел как лучше.

– Да, конечно. Законов чести ты не нарушил.

Дилан говорил с грустью, но без гнева, даже без осуждения. Каждый идет к цели тем путем, который определила ему Природа, и можно ли его за это винить? – Дан общался с диланами достаточно долго, чтобы в общих чертах уяснить их позицию.

– Я знаю, ты не боишься пыток и смерти, – сказал он. – Но теперь это знают и Псы. Полагаешь, у них не хватит фантазии на большее? Когда перед тобою станут пытать других, может быть, самых близких тебе…

– Нет смысла, – быстро возразил дилан. – Я умру раньше.

– …Или тебя заставят есть мясо…

– Еще проще: для нас это – яд.

– Вы горды своей косностью! – с горечью сказал Дан. – Я считал вас разумнее.

– Может, ты торопишься? – мягко спросил дилан. – Подождем, Дан, – время покажет.

– Кому покажет – вам? Вы не доживете.

Дан привстал, дотянулся до свисавшей с дерева трубки, пару раз сильно сжал горловину и подставил рот под струю свежайшего прозрачно-голубого нектара. Утолив жажду, спросил:

– Ладно, какие у тебя планы теперь?

– Конечно, я возвращаюсь.

– Чтобы меня не огорчать? Правильно! – Дан присел на корточки перед туземцем, заглянул в осунувшееся от недавнего потрясения лицо. – Послушай, малыш, почему бы вам не предоставить ограм разбираться между собою своими методами?

– Не обижайся, Дан, – осторожно ответил дилан, – но здесь ваши методы могут не сработать.

– И все же постарайтесь нам не мешать – хотя бы с месяц. Поверь мне, Псы без ваших скальпов не замерзнут. В конечном итоге наши методы могут оказаться менее болезненными.

– Мы подумаем, – после продолжительной паузы произнес дилан, – с кем он советовался?

Дан задумчиво посвистел, кивнул и ушел. За туземца можно было не волноваться: очухавшись, тот вернется к своим, как и обещал.

А Дан снова остался один, и это его вполне устраивало, он чувствовал себя великолепно. Джунгли казались непролазными, но идти по ним было на удивление легко, будто вся эта дремучесть была бутафорией. Стволы громадных деревьев вырастали из пышного подлеска и исчезали в сплошном переплетении крон, навечно заслонивших небо. Гибкие ветки кустов предупредительно уступали дорогу, трава пружинила под ногами, душа ликовала. Свободен! – хотелось крикнуть Дану. Свободен думать и действовать, свободен от каменных нор и душных доспехов! Да разорви Ветер всех, покушающихся на эту свободу!..

Спохватившись, Дан подавил внезапно прорвавшееся раздражение: если сглупить, Лес из друга превратится в предателя, и тогда по его следу устремятся убийцы. Будем бесстрастны и рассудительны, как Божественная Ю, будем радоваться жизни и знаниям, будем наслаждаться каждой минутой!.. И будем стараться оградить себя от злобы огров и обаяния диланов, ибо такому сочетанию трудно противостоять даже Герду.

Щурясь от удовольствия, Дан вспомнил жесткое лицо Герда, его колючие пронизывающие глаза, его тело, будто сплетенное из стальных пружин. Вспоминал и удивлялся: как же это я его проглядел? Ситуация!.. Великолепный, отлаженный механизм, разведчик до мозга костей, краса и гордость батальона Вепрей – и вдруг восстал, один из первых! Нет, что-то я здесь не додумал, после таких поворотов начинаешь лучше относиться к человечеству. О подобном союзнике – неукротимом, сметающем на пути преграды, идущем до конца – можно только мечтать. Обидно будет, если Герд не успеет развернуться и прежние друзья всадят ему в спину дротик. Увы, существует грань, за которой человек лишается права называться соплеменником, другом, даже родичем, разве не так?

Дан вздохнул: не просто быть бесстрастным. И это – свобода?

Сумерки сгущались, предвещая скорую и непроглядную тьму, – только громадноглазые диланы умели ориентироваться в Лесу ночью. Обычно Дан ночевал прямо на траве, укрывшись для страховки первым подвернувшимся одеялом-"лекарем", но сегодняшний день выдался урожайным на смерти, и о ночлеге приходилось думать загодя: кошмары никак Дана не прельщали.

Высмотрев поблизости дерево-"узел", Дан взобрался по его шипастому стволу наверх и отыскал в раскидистой кроне «гнездо». С максимальной предупредительностью, ласково увещевая (не дай бог обидеть!), извлек оттуда ворчащего мохнатого гнома и легкими шлепками направил его по ветке искать новое прибежище. Проводил взглядом нескладное существо, забавно ковыляющее на кривых слабых ножках, пробормотал: «Иди-иди, разомнись!» Затем с трудом втиснул свое громоздкое по местным меркам тело в узкую щель «гнезда», осторожно погружаясь в сплетение тончайших волокон. Нити приходили в движение, окутывая его все плотнее, пока Дан не превратился в кокон, почти утратив способность двигаться. Закрыв глаза, он ждал.

Все произошло, как и раньше. Сначала Дан перестал ощущать свое тело, будто границы его безмерно раздвинулись. Потом мозг захлестнул шквал информации, и опять в первые мгновения Дан растерялся, потрясенный невообразимым обилием. Пока он плохо владел искусством отбора, и выудить из потоков сведений что-либо удобоваримое было непросто, но по крайней мере здесь Дан мог отдохнуть без риска подвергнуться психообработке. Кто бы ни был инициатором этого сомнительного благодеяния, Дан предпочитал оставаться собой.

5

Комфорта в хижине хватало, но она ничем не выделялась среди прочих, и чтобы исправить этот недостаток, ее меблировали креслами, снятыми с вросших в землю вездеходов. Да и традиции следовало блюсти, по мере возможности. Хоть что-то должно же оставаться неизменным в этом суматошном мире?

Повернув голову, Рэй окинул насмешливым взглядом вытянувшегося перед ним Турга. Главный Вожак Псов был угрюм, как всегда, и озлоблен, что бывало с ним часто. А кроме того, он боялся. В других обстоятельствах такой букет показался бы Рэю забавным, но сейчас это могло стать опасным.

– Итак? – спросил Рэй, предвкушая ответ.

– Он опять ускользнул, солнцеликий, – пробасил Тург, не поднимая глаз. – Не вернулся ни один.

На лице Рэя не шевельнулся ни мускул, но он ощутил удовлетворение: есть еще люди в этом бедламе!

– И это ты называешь – «ускользнуть»? – Рэй одарил Пса леденящей улыбкой. – Впредь будь точней в формулировках.

Он поглядел в окно: кажется, охранник не пренебрегал службой и сторожил с должным усердием.

– Мне нужна голова Герда, – сказал Рэй. – Его известность становится скандальной. Ни один отступник не должен избежать кары, а Герд уходит – раз за разом. Или я плохо вас навожу?

– Ваша проницательность поражает, солнцеликий, – пробормотал Тург. – Но взамен головы изменника вы вольны взять мою, потому что Псам он не по зубам.

А если и в самом деле? – спросил себя Рэй. Нельзя позволять одноклеточным привыкать к власти: слишком быстро нагуливают они аппетит.

– Предлагаешь послать Вепрей? – спросил он.

– Не знаю, солнцеликий. Конечно, это было бы…

– Это было бы чревато, Тург! Вепри… м-м… непредсказуемы. Они полезны, но обращаться с ними следует осторожно.

Рэй помолчал, прикидывая, как Герду воевалось бы с Вепрями. Вариант заманчив, но действительно рискован. Боевое братство и все такое… Может быть, позже.