Год 2000-й. Перелом эпох (СИ) - Михайловский Александр Борисович - Страница 37

Поблагодарив маленькую леди Дэм за оказанную услугу, я уже собирался было вернуть их с Мадлен в Аквилонию, но тут мадам Петрова придержала меня на повороте.

— Скажите, мессир Сергий, разве можно было вот так издеваться над человеческой натурой? — спросила она.

— Издеваться над человеческой натурой вообще нельзя, — ответил я. — Теперь я понимаю, что мой Патрон разгневался на неоримлян — не только за геноцид эйджел, но еще и за эту пакость, что не лезет ни в какие ворота. Однако имейте в виду, госпожа моя Мадлен, что неоримская цивилизация и ваш прогрессивный Запад — это родные сестры, напрямую наследующие Древнему Риму нашего мира. Гладиаторские бои, «хлеба и зрелищ», а также прочие извращения происходят именно оттуда.

— А разве вы, русские, называя себя Третьим Римом, не наследуете древнеримской цивилизации? — с некоторым вызовом спросила Мадлен и тут же осеклась в испуге — мол, с кем это я спорю?

Но я не разгневался (еще чего не хватало), а спокойно и дружелюбно объяснил:

— От Константинополя Древняя Русь добровольно приняла только христианство в его православном изводе, и более ничего. Наших предков не завоевывали и не принуждали, они все сделали сами, по доброй воле, потому что время древних богов безвозвратно ушло. В Европе все было совершенно иначе, ведь ее цивилизация начиналась с грубого принуждения и даже порабощения, когда римские легионы придавили своими грубыми стопами племенное европейское самосознание, силой оружия приучая ваших предков к цивилизованному поведению и заодно прививая свои пороки. Добрейший Гай Юний и его легионеры тем событиям прямые свидетели и соучастники. Третьим Римом Москва была провозглашена уже в те времена, когда Рим обратился в развалины, среди которых паслись стада коз, а Константинополь стал турецким Стамбулом. Перенимать традиции, пороки и все прочее было уже не у кого, так как все их носители уже умерли или сменили идентификацию. Перенять можно было только идею христианской наднациональной империи, в которой не будет ни эллина, ни иудея, причем строить ее предстояло из нашего собственного человеческого материала. И это получилось у наших предков столь хорошо, что необъятные российские просторы ваших европейских пигмеев одновременно и пугают, и вызывают желание отнять все это и поделить между собой. Колониальное поведение Европа тоже унаследовала от Древнего Рима. Россия внутри себя слеплена из совсем другого теста. Вот тебе лично разве плохо живется в русском государстве? Тебя кто-то обижает, принижает или оскорбляет?

— Да нет, — вздохнула Мадлен, — живется мне гораздо лучше, чем в родной Франции. В Аквилонии я счастливая, а там была как мышка за печкой. Месье Петрович, месье Андре и мадам Марин приняли нас как родных дочек и сынов, а потом я полюбила Сержа. Ой, простите, я заплакала.

— Ничего, госпожа моя Мадлен, это слезы счастья, — сказал я. — А сейчас идем, дома вас, наверное, заждались.

— Да, мессир Сергий, — кивнула мадам Петрова, — дом — это главное слово.

Мир Прогрессоров, 10 мая 5-го года Миссии. Воскресенье. Вечер. Народная республика Аквилония, Асгард, площадка для собраний у заводи ручья Ближний

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Когда мы вернулись, солнце уже ощутимо клонилось к горизонту, и трудовой день подходил к концу. Уже одевшиеся работницы по узким тропкам тянулись к летней столовой, где в котлах и больших сковородках шкворчал и исходил ароматами сытный ужин. Мадлен глубоко вдохнула и сказала:

— Это дом. Идемте в Большой Дом, мессир Сергий, наверное, ваш друг сейчас там.

Вечерняя прогулка под сенью дерев по сельской местности сама по себе отдохновение души, а еще занятие, наводящее на мысли о тщете всякой суеты. Свидетельствую, что это безотказно действует даже на таких активных товарищей, как я.

Однако долго ли, коротко ли, но мы пришли в средоточие местной власти, и товарищ Иванов действительно оказался там. Только разговаривал с ним не товарищ Грубин (в одном лице председатель Верховного Совета и главный шаман, то есть учитель), а социоинженер Сати Бетана, передавая ближнику Владимира Владимировича опыт родной Империи по части воспитания, образования и профориентационной сортировки, а также того, чем гражданин отличается от пеона и почему. Именно поэтому обход искусственных миров я начал с Аквилонии, а не, к примеру, с мира «Полярного Лиса». Там, конечно, все красивше и мощнее, и даже социоинженер там старший, а не младший. Только Малинче Евксине еще требуется переделать советскую систему воспитания по имперским стандартам, зато Сати Бетане ничего руками трогать не нужно, потому что, решая свои задачи, Прогрессоры сразу устроили все наилучшим образом. Работающая система воспитания, созданная самыми обыкновенными людьми и подкрепленная авторитетом представителя высокой галактической цивилизации, как говорил тот же товарищ Иванов, стоит дорогого.

Ах нет, Основатели у нас, оказывается, не самые обыкновенные люди, а гении, перед которыми эйджел, хоть дикие, хоть цивилизованные, застывают в благоговейном ступоре. В состоянии общего обалдения находился и Сергей Иванов, только свершилось это не от осознания гениальности местных отцов-основателей (это впереди), а от объема вываленной на него информации.

И вот, когда разговор закончился (а для этого пришлось еще подождать) Сергей Борисович куртуазно поблагодарил товарища Бетану за интересную беседу, подошел ко мне и сказал:

— Пожалуй, на сегодня не стоит делать никаких дополнительных визитов. Мне нужно сесть, хорошенько все обдумать и написать на эту тему отдельный рапорт. Мы думали, этот вопрос вообще не стоит внимания, а он оказался более чем серьезным и сложным.

— Бисмарк как-то сказал, — хмыкнул я, — что в франко-прусской войне победил в первую очередь прусский учитель, имея в виду подготовку монолитной солдатской массы, которая на куски разломала дешевый балаган Французской империи Наполеона Третьего. Вам ничего разламывать не надо — только восстанавливать и строить, но и тут без подготовки никуда.

— О да, — усмехнулся товарищ Иванов, — Бисмарк — это голова.

— А сейчас идемте, — сказал я, — одна нога здесь, а другая уже там.

2 6 января 1995 года, 10 :15 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Наутро товарищ Иванов передал мне стопку листов негорючего волокнистого пластика, на которых мелким шрифтом был напечатан его отчет о посещении Аквилонии, и после того, как я отправил все по назначению, сказал, что ни к чему подобному он готов не был. Подумать только: русская в своей основе цивилизация, возникшая вдруг в дремучей глуши Каменного века! И ведь ее огонек не погас, задутый враждебными ветрами, а разгорелся в яростное пламя.

На это я ответил, что чиркал спичкой и подбрасывал дрова в тот огонь ни кто иной, как мой Патрон, которого категорически не устраивает тот конец Истории, что неизбежно происходит, если события развиваются самотеком. Аквилония — это экстремальный случай, попытка начать писать повесть человечества с чистого лица, взяв в качестве авторов несомненно талантливых людей, не нашедших себе настоящего применения на одном из верхних уровней Основного Потока.

И тут возникает отдельный вопрос — почему наверх вполне успешно пробивается всякая двуногая дрянь, имя которой легион, а люди, способные принести реальную пользу, остаются на третьих-четвертых ролях. Судьба детдомовцев при этом должна идти по отдельной, причем подрасстрельной, статье. Детей, и так обездоленных в силу жизненных обстоятельств при полном попустительстве сильных мира сего, отдельные руководящие представители педагогического сообщества загоняют на самое дно общества, называя будущими ворами и проститутками. Об этом говорит крылатая фраза не столь уж отдаленных для двухтысячного года будущих времен: «Государство не просило вас рожать». Если человеку сто раз сказать, что он свинья, и относиться к нему соответственно, то в конечном итоге тот захрюкает. Конечно, такое случается не всегда и не везде, но, так или иначе, даже отдельные факты такого социально-деструктивного поведения должны вызывать немедленную и крайне жесткую ответную реакцию самых высоких властей.