Первый секретарь (СИ) - Ясинский Григорий - Страница 38

— Понимаю. Всё, что узнаю, сообщу сразу. Комитет использовать не дам в любом случае.

Обещать ему трое суток я не стал. За это время Микоян вполне мог поговорить с Галюковым, затем с Игнатовым, а потом позвонить кому-нибудь из нас. Я уже сделал достаточно, чтобы каждый подобный звонок обязательно приняли за подтверждение моего рассказа.

Брежнев постепенно вернул себе обычный тон. Договорились о понедельнике, о Суслове, о том, что Подгорный поговорит с Полянским без обещаний от чужого имени. Всё снова выглядело почти разумно.

Только теперь никто не говорил об октябре.

Глава 14

После нового звонка Леонид Ильич подтвердил — Воронову оставили обсуждение преемника до общего разговора. Подгорный предупредит его, что мы приедем со своим предложением.

— Теперь доволен? — спросил он Сашу.

— Теперь я могу говорить с ним, не опровергая твоих обещаний, — согласился Александр.

— Моих ты и раньше не мог опровергать. Своих поменьше раздай, — сейчас Леонид Ильич всем недоволен.

«Он уже сейчас что-то чувствует. Потом вспомнит весь разговор по минутам, свою внезапную панику, поймет, что вся опасность существует только на моих словах. Но Микоян со своим расследованием поможет нам уверенно утверждать, что оно идет. Как только доберется до Игнатова, тот сразу же поставит Леонида Ильича в известность, — уверен я. — И опять здорово испугает!»

Косыгина я оставил за нами с Шелепиным. По военным Леонид Ильич предложил Миронова.

— Он там всех знает, — объяснил он. — И с Родионом Яковлевичем разговаривает. Не надо вам самим бегать по маршалам, слишком заметно будет. Приезд председателя КГБ к министру обороны слишком бросится в глаза.

«Вот такого нам как раз не надо. И Малиновскому будет полезно узнать, что Комитет симпатизирует заговорщикам. И нам тоже требуется понимать, что думает сам маршал. Тем более мне есть, что ему сказать наедине про назревающий вьетнамский конфликт, где можно вволю опробовать новое оружие».

— С министром должен быть прямой разговор, — возразил я. — Я попрошу Алексея Николаевича его устроить. Миронов может участвовать, если министр сочтёт нужным.

— Ты с Николаем Романовичем из-за проверки ещё не закончил ругаться? — Брежнев в курсе всего, что у нас случилось с его преданным сторонником.

— Проверка продолжается, как договорились. Здесь ведь совсем другая задача, — невозмутимо ответил я.

— Тогда и не переноси сюда ваши отношения. Он нам нужен, — выставил условие Брежнев.

Я не стал спорить о Миронове при всех, тем более Леонид Ильич полностью прав. Брежнев уже согласился выяснить позиции участников до возвращения Хрущёва. Теперь следовало закрепить хотя бы то, ради чего я приехал.

— Леонид Ильич, завтра у Саши мы называем срок. После возвращения Никиты Сергеевича ставим вопрос об освобождении. Если поддержка не собирается, узнаём об этом в ближайшие дни. Ты согласен?

— Согласен выяснять. Но я не обещаю за тех, с кем ты теперь сам хочешь говорить, — ставит условие Брежнев.

— За них никто и не просит, — ответил я.

— И, если Воронов скажет, что Сашу не поддержит, ты мне потом не объясняй, что Подгорный его испортил.

— Я спрошу у него самого, почему не поддержит? — пообещал Шелепин.

Саша уточнил время завтрашней встречи, и мы стали собираться на выход.

* * *

Потом постояли около моей машины, поглядывая на окна квартиры.

В окне столовой ещё было видно Подгорного, тот что-то объяснял Брежневу, оба стояли над столом.

— Ты решил всех нас загнать в один срок, — сказал Шелепин. — А если Никита действительно начнёт проверять завтра?

— Начнёт. Только не потому, что я только что напугал Леонида. Потому что Сергей уже пришёл к нему с фамилиями.

— Это не ответ, — нахмурился Александр.

— Тогда вот тебе другой. Сегодня Леонид за пять минут назвал Суслова, Шелеста, Воронова и Полянского. Не потому, что мы ему подсказали. Он уже знает, в каком порядке к ним идти. Дай ему еще немного времени — и мы с тобой будем спорить не о том, кто станет первым. Нам сообщат, что вопрос окончательно решён, предложат поддержать его кандидатуру ради партийного единства.

Шелепин усмехнулся, но весёлого в его улыбке ничего не было.

— Как Николай на прошлой неделе выступил.

— Только дело будет гораздо лучше подготовлено, чем Николай начал, — уверен я. — Против всего ЦК мы не пойдем. И против Президиума тоже.

— А ты уверен, что сейчас не сделал то же самое? Решил за всех, когда им надо спешить?

Вопрос попал точнее, чем мне хотелось.

— Нет, — ответил я. — Не уверен.

Саша наконец посмотрел на меня нормально.

— Вот это уже похоже на правду.

Шелепин уже собирался уезжать, но задержался.

— В следующий раз, если собираешься соврать Леониду, сначала скажи мне. Хотя бы после того, как соврёшь, но раньше, чем я начну ему помогать.

— Договорились.

* * *

На «Динамо» мы приехали порознь. Саша добрался раньше, когда я нашёл его в ложе, встретил меня с таким укором, будто больше всего за сегодняшний день я провинился именно перед футболом.

— Четыре наши уже положили. У Федотова три, а мы просидели у Николая над борщом.

— Наш разговор стоил того времени, ведь мы пришли к общему решению, — напомнил ему я.

На поле никого не было, шёл перерыв. По трибунам перемещались люди с папиросами и бутылками воды, кто-то внизу доказывал соседям, что ярославцы и вторую половину не выдержат.

«Не выдержат, наши еще шесть забьют, но и пропустят тоже», — можно на пари забиваться. — Только председателю Комитета не солидно будет, да и не с кем пока. Хотя Саше можно предложить, он еще сильнее удивится словам своего товарища, теперь слишком часто знающего будущее'.

Рядом с нами оставалось несколько свободных мест. Саша положил на одно программку, но я не сел. Ведь у входа толпились люди, ожидавшие знакомых, разговаривать при них не хотелось.

— Давай пока пройдёмся, — предложил я. — До начала успеем.

За ложей нашёлся свободный участок галереи. Оттуда было видно поле, а подходивших к нам людей можно было заметить заранее. Сопровождавший меня сотрудник остался у входа, я попросил его не пускать к нам с приветствиями, пока мы разговариваем. Саша прислонился к ограждению и стал ждать.

— У Никиты пока один слух от сына, — сказал я. — Микоян ещё даже с Галюковым не встретился. Бумаги на столе были по хозяйству. Никакого материала на нас мне не показывали, и я не видел признаков, что он у них есть.

Шелепин некоторое время смотрел на меня, потом перевёл взгляд на пустое поле.

— Я так и подумал, когда ты про фамилии начал. Если бы он знал то, что ты Леониду описал, с охраны бы не начинал. Но с Микояном ты сильно добавил.

— Добавил. Он только собирается выяснять, что услышал Галюков. Никита пока ему верит меньше, чем собственному представлению о нас. Уверен, что сам нас выдвинул и мы на него не пойдём.

— Но вызвать к себе все равно собирается? — спросил Саша.

— Собирается. На неделе. Поговорить о том, почему мы недовольны и не рассказываем ему прямо. Это я передал точно.

— Передал-то точно. Только Леонид теперь думает, что его позовут объяснять заговор.

Саша говорил негромко, без возмущения. Ему требовалось понять, на что мы теперь могли опираться, а что существовало только в моей версии. Он тоже понимал, что правдивыми рассказами историю не изменить.

— Про тебя Никита сам вспомнил, — продолжил я. — Про Косыгина тоже. Не Галюков вас перечислял. Во всяком случае, при мне этого никто не сказал. Микоян спросил про Игнатова, я ответил, что о смене руководства со мной не говорил. Предложил самому заняться Галюковым, он отказался. Хочет поговорить сам.

— И когда поговорит, выяснится, что мы сегодня собрались раньше него.

— Может выясниться. Поэтому нам надо успеть договориться, пока они проверяют только слух. Ждать, когда у них будет что-нибудь посерьёзнее, никакого смысла больше нет. Мельница уже мелет, какая-то мука у Микояна и потом Хрущева все равно появится после первого расследования. В любом случае показания Галюкова приведут к Игнатову, какое-то время тот может молчать. Но может и не молчать, а рассказать все сразу, тогда уже вопросы найдут Брежнева с Подгорным. И меня тоже, я уверен, что они обещали помощь от Комитета и от меня ему лично. Как раз Микоян переговорит со всеми к возвращению Хрущева из Польши. То есть эти три дня у нас будет точно, но вот дальше ничего гарантировать нельзя, — объясняю я Александру, все равно подгоняя его.