Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Иванов Сергей Григорьевич - Страница 977

Но Дану, в общем, не было до них дела. Сейчас перед ним высился Лес, и впервые Дан мог задействовать свой ум на полную мощность – он наслаждался, погрузившись в исследование этой громады.

Довольно скоро Дан уяснил, что уничтоживший армию катаклизм был чисто рефлекторной реакцией Леса на вторжение, и эта лавина смертей больше потрясла как раз туземцев, которые безуспешно пытались предотвратить катастрофу. Оказалось, кстати, что туземцы (или диланы, как они себя называли) накрепко связаны с Лесом в единую Систему – исполинский организм, которому они служили разумом. Но, как и в любом организме, значительная доля глубинных процессов в Системе не зависела от воли диланов – это и погубило огров, зато, может быть, спасло Лес.

Конечно, сравнение Системы с обычным организмом было приблизительным, ибо громадные размеры и усложненность этой невероятной общности привели к появлению совершенно новых качеств, почти сверхъестественных. Гармония Системы внушала благоговейный трепет, настолько тесно переплетались здесь дикая природа и человеческий разум. Систему не тревожили капризы погоды и даже смена сезонов, под сплошной единой крышей поддерживался устойчивый микроклимат, а людям были созданы все мыслимые удобства, – вплоть до водопровода, каналов связи, транспорта. Замечательные Дома тоже оказались живыми образованиями, одной из ранних форм симбиоза диланов и Леса. Правда, теперь, когда сам Лес превратился в один огромный Дом, туземцы прекрасно обходились без хижин, предпочитая неспешно мигрировать по материку. Состав и численность этих общин непрерывно менялись, поскольку духовный контакт каждого дилана со всеми никак не сдерживался расстоянием (общелесная связь функционировала безупречно), а остальное для них, видимо, решающего значения не имело.

Сам Дан поселился на отшибе и лишь изредка, пресытившись одиночеством, прибивался к ближайшей общине, чтобы получить очередную порцию туземной мудрости, а заодно – и женской ласки. В последнем диланки ему не отказывали, изумляя даже Дана полным равнодушием к формальностям, но вот выкачивать из них сведения оказалось куда сложнее. Неизменно приветливые и патологически честные, диланы отвечали далеко не на все вопросы Дана, а тем более избегали проявлять в беседах инициативу. Впрочем, причина этой сдержанности выяснилась почти сразу и оказалась вполне в духе туземной морали: по убеждению диланов, готовые знания опасны незрелому разуму, а еще губительней могли быть нарушения в темпе и последовательности обучения.

Поэтому в изучении Леса Дан продвигался куда медленней, чем хотел бы, но, может, это и в самом деле было к лучшему: чрезмерная жадность еще никому не шла впрок. А кроме того, диланы и сами по себе, отдельно от Системы, могли служить замечательным объектом для исследования. Их отличия от огров были слишком разительны, чтобы тех и других можно было объединить в один биологический вид. Только Духам ведомо, сколько миллионов (или десятков миллионов, или сотен?) лет назад разошлись их пути, да и был ли у них общий сухопутный предок? Насколько Дан помнил, два главных материка планеты, Северный и Южный, еще до появления на них жизни разделял вечнобушующий океан, громадные просторы которого лишь в самые последние годы научились преодолевать подводные суда огров. Если это так, то две ветки жизни на материках развивались параллельно и совершенно изолированно друг от друга, словно на разных планетах. Судя по всему, предки диланов по всей цепочке были вегетарианцами. Покровительство Леса избавляло их от необходимости выбора в самые неблагополучные периоды, и поэтому мясоедство огров казалось диланам равносильным людоедству. Наверное, именно вегетарианство да еще единение обитателей Леса в борьбе за выживание и сформировало, в конце концов, эту чудесную кротость диланов, их неуемную доброту, распространявшуюся на все формы жизни без исключения. И неудивительно: в Лесу отсутствовала четкая грань между животными и растениями, существовал целый слой промежуточных существ, замечательно странных. Однако теперь, в изменившихся условиях, твердокаменная гуманность диланов становилась опасной для вида, если не для всей Системы, хотя винить в этом их было так же нелепо, как обвинять огров – с их полухищными предками и культом индивидуализма – в кровожадности. Каждому свой путь – плохо только, что эти пути пересеклись.

Кстати, обожаемые сородичи Дана неожиданно быстро оправились от шока и стали попадать в поле его зрения все чаще. Самыми активными среди них оказались, как ни странно, Псы – каста ищеек, тюремщиков и палачей, презираемая «истинными» и ненавидимая остальными. Псы первыми начали сплачиваться в стаи, все более и более многочисленные, пока не слились в одну гигантскую Стаю.

И стали рыскать по Лесу Псиные своры, собирая осколки батальонов и карая отступников. Злобные и жадные, Псы будили в Лесе такой резонанс, что отслеживать их маршруты не составляло Дану труда, так же как и отравлять им существование по мере сил. Но затем эту свирепую стихию кто-то стал направлять, с каждым днем все умелей, и тут уж Дану пришлось браться за дело всерьез и прежде всего – научиться маскироваться, ибо жить ему хотелось как никогда прежде. Впрочем, это не помешало Дану с азартом включиться в странную игру, упреждая удары таинственного противника, расстраивая его планы, но при всем том тщательно себя скрывая.

Однако события в Стае развивались с головокружительной быстротой и предугадывать их становилось все трудней. Стало быть, следовало срочно менять тактику, иначе невозможно будет противостоять террору Псов, да и просто выжить, пожалуй.

И тогда Дан вспомнил о Герде – точнее, о разведчике ему напомнили. После той памятной встречи Дан надолго потерял Герда из виду, но по мере развития событий Дан с нарастающим изумлением стал осознавать, что этот блистательный и знаменитый, но, в общем, малозначащий Вепрь постепенно превращается в одну из центральных фигур. Противник Дана с неослабленным упорством стремился уничтожить именно Герда, и вряд ли это было уловкой: слишком много сил бросили на это. Пока все старания были напрасны, но даже такому великолепному бойцу, как Герд, не под силу бороться с армией, пусть и изрядно пощипанной.

Так же как и Дану.

В этой ситуации союз двух незаурядных одиночек во много раз повышал шансы каждого на выживание и потому был оправдан. Но Герд мог думать иначе.

3

Это дупло, вознесенное на полсотни метров, оказалось уютным и даже просторным – настолько, что два огра не стесняли друг друга. А главное, здесь было спокойней: все подступы к дуплу отлично простреливались.

Обложившись трофейными иглометами, Герд сидел у входа, привычно фильтруя лесной гвалт и не выпуская из вида Дана. Не то чтобы Герд так уж не доверял неожиданному гостю, но спину предпочитал не подставлять никому – если не считать Уэ, которой был обязан жизнью многократно. Но после злосчастной для карателей осады Дома маленькая диланка окончательно впала в болезненную сонливость и сейчас дремала, зябко свернувшись у Герда на коленях.

– Дарю совет! – объявил Дан, будто не замечая настороженности Герда, – не тревожь страстями Лес – по этим возмущениям и находят тебя каратели.

– Совет хорош, – одобрил Герд. – Главное, простой.

Дан пожал широкими плечами:

– Мне это средство помогает безотказно.

Секунду Герд разглядывал холеное лицо этого потомственного трехбуквенного, непонятно почему навязывающего ему свою дружбу.

– За этим ты и пришел – советовать?

Дан ухмыльнулся, качнул головой.

– Мог я соскучиться? – спросил он негромко. – Или даже захотеть помочь?

– С чего вдруг? Здесь каждый – за себя.

На смирном лике Дана вновь мелькнула усмешка.

– Отгородился от всех стеной и считаешь – обезопасился? А ну как проломят ее?.. Впрочем, вижу, – Дан кивнул на Уэ, – монолит уже дал трещину. Ты не пробовал ужиться с туземцами?

Пробовать-то Герд пробовал, но быстро понял, что жизнь на виду, без стен и штор, не для него. А затем начались набеги карателей, и подставлять диланов под их удары было бы подло.