Приказ: огонь на поражение - Пучков Лев Николаевич - Страница 18

Я, ребята, давно на этой войне и всякого повидал. Уверяю вас, если человека собираются отпустить на все четыре стороны, его таким вот образом не волокут…

– Ну что там у вас?

Ага, это Иваныч снизу орёт. Передал спасённую даму бойцам, слегка перевёл дух и теперь интересуется, почему мы не торопимся завершать последний этап.

– Скажи – всё нормально! – Турпал рывком уронил солдата на колени, зашёл к нему за спину и положил руку на костлявое плечо раненого. – Скажи – пять минут. Пацана заберёшь и спустишься. Давай – скажи, и топай сюда, не стесняйся!

– Пять минут! – враз охрипшим голосом сдублировал я вниз и решительно попёр в кусты. Действительно, чего стесняться? Это они – вне, а я-то как раз у всех в секторе. Что там шлёпнут, что здесь – какая разница?

– Да что у вас там, мать вашу… Э! От Васи привет! – открытым текстом рявкнул мне в спину Иваныч. – Он тебя ждёт, давай быстрее!

От Васи привет – очень вовремя. Сейчас только приветы… Чёрт, ну дубина, блин! Сойка же кричала! Трижды. Вася где-то рядом. Это уже лучше. Только облегчит ли это твоё положение, дубина, – хрен его знает…

– Это военный преступник. – Турпал приставил ствол «ТТ» к затылку солдата, взвёл курок и прищурился в камеру. – Он насиловал и убивал наших женщин. Мы действуем по договору: два живых – на два живых, два мёртвых – один…

Импортный оператор неожиданно опустил камеру. Оба журналиста синхронно взбледнули личиками и растерянно переглянулись. Не готовы, видишь ли, оказались к такому крутому обороту.

– Ну что, что?! Что такое?! – обиделся «амир». – Материал вам нужен или нет?

– Может бит, ми этот… ми отпускай мальтшек, потом много снимай славный эмир Турпал? – коверкая слова от волнения, предложил репортёр. – Женевский конвент сорок девьятый год предусматривает…

– Я вашу конвенцию рот ибал! – Турпал, мгновенно утратив любезность, кивнул на журналистов и прорычал что-то пулемётчику. – Жжит хотите – снимай всё подряд. Ещё раз камеру апустишь – расстрэл на месте. Ну?

Пулемётчик, зло дёрнув ртом, направил ствол на журналистов и положил прокуренный палец на спусковой крючок. Оператор упрашивать себя не заставил – вскинул камеру и для большей устойчивости присел на колено. Правильно, жить все хотят. А мальчишка-оккупант родственником никому из них не приходится. И вообще, если разобраться, является гражданином Империи Зла…

– Два живых – на два живых, – как ни в чём не бывало продолжил Турпал. – Два мёртвых – на один живой. Так мы договорились. Оккупанты не выполнили. Привезли один мёртвый. И мы отдаём им один мёртвый… Я не прав, Костя?

– Отпусти мальчишку, возьми меня. – Я не узнавал своего голоса – он хрипло вещал как будто откуда-то со стороны. – И не ври, он не военный преступник, а просто тыловой водитель. А я – лучше. Я офицер, орденоносец, спецназовец…

– Ты на переговоры пришёл. – Турпал отрицательно покачал головой. – Я тебя не возьму – скажут потом, что я слово не держу. А я слово всегда держу – как мы договаривались, так и…

– Я добровольно сдаюсь в плен!!! – выпалил я. – Журналисты подтвердят, что я – сам, добровольно. Слово ты не нарушишь. Отпусти мальчишку!

– Мне добровольно не надо. – Турпал с каким-то нездоровым интересом посмотрел на меня и загадочно хмыкнул. – «Добровольно»! Тоже мне, умник… А я вот что придумал… Я тебе предложение делаю, Костя.

– Я весь внимание! – Я напрягся: мне опять показалось, что всё идёт по какому-то жуткому сценарию, спланированному кем-то зловеще-умным – не чета дурачку Турпалу.

– Я тебе даю минуту, ты подумай… Возьмёшь в рот – на камеру, я отпущу солдата. Или в жопу дашь. Без разницы. Нет – застрелю его. А?

– Ты… гхм-кхм… ты совсем сдурел, Турпал?!

– А что тебе не нравится, Костя?

Я отказывался верить своим ушам! Ну, ребята, такое никакой умник придумать не в состоянии. Это просто шизоид какой-то. Нет, понятно, что Турпал олигофрен, но не настолько же!

– Турпал… Ты вообще понял, что сейчас сказал?

– Я сказал. – Турпал очень серьёзно похлопал себя пистолетом по ширинке. – Мой всегда готов. И это не шутка. Выбирай: в рот, в жопу или – смерть солдату. Думай, герой Костя, время пошло…

Сумасшедший «эмир» отдёрнул левый рукав своей камуфляжной куртки и уставился на циферблат золотого «Ролекса».

Вот такая мерзкая альтернатива, друзья мои.

Конвоиры плюс праздный снайпер из-под валуна стоят на расстоянии кинжального огня и ловят каждое моё движение. Я уже говорил, чьи они люди, это не крестьяне с «калашами» побаловать вышли.

Вася – любитель соек, со своими пацанами чёрт знает где и как сидит, и неясно, сумеет ли поддержать огоньком.

Ласковый олигофрен держит под прицелом пацана и, если я откажусь оказывать ему интимное обслуживание на камеру, через минуту нажмёт на спусковой крючок.

Дать себя отыметь – смерти подобно. Репортаж получится – можно сразу всей армии стреляться. Вон, из джипа опять вылез давешний гражданский в тюбетейке – уставился на нас с превеликим любопытством. Зрелищ жаждет, скот…

Ну, как вам обстановочка? Нравится?

А теперь представьте себя на моём месте и за минуту придумайте правильный выход из ситуации…

– Время вышло, Костя. – Турпал сильнее вдавил ствол в тощий мальчишеский затылок, левой рукой прикрыл лицо и чуть отстранился. Солдат, который до сего момента выказывал полнейшее безразличие к своей судьбе и смотрел в землю мёртвым взором, вдруг тихо всхлипнул и… перекрестился левой рукой.

– Я согласен, – замороженно выдавил я.

– Не понял? – Палец Турпала перестал выдавливать слабину спускового крючка. – Ты что-то сказал, Костя?

– Да, я сказал.

– Мне не послышалось?

– Хорош прикидываться – ты всё слышал. Оставь пацана. И давай это… ну, сделаем это по-быстрому.

– Ты не шутишь, Костя?

– Нет.

– Маладэц, бляд! – Этот скотина вдруг чрезвычайно обрадовался: бросил солдата на произвол судьбы, подскочил ко мне и, ласково потрепав по плечу, горделиво обернулся к камере:

– Снимай! Всё снимай! Хоть секунду упустишь – расстрэл!!! Смотри, что я буду делать с полковником спецназа, Героем России! Смотри, снимай! Вот так гордый чеченский народ – всю Россию… Ты как, Костя?

– В смысле – «как»?

– Э-э-э – какой недогадливый! Ты как хочешь, Костя, – в рот или в жопу?

– Хочу… хочу в жопу, – окончательно определился я. – Да, в жопу лучше. Гигиеничнее. Только вот… А вдруг у тебя не встанет, амир?

– У меня не встанет?! – Турпал презрительно хмыкнул. – У меня всегда готов! Давай – вставай раком, штаны снимай.

– Всё, уже встаю… – Я развернулся кормой к озабоченному «амиру», нагнулся и, нырнув рукой в штаны, нащупал спусковой рычаг на рукоятке ножа.

Пук!!! – легкомысленно бзднул НРС, выплёвывая из рукояти пулю.

– Оаааа!!! – отчаянно заорал Турпал, хватаясь левой рукой за пах и опрокидываясь навзничь. – Аааа!!!

Ту-дух!!! – «ТТ» «амира», со всего размаху грохнувшийся оземь, изрыгнул клок пламени: пулемётчика, встрявшего в секторе, рвануло вбок и понесло вправо.

Тр-р-р-р!!! – длиннющая очередь из потревоженного «ПК», моментом скосив журналистов, краешком вгрызлась в «УАЗ» и зацепила праздного снайпера.

Всё это произошло буквально за две секунды, я даже распрямиться не успел – так и стоял раком. В следующие две секунды я, совершенно не раздумывая, повинуясь спинному мозгу, сделал сразу две вещи: прыгнул на спину солдату, валя его наземь, и, зажав в руке нож и теряя штаны, метнулся на карачках к врагу, который был ко мне ближе всех, – Турпалу ибн как его маму, заходившемуся на траве в болевом шоке.

А на полянке и около между тем началось настоящее веселье.

Пук-пук-пук!!! – задиристо возбухали откуда-то из дальних кустов «валы»[48] Васиного расчёта, проштопывая поляну стёжками свинцовых брызг.

Тр-р-р-р! – досадливо рокотали снизу пулемёты БТР, на ощупь выискивая среди валунов на круче невидимых снайперов и глубоко сожалея, что нельзя взять прицел повыше и наобум разровнять лужайку к известной матери.