Кулак летящий в богов (СИ) - "Эй ты" - Страница 29

Сайтаме было на всё это индифферентно.

Он сжал сферу, и та лопнула перезрелым плодом. Затем, не дожидаясь, пока гравитация снова изменит своё направление, оттолкнулся от воздуха и прыгнул к одному из скоплений своих противников. Первое же облако перьев разлетелось от удара. Второе, третье, четвёртое — герой двигался между отголосками с той же небрежной лёгкостью, с какой обычно выполнял бытовые действия. Одна из геометрических конструкций попыталась сомкнуться вокруг него клеткой из костей — Сайтама просто чихнул, и кости разлетелись щепками.

Крылатые тени спикировали сверху, целясь в голову. Герой даже не обернулся — просто поднял руку, схватил ближайшую тень за то, что у неё отдалённо напоминало шею, и сжал её. Тень издала звук, напоминающий потусторонний вопль, и исчезла.

Пульсирующая пирамида из застывшего света попыталась пронзить его лучом. Луч упёрся Сайтаме в грудь — и ничего не произошло. Ни ожога, ни отметины, ни даже лёгкого щекотания. Герой посмотрел на пирамиду, нахмурился, шагнул вперёд и пробил её кулаком. Пирамида взорвалась фонтаном разноцветных искр.

Комок из глаз и языков обвил ногу героя и попытался утянуть в пепел. Сайтама брезгливо поморщился, дёрнул ногой, стряхивая тварь, и наступил на неё. Раздался влажный хруст, и отголосок перестал существовать.

Оставшиеся твари, всё ещё подчиняясь вложенной Тзинчем воле, перегруппировались и попытались вновь атаковать. Сайтама же сделал один-единственный удар, и ударная волна смела их всех. Пепел взметнулся стеной, а когда осыпался — вокруг героя не было ни одного отголоска.

Герой же, пожав плечами, продолжил свой путь к крепости. Глаз Тзинча же продолжал наблюдать за вторженцем, делая пометки для себя. Ни одно из воздействий не возымело видимых результатов.

Тзинч и не рассчитывал, что эти убогие големы остановят вторженца. Но он надеялся получить данные: время реакции, болевой порог, предел прочности. Хотя бы что-то.

Вместо этого он получил двенадцать секунд боя, ни одного повреждения у цели.

«Так. По-другому».

Тзинч переключил внимание на дальний угол Пустоши. Там обитала огромная стая существ, которых он не создавал и не призывал. Призрачные гончие. По отдельности эти полуразумные сущности едва ли представляют опасности, но эта стая насчитывала уже несколько сотен особей и в совокупности могла посоперничать с древним демоном.

Эти твари пару столетий назад поселились на окраинах пустоши и с тех пор бегали по окраинам, охотясь на мелких демонов. Тзинч не прогонял их лишь потому, что ему было абсолютно безразлично на всё, что происходило в пустошах.

Теперь эти твари могут пригодиться.

Лёгким усилием воли Ткач судеб сдвинул пространство в своём царстве — и стая оказалась прямо перед лысым человеком. Гончие отреагировали мгновенно, как и положено хищникам. Они окружили, совершили одновременный бросок с нескольких направлений, захват конечностей.

Сайтама ответил серией «быстрых прыжков» и «обычных ударов». Стая перестала существовать ещё быстрее, чем первые соперники Лысого плаща.

«Физическая сила и ловкость не поддаются категоризации. Сопротивление прямому урону абсолютно. Психическое сопротивление… Неизвестно».

Тзинч открыл прореху в своём царстве. Но на этот раз не призывая, а приглашая того, кто обитал по ту сторону. И тот не заставил себя ждать. Древний хищник варпа, не служащий никому из богов, почуял новые потоки Эмпиреев и откликнулся немедленно. Бочкообразное и сфероидальное тело примерно двух метров в высоту с жёсткой кожистой оболочкой. На верхней части тела располагался единственный глаз, вокруг верхней части скопления щупалец насчитывали от восьми до двенадцати. Передвигаются эти твари, паря в воздухе и помогая себе щупальцами. Несмотря на не слишком опасный внешний вид (по крайней мере по сравнению с другими демонами), их сила была далеко не физической, а в ментальных способностях. Такие существа имели множество названий. Но чаще всего их называли Поработителями.

Они считаются одной из самых больших угроз всему живому. Знание об их существовании — тщательно охраняемая тайна. Ибо разглашение может привести к панике по всей Галактике.

Если заражение поработителями началось, его почти невозможно остановить. И, приглашая одного из них сюда, Тзинч рисковал нажить себе проблему. Но с ними Ткач судеб хотя бы представлял, как можно бороться.

Поработитель, заметив героя, атаковал немедленно. Мощный, сфокусированный импульс, способный подчинить волю Норн-королевы, выстрелил в героя. Тзинч чувствовал отголоски этой мощи и с интересом ждал результата.

Сайтама не стал уворачиваться и после попадания «снаряда»… почесал нос.

Поработитель замер. Пускай у древней твари не было мимики, но по выпученному глазу можно было понять глубочайшее недоумение. Мощнейший психический импульс, способный подчинить волю целого выводка тиранид, просто… исчез. Не отразился, не был заблокирован — именно исчез, будто его и не было.

Тварь попыталась снова. Новый импульс, ещё более сфокусированный. Сайтама посмотрел на поработителя с лёгким интересом.

— Слушай, медуза на ножках… А чё ты пытаешься сделать?

Тварь, что обычно пожирает разум, очевидно была достаточно разумна, чтобы понять вопрос героя. И он ей явно не понравился. Щупальца, усеянные острыми костяными шипами, обрушились на героя. Сайтама же перехватил ближайшее щупальце и вспорол шипами брюхо самой твари. Та, оглушительно завизжав, рухнула на пепел.

А герой продолжил путь. С каждым шагом всё ближе к Зеркальному лабиринту, что был у подножия Невозможной крепости. Ткач судеб же лихорадочно думал, что делать дальше. Он, конечно, может понадеяться на то, что Зеркальный лабиринт остановит это существо и похоронит его в своих недрах. Но, учитывая мощь вторженца, этого может явно не хватить. Конечно, ещё оставались варианты лично выйти против него или «подбросить» вторженца одному из «горячо любимых братьев».

Но первый вариант слишком рискован. Ткач судеб не мог знать наверняка, есть ли вероятность его поражения в прямом столкновении с лысой угрозой. Но банальная логика ему подсказывала, что да. Такая вероятность действительно есть. Неизвестно, насколько эта вероятность была велика, но это было не так важно для Тзинча. Даже исчезающе малая вероятность поражения в прямом столкновении была достаточным поводом для избегания прямого столкновения любыми способами.

Второй же вариант будет применяться только в крайнем случае. Если кто-то из других богов хаоса сможет подчинить этого вторженца, то это может стать одним из решающих факторов для победы в Великой игре. Конечно, Повелитель перемен мог бы попытаться сам склонить это существо на свою сторону. Только вот как…

Бог знаний вновь задумался. Но в этот раз решение пришло почти мгновенно.

«Безликое зеркало истинных копий»

Один из артефактов, оставшихся ещё со времён древних. И по совместительству один из ценнейших артефактов в арсенале бога перемен. Этот артефакт способен создать копию любого, кто отразится в его отражении. Копия тут же попытается убить оригинал, и, если у неё это получится, то копия заберёт внешность оригинала и займёт его место. С той лишь разницей, что копия будет служить владельцу артефакта. То есть самому Тзинчу. И самое страшное в этом артефакте то, что он не питается энергией бога перемен, а берёт её от «Тёмного короля». А это уже фактически означает, что сила артефакта ничем не ограничена, и в теории зеркало может отразить даже бога хаоса. Ткач судеб бы давно использовал этот артефакт для победы над своими братьями, но вероятность того, что кто-то из них может захватить артефакт, удерживала Тзинча от использования оного.

Столкнувшись с равным соперником при всесторонней поддержке демонов и окружения, вторженец по итогу либо признает власть Тзинча над собой, либо падёт — и тогда копия займёт его место.

Пока Повелитель перемен лично спускался в недра своего хранилища за сверхоружием, Сайтама уже добрался до Хрустального лабиринта и вовсю пытался его пройти. Правда, классическое правило, что нужно держаться всё время правой стены, здесь почему-то не работало, и герою это явно не нравилось.