Год 2000-й. Перелом эпох (СИ) - Михайловский Александр Борисович - Страница 31

Следующей остановкой был мир Содома. Сначала капитан Зотов с высоты показал моему гостю Тридесятое царство, сказав, что сюда они еще вернутся, потом свозил в бывшему городу Ашору, уже переименованному в Новый Кельн, показал несколько поселений содомитян на побережье, где крупные латифундии перемежались с большими и малыми населенными пунктами. Рабочие остроухие, пашущие поля на трицератопсах, и тиранические морские ящеры, прекрасно видные с небольшой высоты, давали понять, что по своей природе этот мир — ничуть не меньшая экзотика, чем предыдущий. Потом, поскольку местное солнце уже клонилось к закату, да и по личным часам Сергея Борисовича близилась полночь, «Каракурт» за номером два совершил посадку на территории бывшего парта танкового полка. Промежуточная конечная, пассажиры покидают вагон, сегодня трамвай дальше не идет.

В Запретном Городе капитан Зотов дал моему гостю побродить по местности и пообщаться с местным населением и обучающимися на воспитателей советскими сиротками и разведенками, потом отвел на ужин в Башне Силы. Закончился насыщенный день в Госпитале, где Галина Петровна после первого же взгляда погнала нового пациента в ванну. И тут же, по своему обыкновению, как лист перед травой, прямо из воздуха появилась Лилия, поддержав рекомендацию коллеги. Мол, побывать в Тридесятом царстве и не провести ночь в релаксационной ванне — это совершенно не по фэн-шую. А где ванна, там и засада, то есть обучающий сон от Духа Города. Вышел из него товарищ Иванов совсем другим человеком. Все ему там показали и рассказали, и теперь на местности больше не требовалось пространных объяснений: увидел, вспомнил, опознал.

Дальше пошли бывшие миры Основного Потока. Мир славян, шестой век нашей эры. Париж и Лондон еще большие деревни, правда, столица королевства бриттов, англов, саксов и ютов интенсивно строится. Того, что я передал королеве Виктории, вполне хватило для наведения шороха на местную камарилью. Правительница она все же первоклассная, и избавление от демонов ни на йоту не уменьшило ее талант. А вот и Константинополь — город хитроумных и заносчивых ромеев, знающих, однако, что стоит им натворить чего-то не того, и ужасный артанский архонт Серегин сделает так, что небо покажется с овчинку. Поэтому хорошо, что «Каракурт» осуществлял облет Города под маскирующим полем, иначе паники было бы как в последний день Помпеи. Засыпанный снегом до самых крыш Китеж-град Андрей оставил на сладкое. Не было тут в те времена никакого города, а теперь есть, и дым из тысяч очагов сливается в серую пелену, которую легкий ветер сносит за Днепр. Первое восточнославянское государство за триста лет до Рюрика тут есть, и будет теперь стоять вечно.

Мир Батыевой Погибели тоже был засыпан снегом. Вон стоит спасенная Рязань, вон там, в болоте, захоронена вся татаро-монгольская орда, а вот тут тактическим плазменным ударом во время остановки на ночевку был уничтожен тумен Бурундая. Кто на наших с войной налезет, тот будет жить недолго, но очень интересно. А вот там, в стольном граде Владимире проживает верховный князь Северо-Восточной Руси Александр Ярославич, которому не довелось стать Невским, потому что ярл Биргер в изменившихся условиях струсил идти воевать Русь. При этом над Юго-западными княжествами главный князь Ярослав Всеволодович. Живут отец с сыном дружно, и врагов тоже бьют вместе. Вот в окрестностях Полоцка лагерем стоит объединенное русское войско, и подкрепления к нему все подтягиваются и подтягиваются. А вон там Миндовг собирает свои рати, чтобы, значит, одновременно укусить псов-рыцарей с другого бока. И это не просто локальный конфликт из-за приграничных территорий, а полная ликвидация плацдарма европейских колонизаторов, после чего угрожаемым останется только западное направление.

А вот и мир бывшей Смуты в начале семнадцатого века. На престоле в Москве сидит царь Михаил Первый, только не Романов, а Скопин-Шуйский, один из талантливейших русских полководцев за всю историю. Он настоящий рюрикович, как того и хотело местное общество, а еще очень хороший человек. Поляков тут к Москве не подпустили и близко, разбили на дальних подступах, практически полностью обнулив не только отряды запорожцев, воевавших за право грабить, но и польское регулярное войско. Запорожцев в польский король может набрать еще сколько угодно, но без опоры на регуляров эти бандиты полякам не подмога, а угроза. Лжедмитрий тоже казаковал очень недолго, а когда с него сорвали маску, оказалось, что это самый младший из братьев Романовых, зело претерпевших от подозрительности Бориса Годунова и дурацкого рвения его родственника Семена, что служил начальником Тайного Приказа и искал крамолу в каждом чихе.

Потом состоялось посещение Крыма, и после его облета «Каракурт» пошел на посадку у Бахчисарайского дворца. Как же посетить это место и не засвидетельствовать свое почтение ее хозяйке, константинопольской императрице и бахчисарайской царице Дагмаре Первой, в прошлой жизни вдовствующей императрице Марии Федоровне? А той тоже интересно встретить умного человека из верхних миров и поговорить с ним по всему спектру вопросов от моды до политики. Короче, это была вторая ночевка товарища Иванова за пределами родного мира, а о прочем я умолчу.

Наутро полет продолжился. Миры Петра Второго, который на самом деле Первый, Бородинской битвы, Крымской войны и обороны Порт-Артура пролетели, можно сказать, на одном дыхании, ибо там тоже поговорить не с кем и не о чем, да и все действие происходило на одном участке местности, осмотреть который можно максимум за полчаса. Мир Первой Мировой войны — это совсем иное дело — история-то оказалась престранная, которую не учат в школе, да и география боевых действий тоже была преобширной, поэтому Андрей дал слово искину «Каракурта», которого перед этим полетом подключили к дополнительным базам данных. Вот так тоже бывает: все оказалось совсем не тем, чем казалось. И только русские солдаты и офицеры, как были настоящими героями, к нашему времени незаслуженно забытыми, так ими и остались.

Однако больше всего товарища Иванова впечатлил конечный итог моей бурной деятельности. Мол, это надо было суметь — переиграть войну с противоположным исходом еще до Рождества четырнадцатого года, не задействовав миллионные дополнительные контингенты, на одной только тактике и дипломатии. При этом воцарение тандема из императрицы Ольги Николаевны и ее мужа, молодого (относительно) революционера-большевика Кобы, проходило по статье «прочее», хотя на самом деле работало на закрепление достигнутого результата. Ольгин папенька, если оставить его на троне, в любой момент опять мог все прогадить, но так и ничего не понять.

А вот у Кобы с Ольгой на март шестнадцатого года все уже определено: ликвидация безграмотности одновременно с созданием общенациональной системы здравоохранения, индустриализация и новый этап переселенческой программы вкупе с артелизацией деревни. Страна на подъеме; как грибы после дождя, то тут, то там возникают новые заводы, фабрики, электростанции, и уже есть вполне определенные планы на следующий год начать строить ДнепроГЭС.

Потом из марта шестнадцатого года капитан Зотов перепрыгнул в май девятнадцатого, а там обстановка в корне отличается от той, что была в Основном Потоке. Никакой гражданской войны нет и в помине: последние ее искры удалось затоптать к лету прошлого года, когда в Основном потоке все только-только разгоралось. Однако стоило принять несколько важных решений и выкинуть из большевистского ЦК самых одиозных товарищей, как все стало налаживаться буквально на глазах. Андрей так и сказал: мол, слушайтесь товарища Серегина, он дурного не посоветует.

Потом Андрей открыл канал в октябрь сорок второго года, и там тоже все оказалось не таким, как обычно. Европа уже поделена между советским союзом и моей империей, вялые боевые действия продолжаются еще вокруг Британии, которая утратила Египет с Суэцким каналом и Палестину, и теперь вынуждена гонять транспорты со снабжением для отчаянно сражающейся индийской группировки вокруг Африки, а это вовсе отскок в середину девятнадцатого века. И в то же время германские и итальянские рейдеры проходят в Индийский океан напрямую и творят на коммуникациях просвещенных мореплавателей все, что взбредет в голову, а Америка вышла из Атлантического пакта. В войне на Тихом океане теперь каждый сам за себя, а также Вашингтон теперь требует от Лондона за все поставки рассчитываться живыми деньгами, и не бумажными фунтами (по сути долговыми расписками), а металлическим золотом или другими ликвидными ценностями — например, предметами искусства из музеев. В подобных условиях лаймиз долго не протянут, несмотря на знаменитое упрямство Черчилля.