Патриот. Смута. Том 20 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 29

И в этот момент он через дикий гул стихии снаружи и шум потоков воды, а также крики, услышал очень явственный звук разрезаемой ткани. Резкий треск, порыв воздуха, мокрого и полного дождевых капель.

В образованном проеме на доли мгновения застыла сгорбленная фигура. А потом. Потом она метнулась к нему!

Глава 14

Севернее Пскова. Шведский лагерь.

Густав Адольф, несмотря на пронизывающий его ужас, был человеком тренированным и обученным боевым премудростям. К тому же молодость и то, что происходило с ним в последние недели, придавало ему стремление и невероятное желание жить и побеждать. Несмотря на накатывающий ужас, на таящуюся в глубине души панику. Ему было невероятно страшно, но инстинкты сработали. Тело дернулось к оружию. Благо мечевая пара, шпага и дага, лежали вместе с перевязью рядом. Он пожалел, делая это, что лег спать не зарядив пистоль. Проклинал свою дурость и нерасторопность.

Юность! Неопытность!

Промокший насквозь человек, облаченный в какие-то шкуры, походил на дикого зверя. Грязный как черт, пахнущий болотом и лесом, действовал как мог бесшумно. Он разбрызгивал вокруг себя воду. Она лилась с него просто потоком. Его малость потряхивало, видимо от холода, который ворвался в теплоту и уют шатра вместе с ним. А может от возбуждения. Как никак, он пришел покончить с принцем.

— Улоф! — Заорал Густав, понимая что оружие он достать не успевает. Только схватиться за рукоять. Рвануть на себя. Подтянуть. Все.

Его убийца был быстр и собран. Он хорошо видел в темноте или действовал на инстинктах. Черт его разберет. В руках зажат темный нож, лезвие не блестело, но оно точно было там. Расстояние между жертвой и охотником он сократил до минимума в два прыжка. Ударил ногой пытавшегося отползти, завязнувшего в одеялах и шкурах принца. Тот застонал, ощутив острую боль в ноге. Именно туда пришелся удар.

Оружие было в руках, но вытащить его. Слишком долго.

Убийца ударил еще раз, пытался отбросить ногой схваченную перевязь, попал по рукам. Густав отпрянул, попытался отползти, скрипя зубами. В темноте он не очень понимал что происходит, приходилось действовать на ощупь.

Миг, и убийца понял, жертву надо давить. Все решали мгновения.

— Улоф! — Орал принц что было мочи.

А эта грязная туша шлепнулась рядом на колени. Придавила его к земле. Принцу повезло что враг был вооружен только ножом. Будь у него копье или… Или не промокший пистолет, все бы кончилось очень и очень быстро. А так ему пришлось навалиться сверху.

Они схватились. Мокрый, грязный, злой как сущий дьявол, человек смердел. Но не это было самым страшным и опасным. Нож пытался достать до груди, до бока Густава. Он выставил руку с ножнами. Уперся, держался и отбивался. Пытался свалить противника, подмять под себя. Но это было очень и очень непросто. Нападающий убийца орудовал своим ножом хорошо. Прикладывал усилие. Заливал шкуры водой. Руки его были холодны, а глаза полны ненависти и презрения. Он не издавал ни звука, скалился, давил, стремился вогнать нож. Бил, поднимал руки вновь, бил еще раз, пытаясь преодолеть защиту, выставленную обороняющимся. На второй удар ему это почти удалось. Третий. Замах.

Нет! Господь всемогущий! Нет!

За спиной убийцы появился Улоф. Он недолго думая, уколол врага в спину своей шпагой, извлеченной заранее из ножен. Нападающий захрипел, обдал вонью изо рта свою жертву. Дальше слуга уколол еще раз. Он не целился в шею, боялся задеть принца. Все так же вогнал клинок в спину. А дальше отпустил его и врезал пинком раз, второй.

Промокший до нитки ослаб. Он все еще отбивался, но кровь выступила у него на губах. Капала на принца. Усилие, и молодому Ваза удалось в едином порыве с очередным пинком Улофа, скинуть его с себя. Завалить на бок.

Раздался стон. Клинок слуги видимо вошел, резанул сильнее.

Густав отпрянул, отскочил, начал подниматься.

— Нет. Нет! Мой король. Он мог быть не один! — Выкрикнул Улоф, пиная поверженного противника. Шпагу вытащить из его спины он уже не успевал никак. Но в руке у него появился приличных размеров нож. А лицо не сулило ничего хорошего.

Слуга предостерегал и оказался прав. В миг, когда Густав поднялся и выхватил шпагу, из прорези, через которую внутрь лил потоками дождь и дул ветер, появилось дуло аркебузы, нацеленное прямо на Густава Адольфа.

— Нет! — Принц что есть силы швырнул перевязь и что в ней было прямо в стрелка, стоящего где-то там под потоками дождя.

Свенсон замешкавшись всего на мгновение, недолго думая прыгнул, встал между стрелком и принцем, оттолкнул своего господина. Щелкнул спуск.

— Сука! — Значения этого слова на русском оба шведа не знали. Но звучало это как брань.

Рывок.

Улоф вылетел из шатра вслед за удирающим вторым нападавшим. Не успевал. Поток воды ошеломил его до невозможности. Слишком резко он из темного шатра выскочил во мрак ночи, где бесновался сущий тайфун. Рядом полыхнула молния, громыхнуло так, что казалось выстрелило из массивной пушки.

— На! — Он метнул свой нож в удирающий через дождь силуэт.

Попал. Помчался следом, и шагах в семи, десяти от прорезанного шатра, увидел рухнувшее ничком тело.

— Идиот! — Внезапно пришла в голову мысль. Ведь врагов могло быть больше двух. Повернулся, устремился к шатру обратно. Основная цель спасти принца. Густав Адольф должен жить. Без него слугу ждет только смерть. И ничего больше. Только так можно подняться и выбиться хоть куда-то из того дерьма, в котором он пребывал все свои годы до последних недель. Спасение принца стало для него неким лучом надежды. И гасить его он совершенно не собирался.

Услышавшие неразбериху бойцы, самые близкие, самые верные, боролись рядом со стихией. Кто-то из них окликнул Свенсона.

— Что там? Кто ты? Что стряслось?

— Враг! На короля! На Густава напали! — Выкрикнул слуга. Ему было некогда объяснять. Нужно вернуться и проверить нет ли еще нападающих.

Он влетел в шатер и за спиной услышал крики. Поднималась тревога. Казалось до ушей его донесся звон сабель. В полной темноте, через порывы ветра и потоки воды, творилось что-то непонятное.

Кто осмелился напасть на них в такую непогоду? Что за безумцы пробрались через дождь и ливень, пожертвовали собой?

Густав тем временем пытался зажечь свечу, припав на одно колено. Но ветер, рвущийся из прорезанного полога, не давал это сделать, сбивал искру. Принц, как только слуга оказался у шатра, вскочил. В руках у него было оружие.

— Убью. — Процедил он, пялясь в темноту и почти ничего не видя.

— Это я, мой король. Только я.

— А. Господь милостивый. Свенсон. Улоф. Ты спас меня. Прикончил этого и… — Густав указал на полог. — Ты прикрыл меня. Оттолкнул.

— Это… Это честь для меня, мой король. — Сейчас Улоф понимал, что по факту рискнул всем, жизнью своей ради этого человека.

— Нам надо… Нам надо… — В словах принца слышалось сомнение. — Кто это был?

— Не знаю, мой король. Дозвольте.

Слуга проследовал внутрь, попытался как-то прикрыть за собой прорезанную дыру. Естественно, у него считай ничего не вышло. Нужно шить. Да и то,в такой потоп это будет работа на скорую руку, мало чем помогающая.

Лучше заняться убийцей.

Он искал глазами силуэт. Тьма была почти непроглядная, но все же приметить тело ему удалось. Подошел, наклонился.

Густав Адольф замер вблизи у нового, прорезанного входа в шатер. Держал промокшую перевязь и ножны. В руках была шпага. Его было видно ощутимо лучше на фоне той серости, что стояла вне шатра. Внутри тьма была почти непроглядной, а снаружи все же было светлее. Славный воин, словно с картин сошедший на грешную землю. Статный, крепкий, молодой. Но Улоф отметил, что его несколько трясет, королю невероятно страшно. Ведь он даже не промок. Здесь было что-то иное. Что-то в его голове. Ужас.

Это пройдет. Мой король справится со всем этим, и Улоф поможет ему в этом.

— Поймал? — Задал вопрос принц дрогнувшим голосом. Вздохнул и добавил. — Улоф. Ты поймал его? Того второго?