Ловцы душ (СИ) - Загороднева Наталья - Страница 55

   Я крикнула, и они услышали.

   - Уходите, или погибнете!

   Отчасти это сработало: многие из них побросали оружие и в ужасе бросились бежать по дороге прочь от того места. Остальных остановил грозный окрик главного.

   - Что, совсем страх потеряли? Там уж вас точно никто не пожалеет! Чего расползлись?! По машинам! Забыли, с кем дело имеем?! Эти дешевые фокусы для цирков шапито! У нас есть задание, и мы его выполним! Иначе я сам вас здесь положу!

   Парни с неохотой погрузились в машины, выдвинулись дальше.

   Я развела руки в стороны, подняла вверх.

   - Воздух!

   Качнулись деревья. Немного, потом все сильнее, по их кронам зашумел ветер. Опустился на землю, поднял снежные валы и понес их в сторону Белоозерска.

   Я двигала ладонью по кругу, будто размешивала сахар в чашке. Ветер набросился на микроавтобусы, закружился вокруг колонны, забрасывая лобовые стекла снегом.

   Водитель головной Газели притормозил, выругался, взял рацию.

   - Твою мать! Командир, не видно ни хрена! Я что, наощупь должен ползти?

   - Ползи хоть вслепую, я сказал! Не останавливаться!

   Ветер раскачивал кузова, наемники уже не скрывали страха. Я видела - некоторые крестились. Но все же ехали вперед.

   - Ну, если и это вас не остановит... - прошептала я.

   Провела руками над землей, повернулась на месте, свела ладони вместе.

   - Вода!

   На машины обрушился ледяной дождь. Дорога в момент превратилась в каток. Даже шипованные шины не помогали: ветер свободно кружил по дороге оставшиеся машины, играючи сталкивая между собой.

   - Все, командир, если хочешь - иди пешком, а я пас! - крикнул в рацию водила, и, судя по молчанию, воцарившемуся в салонах, практически все были с этим согласны.

   Главный выругался, но за руль не сел. Понял, что силенок маловато против самой природы, тут хоть десять автоматов разряди - толку не будет.

   - Поворачиваем! - сквозь зубы процедил он в рацию, и кортеж медленно двинулся назад.

   Я махнула рукой, ветер весело погнал их вон от поселка.

   Буря и дождь преследовали боевиков до федеральной трассы, там резко прекратились, словно кто-то нажал на стоп.

   - У меня есть время, - проговорила я устало, - пока в дело не вступили маги, - Подняла с сугроба сгоревшую наполовину свечу и пошла к подворью. Добралась до безлюдной часовни, опустилась на колени, поставила свечу в снег и перекрестилась.

   - Мне нужна помощь, - сказала, глядя на икону. - Помоги?

   Молиться я никогда не умела.

   Дома меня ждали тепло и друзья. Никто ни о чем не спросил, помогли раздеться, подвели к креслу прямо у печки, тетя Маша принесла чашку с чем-то парящим. Куриный бульон. Я поблагодарила, отхлебнула янтарной наваристой жидкости и поняла, что счастлива - сиюминутно, здесь и сейчас, несмотря на все мои беды.

   - Из Белоозерска сообщили, что все в порядке, - сказал Глеб, присаживаясь рядом.

   - Я знаю.

   - Сергей тут, неподалеку, в поселковой больнице. И там все в порядке, - ответил он раньше, чем я спросила. - Палата полностью оборудована, за ним следят. Состояние стабильно, дорогу перенес хорошо.

   Я открыла рот, но он снова перебил:

   - И темный там же.

   Я вздохнула. Он положил руку мне на плечо.

   - Есть время на передышку. Мы соберем еще людей, перекроем дорогу.

   - Хорошо, - я прикрыла глаза. - Займитесь, пожалуйста, этим всем пока сами, у меня есть дело.

   Он кивнул, поднялся.

   - Тебе что-нибудь нужно?

   - Нет, - ответила я, глядя, как причудливо сплетаются ручейки пара над чашкой. - Только кровать и чуточку везения.

   - Ну, кровать мы тебе приготовили. А с везением - это уж ты сама... - усмехнулся он в седую бороду.

   - Пожалуйста, проследите, чтоб за Сережей и Ловцом наблюдали! - попросила я. - И дайте мне просто спать, столько, сколько понадобится!

   Его удивила эта просьба. Но он промолчал.

   В доме оказалось всего две комнаты, и одну - с кроватью,- выделили мне. Остальные расположились на полу, топчанах, лавках, на печи устроились Глеб с тетей Машей. Окна занавесили, чтоб хоть пару часов свет не мешал отдохнуть.

   Я легла на скрипучую пружинную сетку, накрытую тонким матрацем, и снова положила артефакт на грудь. Как в прошлый раз, повторяла слова, вызывая в памяти Майану. Но, как назло, в голову лезли мысли о Сергее. Я вспоминала его насмешливые глаза, со слишком длинными для мужчины ресницами. Вроде мелочь, а взгляд становился таким же мягким, как это пушистое великолепие. Или, может, мягким его делала любовь? Я вспоминала его улыбку, морщинки, появляющиеся на щеках, когда поднимались уголки его губ. Это так трогательно и нежно. Хотя... Он умел быть жестким... Кажется...

   Глаза закрылись сами собой, и я уснула.

   Мне снился он. Звал меня, искал в густом тумане, я слышала его голос, шла на его зов, но никак не могла найти. Наконец, удалось разглядеть высокую стройную фигуру - и побежала туда, прижалась к нему, обняла, вздохнув с облегчением. Туман откатился, уступив место стремительно опускающимся на землю сумеркам. Неясная тревога вошла в сердце, руки похолодели. Я подняла глаза и наткнулась на бесстрастный взгляд черных глаз Кетцаля. В ужасе дернулась, пытаясь высвободиться, но он прижал меня к себе. Жестокая усмешка коснулась его губ, а глаза налились злобой и яростью.

   - Ты предала меня,- зазвучал убивающий равнодушием голос. - Ты преступила порог дозволенного, отринула моего бога и растоптала все, что я берег для великой цели. Ты будешь наказана.

   Я закричала, но почему-то беззвучно. Что-то заставляло меня смотреть в его глаза, пока все мое тело ломалось и разрывалось от боли в его руках. И я понимала: он не подарит мне легкой смерти, а постарается доставить как можно больше мучений...

   Силы утекали из меня по капле, краски мира блекли, будто из меня уходила душа. Я отчаянно ждала помощи хоть откуда, надеялась на чудо, взывала ко всем богам и понимала, что тщетно. Внезапно он сам выпустил меня и я упала. Он отошел, оставив меня лежать на земле, и я знала, что он вернется и будет еще хуже. Руки нащупали что-то небольшое, неровное, сжала в кулаке, и почувствовала магию. У меня есть оружие! Сила стремительно нарастала, окутала меня серебристым облаком, подняла над землей, с пальцев стекали крупные светящиеся капли. Я преобразилась, чувствовала это. Теперь мои глаза могли убить. Больше нет страха. Нет боли. Нет смерти. Я - Хранительница...

   Вздрогнула и проснулась. Тяжело дыша, оттерла мокрый лоб, поглядела на свои руки, сквозь тонкую кожу на них проступала черная сетка вен. Волосы промокли - может, от слез? Меня бросило в жар, и я откинулась на мягкую пуховую подстилку, застонав.

   - Майана-ле, госпожа, вы нездоровы? - испугался слуга, принесший питье.

   Ответить не получилось - тело пронзила судорога, я выгнулась дугой и обмякла без чувств.

   Хворь терзала меня несколько дней. Я просыпалась и не могла открыть глаза от тяжелой, изматывающей слабости. Во сне мне часто являлась мама, садилась рядом, брала мою голову на колени и тихо пела. Я не хотела возвращаться из этого тихого покоя, но она всегда уходила, напоследок погладив меня по голове и поцеловав. И, проснувшись, я не могла забыть ее полный нежности и грусти взгляд.

43

   До приезда Кетцаля оставалось еще время, и я решила не тратить его на бесполезное лежание. Поднялась, и, хоть и качало меня во все стороны, спустилась в сад. Борясь с дурнотой, прошла немного, обернулась, посмотрела на дворец, потерявший в моих глазах красоту и притягательность, и побежала в сад.

   Уца догнала меня. Я обняла ее, прижалась, чувствуя, как силы возвращаются. Вскоре я совсем окрепла. Прислушалась к миру вокруг, поняла, что слуги идут за мной, выбросила вперед руку, и с ладони слетел светящийся шар, быстро теряющий плотность, раздувающийся. Вскоре он напоминал едва заметное облачко. Оно накрыло меня куполом, и под ним, я знала, никто не увидит меня и не найдет. Пусть ищут. Когда вернется Кетцаль, ему доложат, конечно. А впрочем, могут и смолчать, опасаясь его гнева. Да, пожалуй, нужно поправить их память. Пусть думают, что я лежу в своих покоях.