Ловцы душ (СИ) - Загороднева Наталья - Страница 54

   Стало тоскливо. К прежним предчувствиям добавилась тревога за тех, кто остался защищать свои дома, да еще и мысль: что же было с Майаной дальше?

   Но сейчас не время думать об этом. Ничего не закончилось, впереди еще много волнений, и мне нужны силы. А где их взять?

   Я попыталась отрешиться от всего и просто отдохнуть. Марина, приткнувшись на мое плечо, уже посапывала во сне, тетя Маша сидела напряженная и усталая, Глеб не отвлекался от дороги. Я вздохнула, прикрыла глаза, прислушалась: в порядке ли Сережа, Стас? Сердце подсказало, что они в безопасности. Мысль о Тане тоже не вызвала боли. Тогда я сосредоточилась на Белоозерске и мысленно накрывала его кольцами защиты. Пусть непрошенные гости потрудятся их снимать.

   Вскоре приехали к большим воротам, за которыми оказался огромный двор. Начало светать, но, несмотря на раннее время, на подворье собралось много людей. Нас встретила целая толпа. Едва я вышла из машины, раздался радостный гул. Я не задержалась, пробежала в двери большого деревянного дома.

   Внутри тоже набилось народу, как пчел в улье. В основном пожилые, женщины и дети.

   "Правильно, молодые взяли в руки оружие, - с грустью подумала я. - А ведь только похоронили погибших!"

   Меня все знали, приветствовали, как только догадывались, что я - это я, ума не приложу. Мелькнуло подозрение, что Глеб тайком распечатал моих фотографий и раздал всем. Но как же это тяжело - быть на виду, чувствовать чужие ожидания, мол, вот она, спасительница, сейчас махнет рукой и всех победит, со всеми справится. А у спасительницы коленки трясутся от страха за своих, от мысли, что все это - чудовищная ошибка, меня не за ту приняли, и где-то есть человек, которому действительно этим положено заниматься. Я шла через толпу людей, приглядываясь: где Таня? Есть ли новости от Максима, вывезли ли Сережу? Глеб с тетей Машей как сквозь землю провалились. Неожиданно в толпе зацепилась за знакомый взгляд, и остолбенела. На меня смотрела Нина Максимовна. Без укора, просто глаза в глаза. Я не могла оторваться от нее, кто-то потащил меня за рукав, вывел в коридор, а из него - в спальню. Я у порога извинилась, пробормотала, что мне нужно побыть одной, закрыла дверь и упала на кровать, захлебываясь в рыданиях. Казалось, я просто не выдержу этого напряжения.

   Меня тронули за плечо. Я обернулась - рядом сидела мать Алексея.

   Я расплакалась еще горше, закрыв лицо ладонями.

   - Простите, простите меня! Я виновата, только я одна!

   - Ну-ну, деточка, ты что? - Она обняла меня и похлопывала по спине. - Ни в чем ты не виновата. Лешенька у меня герой, я всегда знала, что он будет в первых рядах. Чему быть - того не миновать, не убивайся так.

   - Я не могу! - помотала я головой. - Не могу ничего совершенно. Сама не знаю, как у меня вообще что-то получалось. Это случайность, ошибка, я просто ненормальная, наверное, и все это снится.

   - Анечка, послушай меня. Понимаю, тебе страшно, - продолжала она, - но, видишь ли, нам не страшно, пока ты с нами.

   - Как это? - Я даже перестала плакать.

   - Людям вера нужна. Пусть ты знаешь, что не та, но они этого знать не должны. Иначе тоже начнут бояться. Эта война ведь не сейчас началась. Она всегда была, с сотворения мира. Если ты ступил на дорогу инакомыслия, будь готов столкнуться с противником.

   - Но ведь есть люди, которым сейчас все равно, они сидят дома, и знать не знают, что где-то кто-то погибнет - в мирное время!

   - Да смерть-то всегда рядом, Анечка! Кто-то от пули, кто - от болезни, кто - случайно оступится на ровном месте и шею свернет. Ты не можешь отвечать за все смерти на земле! Сейчас решается не то, кому жить, а как жить. У темных силы больше, они своим поганым ремеслом гребут деньги лопатой, сейчас кто только не ходит к ним привороты да порчи заказывать, а те, кто их дела снимает, часто за хлеб работают. Но у нас вера. А у них страх. Ты сейчас их вожака одолела, так они от отчаяния решили ударить, пока мы от смертей своих сыновей не отошли.

   - В этом-то и дело! - снова завыла я. - Не одолела я его, а на время закрыла. И выбор стоит такой: или оставить его там и похоронить... ну, неважно, человека одного, либо вернуть их обоих и драться. А там уж неизвестно еще, чья возьмет.

   - Послушай меня, девочка, - строго сказала Нина Максимовна. - Ты всегда на стороне жизни быть должна. Если есть шанс спасти, должна попробовать. А драться с нечистым тебе не привыкать. То твоя задача вечная.

   Я замерла у нее на плече, всхлипывая. Она права. Не могу я сделать другой выбор.

   Раздался звук колокола где-то близко, и Нина Максимовна потянула меня.

   - Пойдем, покажу тебе что.

   Мы накинули шубы, прошли через пустые сенцы, вышли на улицу. Неподалеку фонарь осветил небольшую часовенку, а у нее собрался весь народ. Люди пели псалмы, хором, и от их голосов на душе стало тепло.

   - А вы разве верующие? - удивилась я.

   - А как же! - Она вскинула брови домиком. - Почему бы нам не верить?

   - Ну, я думала... вы же гадаете... ворожите...

   - Ты не путай одно с другим. Нельзя человеку запретить верить, и нельзя заставить. А дар - он как профессия, призвание. Мы не все с малолетства этим занимаемся, верно? До обретения дара все такие же люди, и выбирают религию по зову сердца. Она нас объединяет, ориентиры дает. А свет - с ним рождаются, да. Пойдем-ка, тоже постоим там.

   Мы подошли, мне в руки сунули горящую свечу, я смотрела на икону святого с добрыми, печальными глазами и слушала молитву. Слов не понимала, но, казалось, они сами звучат в моем сердце.

   "А ведь и правда, - подумала я, - главное верить. В то, что нет смерти, а есть лишь переход из одной жизни в другую. В то, что творишь добро, и это тебе зачтется. Неважно, как. Скажет ли человек спасибо, или ангелы проводят в царство небесное. Главное - ты творишь добро для себя. И любишь для себя. И я все это делаю для себя! - дошло до меня. - Это мне, лично, надо!"

   И так стало хорошо и спокойно, и сила закипела в руках, возвращая знакомую уже легкость. Захотелось всех обнять. Эти люди, незнакомые, но такие родные, дали мне то, в чем я всегда нуждалась. Веру в себя.

   Я тихонько отошла от толпы, побрела за ворота, держа свечку, закрывая ее, чтоб не погасла. Отошла довольно далеко, подняла руку и опустила резко, стряхивая. Будто кольца по воде, волна силы пошла от меня во все стороны, и я знала, что она пройдет по всей земле. Много ли нас, охотников, ловцов, хранителей, но...

   - Я есть! - закричала я в звездное небо. - Слышите? Я здесь!

   Вдалеке замелькали огни фар. Навстречу ехала машина. Я выставила ладонь, но тут же опустила. Свои. Таня, мама со Стасиком. Мои защитники знают свое дело. Теперь мне нужно защитить их.

 Машины проехали мимо меня. Я осталась одна на пустой дороге. Свеча, оставленная мной в сугробе и накрытая сферой защиты, не гасла. Что такое одна свеча? Но и ее хватает, чтоб разогнать тьму. А если ту свечу сделать сильнее во много раз...

   Я смотрела на огонек и чувствовала, как во мне, внутри, разгорается пламя. Руки согрелись, сердце билось ровно и спокойно, а сознание было ясным как никогда. В голове возникла картинка: по лесной дороге мчатся микроавтобусы, много, не меньше десятка. В них - наемники, люди, которым заплатили за смерть. Они сосредоточенны, деловиты, проверяют оружие, подтягивают бронежилеты. И ехать-то им осталось немного, каких-то двадцать километров. Впереди - Белоозерск. Я усмехнулась - на каждой машине - защитный амулет, пентаграмма. Приложила пальцы к виску, нахмурилась. Они не услышат меня.

   Тело само помнило, какие нужны движения, и я медленно и плавно выводила в воздухе магические знаки. Наконец, вокруг возникло нужное поле. Я закрыла глаза и свела руки вместе, шепча:

   - Земля!

   Глухой гул прокатился по лесу, как далекий раскат грома. Под ногами едва ощутимо дрогнула твердь и колебания пошли, как круги по воде. Машины тряхнуло, замотало по скользкой дороге. Несколько из них улетели в кювет, перевернулись. Остальные резко затормозили. Боевики выскочили на дорогу, кинулись к товарищам - помогать выбираться из помятых автобусов.