Баллада о павших драконах (ЛП) - Паркер Сара А. - Страница 107

— Идите за мной.

Заброшенный воздушный тоннель, в котором я была лишь однажды, выглядит совсем иначе в этом безрадостном свете.

В последний раз я спускалась сюда, когда обустраивала своё убогое убежище, делая его достаточно безопасным, чтобы Эсси могла назвать его домом.

И никогда не думала, что однажды мне придётся воспользоваться этим запасным входом.

Никогда не думала...

Что потеряю её.

Что подведу её.

Я медленно, прерывисто выдыхаю и останавливаюсь возле мусоропровода.

Просунув голову внутрь, смотрю вверх, в темноту, убираю кольцо в карман и открываюсь Булдеру, стискивая зубы от тяжёлого, тягучего звучания его ровной, слишком устойчивой песни.

Ничего не устойчиво, Булдер.

Всё летит к чёрту.

— Guit atah eh, — сквозь зубы произношу я и резко отскакиваю назад, прежде чем меня успевает ударить каменная пробка, сорвавшаяся сверху.

Вместе с ней сверху доносится слабый запах хлеба с баттермином — жестокая насмешка, будто вырванная прямо из глубин моего собственного больного воображения.

Я указываю на отверстие, встречаясь взглядом с Пироком, чьи брови удивлённо взлетели вверх.

— Если заберёшься туда и развернёшься, увидишь вырубленные в стенках выступы. Лезь вверх, пока дальше будет некуда. Потом повернись — найдёшь отверстие, в которое, наверное, сумеешь протиснуться.

Я окидываю его взглядом с головы до ног.

— С трудом.

— Никогда ещё я не чувствовал себя настолько неуверенно, — хмурится он. — И куда именно ведёт этот ход?

— В моё убежище.

Я опускаю взгляд на ладони и вытираю их о плащ.

Хотя они совсем не пыльные.

Просто мне нужно чем-то занять руки.

И смотреть куда угодно, только не на него и не на Каана, который стоит в другом конце тоннеля, скрестив руки на груди, и наблюдает за мной так, как иногда делает.

Когда я точно знаю...

Что он складывает кусочки мозаики.

Тихо пытается меня понять.

— Это тайный вход. Пока будешь через него пробираться, тебя вывернет наизнанку, но эффект временный.

Извини.

Повисает тишина.

Я поднимаю голову.

Пирок смотрит на меня с совершенно ошарашенным выражением лица.

— Ладно... А если я сорвусь?

— Не сорвись. Руны не дадут проходу обвалиться. Бархатный трогг будет ковыряться твоими костями в зубах ещё до конца цикла Авроры.

Я перевожу взгляд туда, где Ахви держит на руках своего детёныша, тихо с ним прощаясь.

— И тогда малыш тебе этого никогда не простит.

Пирок тихо ругается и снова заглядывает в отверстие. Его следующий голос уже отдаётся эхом сверху:

— Это просто пиздец, Рейв.

Для меня тоже.

— Там целый арсенал оружия, есть вода, уборная и место, где можно спать. Но за едой всё равно придётся выбираться наружу, пока Гриффин спит.

Пирок снова высовывается наружу.

Волосы у него теперь торчат во все стороны ещё сильнее.

— Есть ещё что-нибудь, о чём мне стоит знать, прежде чем я отправлюсь покорять эту чёртову дыру?

Да.

Я смотрю на юг, утонувший в тумане.

В этот момент небо ненадолго раскрывается, позволяя увидеть маленькую, чуть кривоватую серебряную луну, которую я так люблю.

Она переплетается с лентами Авроры середины дея.

Но, как обычно, улыбка не появляется.

При виде Насеста Хей я чувствую лишь ледяную скорбь, сжимающую сердце почти до боли.

Перед глазами вновь всплывает воспоминание, которого я коснулась в логове моей иной.

Мгновение, которое я пережила вместе с ней.

Когда я вернулась в собственное сознание, то сразу же отбросила его.

Не захотела смотреть ему в глаза.

Не захотела понять.

Но теперь понимаю слишком хорошо.

Моя иная пыталась показать, что она тоже любила.

Тоже теряла.

Что мы гораздо больше похожи, чем мне хотелось бы признавать...

Я отвожу взгляд.

Запихиваю всё это обратно в глубину сознания.

Прочь.

— Есть одно правило, — хрипло произношу я, встречаясь с яркими изумрудными глазами Пирока, светящимися даже в полумраке. — Ни при каких обстоятельствах не открывай люк в потолке и не поднимайся наверх.

Слова звучат холодно и жёстко.

Совсем не так разбито, обожжённо и кровоточаще, как ощущались у меня в голове.

Пирок хмурится.

— Осмелюсь спросить почему?

— Потому что я так сказала.

Я стремительно прохожу мимо всех, намеренно избегая взглядов Ахви и Каана, и выхожу на опасную тропу впереди.

Глухой удар вырывает меня из сна

Глухой ударвырывает меня из сна.

Я со стоном переворачиваюсь, но он тут же переходит в сухой рвотный позыв — во рту всё ещё стоит мерзкий привкус блевотины.

Чёртова Рейв и её чёртовы руны, вызывающие рвоту.

Я вслепую шарю рукой в поисках своей добытой фляги, выдёргиваю пробку и запрокидываю её над широко раскрытым ртом… и только потом вспоминаю, что она пуста.

Так же пуста, как моё нынешнее желание жить.

— Создатели, добейте меня.

Я перекатываюсь на бок и, опираясь на локоть, сажусь.

Каждая мышца ломит после, без всяких сомнений, самой отвратительной ночи в моей жизни.

Рейв, значит, озаботилась рвотными рунами.

А вот о самых элементарных вещах почему-то забыла.

Например, о нормальном матрасе хотя бы с одним грёбаным пером внутри. Или одеяле. Или подушке. Или хоть чём-нибудь ещё, кроме такого количества оружия, которого хватило бы развязать войну, нескольких роскошных платьев и нарисованных пальцами лун на потолке.

Я тру ноющие глаза, затем хватаю кружку с водой и жадно выпиваю её до дна, смывая мерзкий привкус во рту.

Щурюсь сквозь окно, покрытое морозными рунами, в сторону юга.

Туманы ненадолго расступились, позволяя рассмотреть заснеженные равнины и разноцветные луны наверху, готовые угробить нас всех.

— Зато вид хороший, — бормочу я, ставя кружку обратно.

Игнорируя боль в груди, которая говорит совсем обратное.

Это вовсе не хороший вид.

Это пейзаж одного из самых болезненных воспоминаний моей жизни.

Боль, которую хочется выжечь чем-нибудь настолько едким, чтобы наконец перестать думать.

Я тяжело вздыхаю, осматривая горизонт.

Лент Авроры нигде не видно.

Значит, ещё время Сна.

Проверяю детёныша, свернувшегося рядом колючим клубком.

К счастью, дышит.

Значит, спал я недолго.

Иначе этот маленький засранец давно бы разбудил меня воплями, требуя еды.

Он даже ещё не успел нагадить.

И это прекрасно, потому что устроил себе гнездо прямо из моего плаща и рубашки.

Хотя бы кто-то сегодня отлично выспался.

Я открываю маленький деревянный ящик, который нашёл возле жалкого подобия постели Рейв, убеждаясь, что собранные мной в Канаве навозные личинки всё ещё извиваются, пожирая мох, которым я выстлал дно.

Пусть хорошенько откормятся.

Скоро окажутся в желудке Гриффина.

Тинк. Тинк. Тинк.

Сердце резко подпрыгивает.

Резкий металлический звук доносится сверху.

Откуда-то по ту сторону того самого чёртова люка, через который Рейв строжайше запретила проходить.

Я слишком быстро вскакиваю на ноги для своего ещё не проснувшегося мозга, выхватываю вейл и начинаю осторожно подниматься по вырубленной в стене каменной лестнице.

Замираю прямо под люком.

Жду.

Прислушиваюсь.

Тинк… Тинь-тинь-тинь… ТИНК.ТИНК.ТИНК.

— Чёрт...

Я запускаю руку в волосы и бросаю взгляд вниз, на Гриффина.

Единственное условие Рейв было простым.

Ни при каких обстоятельствах не подниматься наверх.

Но что, если убежище уже обнаружили?

Что, если там засело что-то опасное?

Смогу ли я жить с собой, если ничего не проверю, а потом Гриффина сожрут, пока я прохлаждаюсь внизу?

Нет. Рейв собственноручно меня прикончит.

Тинк...

Тинь-тинь-тинь...

ТИНК.

Тинь-тинь-тинь.

— Да пошло оно.

Я упираюсь ладонью в люк и толкаю его, морщась от жалобного скрипа петель.