Приказ: огонь на поражение - Пучков Лев Николаевич - Страница 53

Теория Иванова такова: ежели нам удастся отыскать классного руководителя Руслана, то наше дело в шляпе. То есть у него (или у неё), у руководителя классного то бишь, обязательно должен сохраниться фотоальбом с выпусками разных годов! Просто, правда?

Моё мнение таково: учителей как класс тут извели в 95-м – 96-м годах, а альбомами с переменным успехом обогревались то наши солдаты, то бойцы непримиримого чеченского сопротивления, так называемые «духи».

В универе нам дали весьма ценную информацию: в 94-м – 95-м годах несколько групп русских учителей эвакуировали в Моздок, Ставрополь и Краснодар.

– Начнём с Моздока, а там посмотрим, – оптимистично заявил Иванов.

– Ага. А в Моздоке, если я правильно понял, наблюдается концентрация основного контингента выживших грозненских учителей?

– Да нет, сомневающийся вы наш… Просто Моздок ближе и борты туда регулярно летают. Удобно. И представитель там, с транспортом поможет…

Представитель Витя, подпавший под разлагающее влияние гостеприимного Кавказа, с ходу накормил нас шикарным завтраком. О делах ничего не спрашивал, только пялился на Лизу и о чём-то томно размышлял. Я Витю понимаю, секретарша у него – полумымра, а Луиза у нас очень даже ничего. Особенно если не знаешь, за что сослали! Хотя по идее Витя должен бы знать, подбор в команду осуществляли с его лёгкой руки.

– Война, разруха, грязь, кровь, варварство… Хрупкие женские плечи… – задумчиво пробормотал Витя, глядя в окно. – Вам бы в Большой, в вечернем платье… Или в «Прагу». Ужин при свечах…

– Доводилось ужинать в Албании, Косове, Баку, Джульфе… – с такой же задумчивостью ответствовала Лиза, нежно поглаживая кобуру. – Большой не люблю. А платье… Платье – неудобно. Куда там оружие цеплять?

– Да уж… – Витя скорбно покачал головой. – О времена, о нравы…

Витя в очередной раз проявил незаурядную оперативность: пока мы завтракали, в комитете по делам беженцев подготовили списки всех учителей, прибывших в Моздок в 94-м – 96-м годах. После приёма пищи нам выделили два «УАЗа» с местными водителями, мы с Лизой поделили контингент и разъехались по адресам, договорившись встретиться на аэродроме в 18.00.

В Моздоке было зарегистрировано около трёх десятков учителей-беженцев. В первом же адресе, куда я решил прокатиться, мне сообщили:

– Да, была такая, но… переехала. Вот по такому-то адресу.

А это на другом конце города, на окраине. Прибыв в указанное место, я получил свежую информацию:

– Была, снимала квартиру, переехала туда-то…

– Ну, понял. – Я воспринял это как должное, расстраиваться не стал и попросил водителя: – А в Прохладный мы можем съездить?

– Да хоть во Владик! До 18.00 время ваше, катайтесь куда душа пожелает.

– Ну и славно. Поехали в Прохладный. Отоваримся и шашлыков покушаем…

Я понятия не имею, живут ли в Прохладном учителя-беженцы, но что там точно есть – это хороший базар с весьма приличными ценами (в два раза меньше грозненских). Поэтому я решил использовать отведённое мне время с максимальной пользой. Всё равно шанс найти нужного Иванову человека практически равен нулю, особенно с учётом постоянной миграции контингента, так что…

Однако намерениям моим не суждено было осуществиться. Едва мы выехали за окраину Моздока, как меня нащупала по рации вредная Луиза.

– Четвёртый – Шестому!

– Ну, блин… Наверное – Шестой? Шестая у нас вроде бы дама, не так ли?

– Возможно. Короче, подъезжай к медобщежитию на военной базе. Я тут кое-что нашла. До связи…

– Давай на базу! – с горечью воскликнул я, адресуясь к водиле. – Увы, увы, не поесть нам вкусных шашлыков! Не попить холодного бочкового пивка…

– Да ну, какие проблемы? – пожал плечами водила. – У нас и без Прохладного есть где порезвиться. Двадцать минут до базы, пятнадцать – оттуда до «Дарьяла». А там – и шашлычки, и пивко, и вообще, всё что хочешь. И компания приличная – одни военные. И не сильно пьяные, там полковники гуляют…

– Ладно, уболтал. Разворачивай…

В медицинской общаге Лиза расположилась как дома. К моменту моего приезда она приняла душ в общей душевой, высушила волосы допотопным хозяйкиным феном ещё советского производства и теперь гоняла чаи с симпатичной бабусей, которая ютилась в комнатухе два на три метра. Хозяйка комнаты в настоящий момент была пенсионеркой, а в недавнем прошлом являлась… только не падайте в обморок!

– Знакомьтесь. Евдокия Васильевна Курочкина. Бывший классный руководитель Руслана Балаева…

Но это ещё не всё! На подоконнике покоились пять толстенных фотоальбомов. Шестой Евдокия Васильевна держала на коленях и поглаживала его примерно с такой же нежностью, как Лиза свою кобуру.

– Ну ты везучая, Луиза, – просто застрелись!

– Не надо, – Лиза сдвинула кобуру за спину и налила мне чаю. – Зачем стреляться, всё пока так славно получается… Евдокия Васильевна, это Костя. Он немножко с придурью, но в целом человек хороший. Расскажите ему, о чём мы с вами только что разговаривали…

– Как же, я их всех помню… – В глазах старой учительницы мелькнула светлая грусть. – Хороший мальчик был. Прилежный, вежливый… Они, сельские, не чета нашим городским. Тогда было престижно сыновей в город учиться посылать. Так и говорили: «…в городе учится!» Вот они, неразлучная троица: Руслан Балаев, Абай Рустамов, Рашид Агаев. Соседи: Руслан из Старых Матагов, а Рашид и Абай – из Новых. Жили втроём у родственников Рустамова, как братья были. Все трое – отличники, светлые такие мальчики… Вот, 10-й «А», выпуск восемьдесят девятого года. Руслан всегда такой тихий был, скромный, – заводилой-то у них был Абай Рустамов, развитой такой мальчишка… Вечно придумывал всякие шалости…

Тут учительница пустилась в пространные воспоминания о проделках юных отличников в прекрасное советское время. Сами понимаете, нас приятели Руслана совершенно не интересовали (вообще имелось желание выдрать страницу с фотомордочкой Балаева и немедля бежать!), но мы тактично внимали долгому повествованию – в принципе время позволяло. Между делом, вскользь, выяснилось, что семья учительницы погибла при штурме Грозного в январе 95-го. В квартиру угодил артиллерийский снаряд, сама Евдокия Васильевна была тяжело ранена…

Концовку нашей приятной беседы слегка подпортила Лиза. Полезла в карман и щёлкнула переключателем. Оказывается, она всё писала на диктофон. Вот дурная чекистская привычка!

– Понятно… – У Евдокии Васильевны задрожали губы, по щеке поползла слезинка. – Вы же не просто так пришли… Он что – боевик? Он в розыске, да?

– Он просто пропал, – тактично сообщил я. – И мы пытаемся его найти.

– Да ладно, не надо меня обманывать. – Евдокия Васильевна смахнула слезинку и сырым голосом посетовала: – Вот ведь как судьба распорядилась… Такой тихий, скромный мальчик… Их заводила – Абай – такой шалопут был… Так ведь в Москву поступил! Говорят, на инженера учился. Сейчас, поди, в каком-нибудь чистеньком офисе сидит, людьми руководит. А этот – такой домашний, такой вежливый…

– Если не возражаете, мы переснимем. – Лиза достала из сумочки цифровую камеру. – Нам для дела…

– Да забирайте, чего уж там! – Евдокия Васильевна вдруг с непонятным ожесточением выдрала альбомный лист с классом Руслана и швырнула его Лизе на колени. – Проклятая война! Забирайте и уходите! Сейчас же! Видеть вас не хочу…

– Это что – тоже боевая психическая травма? – задумчиво спросила Лиза по дороге в «Дарьял» (мы решили-таки отобедать с пивом, сретушировать неприятный осадок).

– Это, Лизонька, просто горе. Большое человеческое горе… Дама всю жизнь занималась святым делом. Учила детей доброму и вечному. У неё был дом, семья… Теперь у неё нет дома и семьи. Её соплеменники позволили ей существовать в общаге, с общим туалетом и кухней. А дети, которых она учила доброму и вечному, частично мертвы, частично воюют против её соплеменников. При таком раскладе трудно ожидать от человека адекватного отношения к жизни…

Иванов – вот ведь странный тип! – от счастья прыгать не стал. И вообще, выглядел он нерадостно, присутствовал в светлом облике руководителя нашей банды некий налёт угрюмости.