Приказ: огонь на поражение - Пучков Лев Николаевич - Страница 17

– Я постараюсь. Но вы на всякий случай будьте готовы.

– Всегда готовы. Да! Крюков просил передать тебе: сойка. То есть если будет – можешь положиться.

– Сойка? А, понятно. Сойка… Только, боюсь, не успеет. Времени мало.

– Да, времени мало. Надеюсь, и не понадобится… Ты уж постарайся. Оближи. Всё – ни пуха.

– К чёрту…

«Шпионам» дважды предлагать не пришлось. Получив разрешение, рванули с низкого старта, на едином дыхании форсировали речку и раньше меня вломились в кусты. Обрадовались, козлики, – темка на ровном месте упала. Акулы, короче. Капиталистические.

Указав оператору место стояния – рядом с джипом на заднем плане, Турпал приосанился, огладил бороду и выступил наподобие депутата перед выборами. То есть, не моргнув глазом, наврал в камеру с три короба.

– Я – Турпал Абдулаев, военный амир[46] всего Шалинского района. Мой отряд – восемьсот солдат чеченского спецназа и отдельная специально-особая рота шахидов-смертников. Мы воюем с русскими оккупантами, которые пришли на нашу землю и убивают наших женщин и детей…

Говорил Турпал не совсем складно, но горячо и с артистизмом, примерно как отоспавшийся и обросший Салман Радуев на суде. По его словам выходило, что он пошёл навстречу оккупантам и согласился обменять захваченных при спецоперации военных преступников на безвинных мирных жителей!

На обратном пути надо просветить журналюг: нормальных бойцов у «амира» нет вовсе. Те, что тут присутствуют, – явно люди брата. А у «амира» – три десятка вооружённых односельчан-дилетантов, балующихся под его предводительством перегонкой дрянного бензина и другими пакостями, о которых уже говорилось выше. И вообще, парень маленько с головой не дружит, так что вы там особо губёнку не раскатывайте, фильтруйте базар…

В конце краткой вступительной речи у меня буквально челюсть отвисла: «амир», мать его так, крепко «приподнял» вашего покорного слугу, даже не спросивши разрешения!

– Это Костя. Делает вид, что просто переговорщик, что майором работает. Но моя разведка работает прекрасно, я всё знаю! Это лучший спецназовец группировки оккупантов, полковник, дважды Герой России. Это ас, воюет двадцать лет, с ног до головы залит кровью чеченских моджахедов. Они, оккупанты, все боятся меня, поэтому, кроме него, никто не согласился идти со мной на переговоры. Вы его побольше снимайте, он тут самый главный…

Вот такой я ас, дорогие мои. Главный враг всей чеченской армии. Ну, тут всё понятно. Бахвальство – неотъемлемая составляющая горского менталитета. Разве может такой эмир, как Турпал, иметь дело с каким-то занюханным доморощенным переговорщиком в чине майора? Подавай ему дважды Героя, полковника, и непременно – с ног до головы залитого!

– Всё, я сказал. Вы можете передвинуться – чтоб видно было. Выходим, Костя…

Насчёт журналистов Турпал, или кто там организовал обмен, хорошо придумал. Мы вышли из кустов, оператор – за нами, чтобы поймать в фокус брод, репортёр потянулся за оператором… В общем, хороший фон для Турпала, если стрелять снизу, от нас, обязательно зацепишь иностранцев. Молодец.

Первый этап обмена проходил в пределах нормы.

Двое с трупом на носилках подошли к берегу и встали – Иваныч дальше не пускал. Подождали, когда первая женщина спустится с кручи, одновременно ступили в воду…

Тут с нашей стороны был допущен волюнтаризм. Женщина, хоть и старалась держаться, была очень слаба – на втором шаге поскользнулась, упала в воду и самостоятельно подняться уже не могла. Иваныч положил автомат на берег и рванул на помощь.

Турпал вмешиваться не счёл нужным. Только хмыкнул и повернулся профилем к камере – вот, мол, какой я благородный и великодушный, горный орёл, блин…

«Чехи» с носилками двигались с черепашьей скоростью: сутки неподвижного торчания в зиндане, да без жратвы, сил не прибавляют. Да и оскользнутся нельзя – в руках носилки с трупом соплеменника, которого Турпал наверняка захочет объявить шахидом. А над шахидом глумиться нельзя – это неприлично.

В результате вышло всё по расчётам нашего славного «амира». «Чехи» с носилками – на серёдке, Иваныч с женщиной на нашем берегу. Вторая пошла. Иваныч опять метнулся через речку – помогать, таки оскользнулся, с разбегу бултыхнулся в ледяную воду и секунд десять барахтался, борясь с течением.

– Вообще у нас купальный сезон уже кончился! – весело пошутил Турпал. – Эти русские такие тупые – всё не вовремя делают…

Купание Иваныча несколько сорвало наш график. Пока он со второй дамой добрался до середины реки, «чехи» с носилками уже практически закончили переправу.

– Отстаём, – мысленно озаботился я. – Вот некстати-то…

Как только первый из пары таскателей ступил на берег, Турпал, опять склонивший голову влево и внимавший своему наушнику, заметно оживился. Перестал светить гордым профилем в камеру, развернулся, прихлопнул левой ладонью по бедру и скороговоркой скомандовал что-то по-чеченски.

Из кустов левее большого валуна, расположенного ниже нас метрах в десяти, вырос «дух». Да, «дух» – нормальный такой моджахед, ещё один из людей старшего брата. Одним движением стряхнул с себя прилипшие куски дёрна и пучки веток, взял свой «ВСК-94»[47] прикладом под мышку и, по-кошачьи прыгнув на тропу, пристроился к носилкам сзади слева.

– Это один из бойцов моего спецназа, – пояснил Турпал в камеру. – У меня все такие. Команда призраков. Русские не понимают, с чем они столкнулись! Мы повсюду! Каждый камень в этих горах в любой момент может ожить и уничтожить врага!

Я слегка встревожился. Нет, не сказочкой про призраков впечатлился – это я вообще пропустил мимо ушей. Если пренебречь тактическим аспектом, то сдача «амиром» своего «камня», сидевшего с классным стволом на хорошо замаскированной позиции, в данном случае продиктована здоровой целесообразностью. «Чехи» тащили носилки с трупом через брод, устали, и теперь им метров тридцать переть круто в гору. Само собой, темп уронят как минимум втрое. А тут, откуда ни возьмись, свежее плечо. Согласитесь, неплохое подспорье.

Только вот вопрос: и куда это так торопится наш весёлый «амир»? И не жаль ему терять такую шикарную огневую точку?

– Пацан, – напомнил я.

– Помню. – Турпал этак по-свойски подмигнул мне. – Баба до берега дойдёт, тогда – пацан. Как договаривались…

Трупоносы оказались чуть проворнее Иваныча со второй дамой. Когда «чехи» с носилками, исходя потом и хрипя от напряжения, вломились в верхние кусты, Иваныч ещё мерил последние сажени брода, буквально волоча на себе утратившую способность передвигаться женщину.

– Уфф! – с заметным облегчением выдохнул Турпал. – Вот так, Костя!

– Не понял…

– Ты тупой, поэтому не понял. – Турпал надменно хмыкнул, кивнул журналистам и показал стволом «ТТ» на джип: – Давай, господа, – на первую позицию. Будем снимать финал.

В этот момент правее брода трижды, негромко этак, крикнула сойка.

Никто из присутствующих на сие явление природы внимания не обратил – в том числе и ваш покорный слуга. Ваш покорный лихорадочно шевелил мозгами, пытаясь спрогнозировать ситуацию на ближайшие три минуты и определить в ней своё место.

Журналисты дисциплинированно сдали назад – Турпал неотвязной тенью следовал за ними и спустя мгновение скрылся за линией кустов. Уплыл из сектора наших спецов раньше времени, гад!

Тут же, как по команде, заработали двигатели джипа и «УАЗа».

– Я не понял, Турпал, – че за дела?!

– Иди сюда, Костя, не бойся! – гостеприимно пригласил меня Турпал и, обернувшись к «УАЗу», отдал команду на чеченском. – Ну че ты там стоишь, дорогой? Пацана забирать не хочешь, да?

Один из троих конвоиров – здоровенный мужлан с пулемётом, выволок из «УАЗа» раненого солдата и потащил его к центру лужайки, где монументом торчал Турпал.

– Вот оно!!! – Сердечко моё скакнуло к горлу и, застряв там, принялось бешено пульсировать, заполняя сознание вязкой субстанцией паники.