Год 2000-й. Перелом эпох (СИ) - Михайловский Александр Борисович - Страница 32

И в то же время товарищ Сталин доел свою часть Европы, обтер усы салфеткой, и теперь присматривается к острым блюдам дальневосточной кухни. Он никуда не спешит, потому что хочет как можно лучше подготовиться. Самым удобным временем для начала Маньчжурской операции он считает январь-февраль следующего года и исходя из этого соображения строит все свои планы. Даже если японские войска сумеют ворваться в Индию, ни один солдат с Бирманского фронта обратно на родину не вернется, напротив, оккупация огромной страны потребует даже больших контингентов, чем те, что сейчас яростно штурмуют британскую оборону.

Заночевал товарищ Иванов в моем Белостокском представительстве во дворце Браницких, и рано утром отправился дальше. В пятьдесят третьем году он только родился, а в семьдесят шестом был уже взрослым человеком, и как раз с этого года служил в структуре КГБ, пока по линии контрразведки в управлении по Ленинградской области. А в восемьдесят пятом товарищ Иванов уже был зарубежным резидентом, которого из-за раскрытия Олегом Гордиевским срочно перевели из Финляндии в Кению. Так что у него была возможность сравнить личные воспоминания о мирах советского периода с обстановкой на местности. Но больше всего этого человека шокировал мир девяносто второго года, где я вывернул наизнанку все, а не только злосчастного гражданина Хасбулатова. На этом фоне обновленный девяносто пятый год, несмотря на погром Америки, принципиально иную ситуацию на Балканах и полуотставку Ельцина, смотрится «почти как обычно», потому что здесь, внутри России, я лишь предвосхищал удачные решения Основного Потока. Вот сейчас он напишет свой четвертый и последний рапорт товарищу Путину, и затем мы снова встретимся и поговорим.

24 января 1995 года, 1 8 : 0 5 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

— Добрый вечер, Сергей Борисович, — сказал я, пожимая руку товарищу Иванову. — Рад видеть вас после возвращения из увлекательного и познавательного путешествия.

— Добрый день, Сергей Сергеевич, — ответил представитель товарища Путина. — Путешествие действительно оказалось увлекательным, познавательным и даже немного шокирующим. Неужели было возможно с такой бесцеремонностью вмешиваться в уже свершившиеся исторические события?

— Если задача поставлена Свыше, то возможно все, — безапелляционно отрезал я. — Есть свои и есть чужие, а потому неизбежна война до окончательной победы, когда враг не сможет подняться и попробовать повторить попытку. У меня, знаете ли, по большей части не бывает времени возвращаться к пройденному материалу и совершать работу над ошибками.

— Кругом враги? — хмыкнул товарищ Иванов.

— Скажем так, врагов предостаточно, — пояснил я. — Тем более, что в спокойные и мирные времена меня не посылали. Куда бы мы ни пришли, везде лилась кровь невинных, слабых и беззащитных, а потому приходилось, обнажив меч, задавать обнаглевшему врагу вопросы, на которые у него не находилось ответа. Впрочем, результаты этой работы вы должны были видеть своими глазами.

— Да, я это видел, — подтвердил Сергей Иванов, — да только нас учили, что недопустимо вмешиваться в чужие дела.

— Во-первых, русские, в каком бы мире и веке они ни жили, для меня не чужие, — парировал я. — Во-вторых, бывают моменты, когда невмешательство равносильно преступному равнодушию. Все это — вражеская дебилизующая и демобилизующая пропаганда, нацеленная на то, чтобы превратить человеческое общество в набор ничем не связанных отдельных индивидуальностей. И тогда с каждым можно будет делать все, что захочется, потому что на помощь ему никто не придет. И на это же нацелены ваши законы, почти до нуля ограничивающие самооборону и взаимовыручку граждан. Мне известно, что тот, кто окажет активное сопротивление бандитам, защищая себя, своих близких или случайных знакомых, неизбежно сам подвергнется за это уголовному преследованию. Или, быть может, вы скажете, что это не так?

И тут мой гость промолчал. Врать ему не позволял модус операнди, чай, не адвокат какой-нибудь, который за деньги будет выгораживать даже маньяка-людоеда, но и подтверждать мои слова ему было стыдно.

— Так вот, — сказал я, не дождавшись реакции, — все это было сделано для того, чтобы сопротивления насильникам и убийцам в критический момент не оказала и вся страна в целом.

— Но мы же сопротивление оказали, — возразил мой гость.

— Вы — да, — хмыкнул я, — потому что у вас с Владимиром Владимировичем была политическая воля и вы осознавали серьезность ситуации. Но сколько там у вас, на Москве, таких суетливых деятелей, что бегают и кричат, что Чечня — это не их дело, а потому ее следует оставить в покое, а ведь есть и те, что с той или иной степенью активности и вовсе поддерживают кровавых ичкерийских борцов за прибыли международного капитала. Думаете, я не знаю о тех журналистах и правозащитниках, которые мотаются к бандитам как на работу? В том мире, где мы сейчас находимся, взял я таких с поличным целую пачку, прямо в логове у Дудуева. Полный, как говорится, набор — от депутата Ковалева до журналистки Политковской. И у вас там то же самое, если не хуже, потому что вся эта либеральная нечисть шкурой чувствует свое скорое развоплощение, и от отчаяния становится еще безумнее. Влияние их идей на народ необратимо съеживается и исчезает, и вместе с тем снижается их ценность для разных западных организаций, занимающихся у нас продвижением демократии, толерантности к разным извращениям и меньшинствам, а также бездетности. Пан Березовский уже сказал, что для обслуживания нефтяных и газовых месторождений вкупе с газопроводами России достаточно пятидесяти миллионов населения, а потому его единомышленники, и у нас дома, и на Западе, изо всех сил будут стремиться достичь этого целевого показателя. И никого им при этом не жалко — ни женщины, ни старика, ни ребенка.

— Да, — согласился Сергей Иванов, — Березовский — это еще та сволочь. Только сделать с ним на данный момент мы ничего не можем. Руки коротки.

— У меня руки как раз подходящей длины, — заверил я. — Только вот такие люди, как он — это не причина, а следствие вашей главной проблемы. Коммунизм как идея умер, но на смену ему ничто не пришло. Мы, русские — все же не какие-нибудь европейцы, которым достаточно сытной жрачки из корыта. Поиск смысла жизни — составная часть нашего бытия, а тут никак без руководящей идеи, которая будет соборно принята большей частью народа…

— Нашей конституцией всякая государственная идеология запрещена, и даже заговаривать об этом считается неприличным, — каким-то бесцветным голосом произнес товарищ Иванов. — Коммунизм, как вы правильно сказали, умер, и на этом с идеями все. Нам бы страну защитить и отстроить, а не искать какой-то малопонятный смысл жизни для всего человечества. Мы уже это делали, и в итоге остались у разбитого корыта.

— «Защитить и отстроить страну» — это тоже государственная идеология, именуемая патриотизмом, — назидательно произнес я. — И идея «хватай все, что плохо лежит» — тоже идеология, только с противоположным знаком. Только она сосредоточена в кругах, непосредственно прилегавших к телу господина Ельцина, и даже страшно подумать, что будет, если эта мысль овладеет широкими массами. Цензурными словами такую ситуацию описать будет нельзя, и никаких, даже относительно хороших, исходов у страны в таком случае вовсе не останется. Вы можете верить или нет, но сразу после объявления результата выборов эти люди, толкаясь локтями, начнут перегруппировываться, стараясь поплотнее облепить нового повелителя, дабы получать ништяки уже от его щедрот. Когда в стране неизбежно начнется экономический подъем, значительная часть финансового результата от этой бурной деятельности большими и малыми ручейками потечет за границу через оффшорные конторы, на которые будет оформлена собственность, и это явление назовут «утечкой капитала». Свидетельством тому — миллиарды долларов, наскирдованные разными ушлыми личностями на «черный день» в западных, преимущественно британских, банках.