Семья Буссардель - Эриа Филипп - Страница 26

Все вместе вернулись домой, и до обеда отец ничего не сказал. Когда вся семья собралась за столом, то есть в обстановке, служившей для важных деклараций, предупреждений или сообщений, имеющих интерес для всех домочадцев, Флоран обвел их взглядом и, снова улыбнувшись Рамело, внимательно посмотрел на Аделину, сидевшую на месте хозяйки дома.

- Милая Аделина,- сказал он,- дорогие детки, должен сообщить вам важную новость, касающуюся всех нас! Мы с Рамело хотели держать ее в секрете, пока не будет все решено и подписано, но после сегодняшней нашей встречи на лестнице приходится открыть тайну. Итак, сообщаю вам: мы меняем квартиру.

Наперебой посыпались возгласы удивления. Даже Жозефа, подававшая на стол, воскликнула: "Вот так-так!" Перспектива перемены в жизни больше всех, по-видимому, взволновала Жюли. Она желала узнать, в какой район города они переедут. Отец поднял руку, указывая на потолок:

- Хочу снять то помещение, что над нами. Значит, будем занимать весь этаж, потому что во втором этаже квартира рассчитана только на одного съемщика, тогда как наш этаж разделен на две части пролетом ворот. Этим неудобством страдают почти все антресоли. Нам здесь стало очень тесно. Дело у меня расширяется, моя контора уже пользуется известностью, может быть, мне придется принимать у себя гостей, а поэтому мне нужна и отдельная столовая и гостиная. И вам нужны две хорошие комнаты: одна для вас, девочки, а другая, еще просторнее,- для мальчиков. В квартире на втором этаже мы все это будем иметь, да и комнаты будут у нас высотою в три метра - это настоящий этаж, а не антресоли. А кроме того, там найдется еще одна комната и туалетная, мы их предоставим Рамело, которая (вот вам еще одна новость!) соглашается жить в дальнейшем с нами вместе... Ну, что скажете? Жюли, Фердинанд и Луи закричали, завизжали от радости, гурьбой бросились к Рамело и поочередно висли на шее своего старого друга. Она ворчала на них, поправляла чепец, съехавший набок от их объятий, жаловалась, что они ее задушат. Аделина, считая, что ей уже не по возрасту такое ребячество, жеманно улыбалась, потупив взор, и обеими руками удерживала на месте скатерть, которую дети при таком беспорядке того и гляди могли сдернуть вместе со всей посудой.

Все спешили покончить с ужином. Было еще светло, и младшие дети хором, в три голоса потребовали, чтобы их сейчас же повели посмотреть новую квартиру. Отец, только что побывавший там, возражал: осматривать нечего, можно и без того получить достаточное о ней представление. Вообразите две таких квартиры, как теперешняя, да еще прибавьте к ней ширину ворот. Но, очень довольный своей удачей, он наконец уступил нетерпению своих отпрысков. Жозефа попросила позволения присоединиться к компании. Минутку подождали ее, она вышла в переднюю уже без фартука, отвернув засученные рукава и повязав голову праздничным шелковым платком.

Перед ними предстала описанная Буссарделем квартира. Высокие и просторные пустые комнаты, без мебели, без портьер, без оконных занавесок и ковров, с распахнутыми настежь дверями, казались при свете угасающего дня таинственными, они словно застыли в ожидании будущих обитателей, и шаги пришельцев, ступавших по паркету, отдавались так гулко, что каждый тотчас же стал ходить на цыпочках. Дети оробели, а возможно, были разочарованы, увидев голые стены, мало отвечавшие их представлению о роскошных апартаментах, и вскоре все запросились домой. Аделина почти ни на что не глядела. Зато Жозефу пришлось позвать два раза - так она была увлечена осмотром своих будущих владений, так радовалась, что в новой кухне будет гораздо светлее, чем в прежней, на антресолях.

Близнецы, а затем и Жюли легли спать в обычное свое время. Довольно скоро последовала их примеру и Аделина. Флоран и Рамело остались одни в гостиной. Оба сидели у лампы, прикрытой абажуром. Флоран дочитывал газету "Конститюсьонель", а Рамело выписывала из альманаха мод адреса лавок и мастерских, которые могли понадобиться при устройстве на новой квартире. Составив список, она наконец ушла к себе, отец тоже направился в свою спальню.

Он уже начал раздеваться, как вдруг услышал какие-то странные звуки, доносившиеся из комнаты Аделины. Как будто вздохи, тихие всхлипывания. Что это! Дочка плачет? Какие-нибудь детские огорчения, подумал отец и, решив не вмешиваться, продолжал раздеваться, стараясь не шуметь. Но через несколько минут опять послышались рыдания, более громкие на этот раз. Тут уже трудно становилось притворяться, что не слышишь их.

- Ты не спишь, дитя мое?

- Нет, папенька,- тотчас ответил через дверь плачущий голосок, прерываемый жалобными вздохами.- Я не могу... не могу... уснуть...

- А надо уснуть, дитя мое. Ведь тебе завтра рано вставить, ты же поедешь в пансион. Да и мне тоже нужно отдохнуть. Я уж почти разделся.

Снова наступило молчание, а потом Аделина опять расплакалась и залепетала:

- Мне очень жаль, папенька... что я тебе... мешаю... спать... Мне так тяжело... так тяжело...

- Ну, в чем же дело? - спросил Флоран.

Он накинул халат и, захватив со стола горевшую свечу, отворил дверь в гардеробную. Аделина, несомненно, ждала, что отец, придет,- она сидела в постели и широко раскрытыми глазами смотрела на него. Он видел, что она моргает от света, по не заметил, чтобы лицо у нее было очень уж заплаканное. Она вытерла глаза скомканным носовым платочком, который держала в руке.

- Ну что? - повторил он.- Что случилось? У тебя неприятности в пансионе?

Аделина отрицательно покачала головой. Отец задавал ей один вопрос за другим, желая поскорее покончить с объяснением. Она наконец призналась, что причиной ее горя является не что иное, как переезд в новую квартиру.

- А-а! - протянул отец, сидя на краешке постели, и, отвернувшись, задумался.- Послушай, дочка,- сказал он после минутного молчания.- Многое привязывает меня к этой квартире, где твоя мама прожила последние свои дни... Но я же не могу вечно жить тут, ведь у меня вас четверо на руках... Не беспокойся, мы устроим в новой квартире точно такую же спальню, как здесь, ничего не изменим. Только вот оконные занавески сделаем подлиннее, но из той же материи. Даю тебе слово. Мы как будто по-прежнему будем в маминой комнате.