Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Иванов Сергей Григорьевич - Страница 978

– Занятный народец, – сказал Дан, запуская руку в свою походную сумку. – Пока мы рвали друг другу глотки, они совершенствовались. – Дан извлек горсть ягод и стал кидать их по одной себе в рот. – Ты не слышал их песни?

Если ЭТО можно назвать было песнями. Время от времени, под настроение, Уэ угощала Герда порцией завораживающих гармонией звуков и движений – под аккомпанемент лесного оркестра. И тогда к горлу подступал комок, грудь распирала невнятная тоска, и хотелось тут же, немедленно, сделаться добрее и чище. И огнем жгли грехи.

– Между прочим, диланы на диво жизнестойки, – продолжал Дан, смакуя ягоды. – Состояние их психики всегда адекватно обстановке – они абсолютно естественны. Нам это кажется инфантильностью, а на самом деле они просто лишены нашей инерции – это высшая ступень психоорганизации!

– И потому они мрут, как мухи? – сумрачно спросил Герд. – Чего стоит их совершенство, если они не способны вышвырнуть нас вон? Да если бы не Лес!.. – Он заставил себя замолчать.

– Диланы раздавили бы нас за сутки, если бы смогли переступить через мораль.

– Именно – они сами загнали себя в тупик!

– Диланы – сознание Леса, его совесть, и потому они так уязвимы, – сказал Дан. – Но будь они иными, с кем бы ты был сейчас, Герд? – Дан хохотнул, будто всхлипнул. – Веками мы мечтали о рае, и вот дорвались, загадили мечту, надругались над святостью…

– Кажется, туземцы произвели на тебя впечатление, – усмехнулся Герд.

– Как и на тебя, – спокойно парировал Дан, бросив взгляд на диланку. – Кстати, не пора ли тебе определиться?

– Это в чем?

– Пассивная оборона неэффективна, Герд. Когда-нибудь тебе не повезет. Или же тебя доконают кошмары, и ты разучишься убивать.

У Герда сузились глаза:

– Что, у тебя тоже?

– А ты и здесь хотел быть исключением? – засмеялся Дан. – И ведь что обидно, Герд: первыми сдают люди с воображением!

– Раз так, попробую сойти за кретина.

– Герд, да ты ли это! Столько смирения – откуда?

– А чего ты хотел? – раздраженно спросил Герд. – Натравить меня на армию? Или я действительно похож на идиота? Это же система – громадная, отлично налаженная, несокрушимая – пережить такое!.. И люди в ней – безликие шестерни, коим положено крутиться, не раздумывая.

– Например, как это делаешь ты?

– У меня веская причина, – возразил Герд хмуро. – А у других?

– Любой системе можно противопоставить другую, помощней. Разве ты не ощущаешь Леса, Герд? Ведь это не простой набор деревьев, это организм, и каждый агрессор, даже голый, как младенец, для него – источник болезненности. Пока Лес терпит, но не вечно же его терпение.

– У него иные ритмы – пробуждение может затянуться на годы.

– Ну так надо его ускорить! Или тебе не дорога Уэ?

Герд подобрался, хищно оскалился, но устрашить Дана было непросто – он только благодушно улыбнулся в ответ.

– Предлагаешь устроить повторное избиение огров? – сдерживаясь, спросил Герд. – Далеко же ты зашел, Дан!

– Почему бы нет? Тратить жалость на Псов – вот еще!

– В армии не только Псы.

– Уверяю тебя, Герд, там все провоняло псиной насквозь! Не заблуждайся на этот счет: людей чести уцелело немного, последних добивают сейчас каратели. Кто не сумел ужиться с Псами – обречен, а об остальных стоит ли сожалеть?

– Я не доверяю перевертышам, – произнес Герд, будто случайно уронив руку на ложе игломета. – Дан, против своих я не пойду.

– В самом деле? И сколько этих «своих» ты уже уложил?

– Защищаться – не значит предавать.

Дан помолчал, сосредоточенно шаря в сумке. Но, видимо, запас ягод иссяк, потому что ладонь показалась наружу пустой. С сожалением вздохнув, Дан кивнул и легко поднялся.

– Дозреешь – позови, – сказал он. – Думаю, ждать недолго.

Скользнув мимо Герда, он исчез в проеме, и даже листья не зашуршали у него на пути – наловчился ходить вельможа, хоть сейчас в разведчики!..

Герд перевел взгляд на Уэ, заметив вдруг, как сильно девушка исхудала – до проступивших на спине ребер. Что там толковал Дан о жизнестойкости диланов? Если это и верно, то лишь на приличном удалении от огров. Наше присутствие для них губительно, слишком серьезно воспринимают они наши боевые игры… Ну почему Псы не оставляют меня в покое, на что я им сдался? Да был бы я один!.. Но Уэ, бедная девочка, – такая жизнь не для нее, надолго ее не хватит.

Однако ночью и Герда ждала расплата. Снова будут взрываться миры и гибнуть планеты, звезды и целые галактики, а он – истерзанный, оглушенный, беспомощный – будет ползти по бескрайнему хлюпающему болоту из трупов и крови, задыхаясь от смрада, вымаливая себе прощение… у кого?

4

Лес вывел Дана к ближайшей из пастбищных полян, где по грудь в высокой траве спокойно кормились могучие длинноногие лоны. Выбрав животное покрупней, Дан взобрался на его широкую спину, устроившись вполне уютно в подобии глубокого кожаного кресла. Затем повернул лона, устанавливая направление, и наподдал пятками. Флегматичный гигант сорвался с места и понесся, как ветер, – так же стремительно и плавно. При желании можно было даже вздремнуть на скаку, однако спать не хотелось: не остыли еще впечатления от разговора с Гердом. По оценкам Дана, разведчик был близок к перелому, следовало лишь чуть поднажать. Либо подтолкнуть.

Спустя примерно час бешеной гонки лон вырвался на другую пастбищную поляну, мало чем отличавшуюся от первой. Одним махом Дан перелетел в седло свежего скакуна и продолжил гонку, не сбавляя скорости.

На свою беду, лоны пришлись по вкусу одичавшим ограм, и те с увлечением на них охотились – если эти бойни можно было назвать охотой. Правда, находить места их пастбищ становилось все труднее: Лес (или туземцы) научился прятать этих кротких силачей, спасая их от истребления, а убийц – от перегрузки совести, если последнее было возможно. На Дана это не распространялось, поскольку у него-то хватило ума обратить свой охотничий пыл на менее полезных животин.

К исходу третьего часа Дан достиг наконец пункта назначения и отпустил запыхавшегося лона, третьего по счету. Прислушиваясь к Лесу, Дан прогулялся еще немного пешком и очутился на узкой тропинке, извивающейся сквозь чащу сравнительно низкорослых деревьев. Местность здесь круто поднималась, и, чтобы не нарушить единообразие крыши, Лесу пришлось верхние, ветвистые ярусы спустить чуть ли не до земли. Дан взобрался на длинную толстую ветку, протянувшуюся вдоль самой тропинки, и сел спиной к стволу – ждать.

Скоро они появились: четыре кряжистых панцирника-Пса, а между ними – маленький прямой дилан со связанными за спиной руками. Дан не стал вглядываться в широкие, тупо-сосредоточенные физиономии карателей: все они были для него на одно лицо, усредненное и невыразительное, – простые фишки в его большой игре с таинственным антагонистом. Значение имели только их физические качества, поскольку это могло повлиять на исход схватки, но и здесь Псы были как на подбор – рослые и грузные, не слишком проворные, но с мертвой хваткой.

Каратели торопились: день клонился к закату, а ночевка в диком Лесу их не прельщала, хотя кого им было здесь опасаться, кроме Дана? Но днем Дан был для них даже опасней.

Коротко разогнавшись Псам навстречу, Дан с силой оттолкнулся от ветви и взмахом обеих рук закрутил тело в клубок. В точно выбранный момент резко распрямился и выстрелил длинными ногами в головы передней пары Псов. Их разметало по сторонам, а Дан, приземлившись вплотную ко второй паре, единым ударом кистей разбил карателям кадыки.

– Оп-ля! – удовлетворенно заключил он, озирая место.

Никто не шевелился, и не удивительно: Дан не любил рисковать напрасно и потому бил без жалости, насмерть. Даже дилан застыл столбом, будто сведенный судорогой, – типичная реакция туземцев на перенапряжение психики. Дан уже сталкивался с этим раньше и знал, что диланы выходят из каталепсии сами, но тем быстрее, чем дальше отнести их от места насилия. Поэтому он поднял на плечо легкое тело, более походившее сейчас на искусно раскрашенную статую, и пружинисто зашагал вниз по тропинке – туда, откуда пришли каратели себе на беду.