Слово чести (СИ) - Хай Алекс - Страница 18

— То есть идеальное место и для тихого веселья, и для тихих неприятностей, — заметил я.

— Именно.

Штиль у окна шевельнулся.

— Разрешите, Александр Васильевич.

Я кивнул. Штиль по своей воле в разговор вступал примерно так же часто, как случаются лунные затмения, — а значит, хотел сказать что-то стоящее.

— Маска нужна не для красоты, — сказал он, не отходя от окна. — И не для игр. Маска нужна, чтобы лица не было видно. А лицо прячут, когда занимаются тем, за что лицом потом стыдно.

Денис поднял на него глаза.

— Логично.

— Есть заведения, — неторопливо продолжил Штиль, тщательно подбирая слова, — где гости собираются в масках. Так называемые закрытые клубы. Платишь, надеваешь маску — и ты будто бы никто. Никаких имён, никаких чинов. И, значит, никакой ответственности. — Он сделал паузу. — А где нет имени и ответственности, там быстро находится спрос на всякое. На то, чего приличный человек при свете дня и под своей фамилией себе не позволит.

Он замолчал — тактично, не вдаваясь в подробности. Но мы с Денисом давно не были детьми.

Картина складывалась вполне ясная. Вино рекой, дамы определённого толка, дурманящие сознание вещества, карты по-крупному и прочий ночной декаданс, до которого так охочи скучающие господа с тугими кошельками и пустыми головами. Сообщества, живущие за плотно задёрнутыми шторами, где главная ценность — не быть узнанным.

— Прелестно, — сказал я. — То есть меня, возможно, зовут не танцевать, а валяться в чьём-то закрытом борделе под видом светского развлечения.

— Возможно, — ровно подтвердил Штиль.

Денис поморщился с искренним отвращением.

Я понимал его прекрасно — мы с ним были, что называется, одной породы. Ни ему, ни мне подобные забавы были не интересны никогда. Денис всю сознательную жизнь работал как проклятый, выстраивая карьеру и репутацию, и спускать всё это в яму ради сомнительного веселья — увольте. А у меня и без того хватало, на что тратить ночи. Камни, как выяснилось, бывают занимательнее любых куртизанок.

— В жизни не бывал ни в одном таком месте, — сказал Денис. — И, благодарю покорно, не собираюсь.

— Аналогично, — отозвался я. — Но тогда вопрос становится только интереснее. Если это и впрямь какой-то закрытый клуб, то с какой стати его хозяин зовёт туда именно меня? Я не его публика. Это же видно за версту.

— Вот это, — Денис ткнул пальцем в карточку, — и есть самое неприятное. Тебя зовут не наугад. Тебя зовут адресно. Кто-то знает, кто ты, и всё равно зовёт. Либо не понимает, с кем имеет дело, либо понимает слишком хорошо.

Мы помолчали. Кофе остыл, и пить его уже не хотелось.

— Сделаем так, — сказал наконец Денис. — Я аккуратно поспрашиваю в своих кругах. Без шума, между делом. Может, кому из знакомых тоже прислали такую коробочку — тогда хоть будет от чего плясать. А ты пока ничего не предпринимай и уж точно никуда не суйся.

— И в мыслях не было, — ответил я.

Денис посмотрел на меня с подозрением — он знал меня не первый год, — но настаивать не стал. Мы пожали руки, я забрал коробку, и мы со Штилем вышли.

— Спасибо, — сказал я уже на лестнице. — С кофе и совет.

— Не лезь в этот сад, Саша, — отозвался Денис мне вслед. — Сердцем чую, добром не кончится.

Остаток дня я провёл в мастерской — за делом, которое хотя бы не подкидывало мне новых загадок.

Мы с Лидией Павловной засели за макет «Сингулярности», прикидывая, куда пристроить два новых камня, которых потребовала обновлённая схема с изумрудом. Мать рисовала варианты, я отбраковывал, мы спорили — словом, занимались любимым семейным спортом. К вечеру композиция начала складываться, и о чёрной коробке я почти забыл.

Почти.

Потому что вечером, поднявшись к себе, я всё-таки набрал ещё один номер.

Если кто и разбирался в петербургских увеселениях лучше Дениса — то это была Алла Самойлова. Денис на балы ходил по необходимости. Алла — со знанием дела, держа в голове, кто, где, с кем и по какому поводу. Светская жизнь была её родной стихией, как для меня — мастерская.

Экран засветился, и появилась она — в комнате их особняка на Елагином острове. Волосы девушки были распущены, на плечи она накинула вязаный кардиган. Без светской брони она была совсем другой — живее, теплее. И, чёрт возьми, ещё красивее.

— Александр Васильевич. — Она улыбнулась. — Какая честь! Вы звоните мне сами, без напоминаний… Маман была бы в ужасе.

— Маман, надеюсь, уже спит, — отозвался я. — А у меня к вам дело, в котором, кроме вас, мне никто толком не поможет.

Я поднёс к камере маску и карточку и коротко всё рассказал.

Улыбка с её лица сползла. Алла подалась ближе к экрану, разглядывая их.

— Так… Прочти ещё раз. Медленно.

Я прочёл. Алла слушала, хмурясь всё сильнее, и под конец покачала головой.

— Странно, — сказала она. — Очень странно. Это не светский маскарад, зуб даю, Саша. Я знаю всё, что готовится в городе на ближайший месяц, — положение обязывает. Никакого бала в Саду Бенуа не планировалось. Ни тематического, ни какого. А дворянский маскарад без темы и без оповещения — это нонсенс. Так не зовут.

— То же самое мне сегодня сказал Ушаков.

— Денис Андреевич прав. — Она помолчала, накручивая прядь волос на палец — верный признак, что она напряжённо думала. — Но я знаю пару… сообществ. Закрытых. О них в афишах и газетах не пишут. И вот они как раз могли бы прислать что-то в этом духе. Маска, тайна, «защита имени»… Очень на них похоже.

— И что это за сообщества?

— А вот этого, — Алла назидательно подняла палец, — приличной девушке знать не положено! И уж тем более рассказывать. — Уголок её рта дёрнулся. — Но кое-что я слышала. И, пожалуй, смогу осторожно навести справки. У меня есть знакомые, которые знают больше, чем следует.

— Только осторожно, — сказал я. — Не хватало ещё втянуть в это тебя.

— Я всегда осторожна, — отозвалась она. — В отличие от некоторых, кому присылают чёрные маски, а он вместо того, чтобы просто их выбросить, носит их по всему городу и всем показывает.

Я невольно рассмеялся. Денис говорил почти теми же словами, что и Лена утром. Кажется, все вокруг сходились на том, что я неисправим.

Мы поговорили ещё немного, уже, слава богу, не о масках. О делах, о всякой мелкой ерунде, которую так приятно обсуждать с человеком, с которым тебе хорошо. На пару минут я даже забыл, зачем звонил.

Внезапно Алла оглянулась на дверь, и её улыбка погасла, а взгляд стал настороженным.

— Мне пора, — шепнула она. — Если маман застанет меня за разговором с тобой, никакого возвращения Китая ждать не придётся — она выдаст меня замуж завтра же, назло всем нам.

— Тогда спокойной ночи. И спасибо.

— Спокойной ночи, Александр Васильевич. — Она чуть понизила голос. — Не ходи в этот сад. У меня нехорошее предчувствие.

Экран погас.

Я ещё долго сидел в темнеющем кабинете, глядя на чёрную маску.

Три человека — Штиль, Денис, Алла — люди разные настолько, что между ними и общего-то — только знакомство со мной. И чем дружнее они меня отговаривали, тем отчётливее я понимал главное.

Это была не вечеринка. Это была ловушка.

Кто-то с деньгами, терпением и хорошим вкусом аккуратно мастерил силок и подвешивал передо мной приманку — заманчивую ровно настолько, чтобы я сунул туда нос. Оставались сущие пустяки.

Понять, кто ставит капкан. А когда узнаю, кто, пойму, зачем.

Глава 10

К утру я созрел для решения, которое ещё накануне казалось мне сомнительным.

Я позвонил Крылову.

Логика была простая. На государственном балу и приёме у Ушаковых Дмитрий Сергеевич держался со мной по-доброму — насколько вообще может держаться по-доброму человек из Особой канцелярии.

Старый товарищ графа, фигура серьёзная. Если анонимные маски в ночных садах хоть сколько-нибудь интересуют его ведомство — мне помогут. А если нет… Что ж, тогда буду распутывать сам, аккуратно. Спросить, во всяком случае, стоило.