Системный Кузнец XII (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 49

— Там внутри, в Глотке, и дальше, в самой каверне, не только Сольфар и наковальня. Там есть боковые ходы. Подсобки. Не знаю, передали вам мастера печатей или нет, но я там видел что-то вроде консервных банок. Тёмные цилиндры из литого металла. Стоят рядами вдоль стены. В каждом, в густом серном растворе, законсервирован один такой зверёк, как этот мой.

Кивнул на верстак. Зверёк, не подозревая, что речь о его сородичах, потянулся, перевернулся на бок и подставил пузо.

— Это духовный зверь со сверхплотным ядром Огненной Ци. По моей оценке, через ядра у этих зверьков соответствуют уровню Закалки четвёртой-пятой ступени. Не знаю, для чего конкретно Ферро их собирал. Может, питал ими печать, хотя зачем? Может, ядра вытягивал на свои нужды. Может, что-то ещё. Но суть в том, что он нашёл способ держать их в стазисе. Они не мертвы, а спят. Ядра целы.

Октавио подался вперёд, локти упёр в колени.

— Если эту смесь, в которой они там у него плавают, удастся принести сюда, или хотя бы дать алхимикам её состав, я не возьмусь сказать наверняка, поможет ли она против Сольфара. Я в этом не специалист. Но логика подсказывает: если состав способен погружать в стазис духовного зверя с сильным ядром, может, в большой концентрации он сработает и против большего ядра. Не на убийство, а на задержку или сон.

— Хм, — проговорил Октавио. — Нет, мне об этом не докладывали. Мастера печатей в основном осматривали саму печать и обелиски. До подсобок и ниш, надо думать, руки не дошли.

— Тогда стоит послать за пробами раствора. Стеклянных колбочек хватит. Если ваши алхимики разберут состав, дальше уже ваша работа.

Вальмонте кивнул, не сводя с меня глаз.

— Сделаем, да…

— И ещё, — добавил я.

Закрыл глаза, на секунду опять увидел то, что видел в каверне, когда смотрел на Сольфара через Зрение Творца, на внутренности. Жилы Ци, пронизывающие тушу. Сложную сеть меридианов, сходящуюся к ядру где-то под грудью.

— У Сольфара меридианы устроены особо. Сложная сеть, как у человека, но крупнее на порядки, и сходится она к ядру под грудиной. Это первое. А второе вот что: при каждом вдохе он делает огромный забор Ци из глубины острова по каналам снизу. Эти каналы у него не основные, а придаточные, тянутся вниз через породу очень глубоко. Сколько именно, я не понял — метров двести, может, больше. Уходят туда, куда я взглядом не достаю.

Октавио поднял голову.

— И что из этого следует?

— У меня ощущение, что если эти придаточные каналы перекрыть, не дать ему делать забор снизу, пробуждение сильно замедлится. Может, остановится совсем. Он же не сам по себе встаёт, ему энергия нужна для этого. И берёт он её, как я понял, извне. Снизу. Если поставить заслонку на этих придаточных каналах, рунами или ещё чем-то по вашей части, он замрёт на полпути.

Помолчал.

— Понятно, что это ударит по Великим Горнам. Они ведь, как я понимаю, как раз на утечке его дыхания работают. Перекроете каналы снизу, утечка наверху тоже просядет на какое-то время. Зато у ваших мастеров печатей будет время восстановить настоящую печать. Не из бирюлек и заплаток, а как полагается.

Октавио молчал. Глядел на меня внимательно, словно увидел впервые.

— Есть ещё одна мысль, — сказал я, — но это уже не моё совсем. Демоническая Ци. У нас на Севере один алхимик ею владел, Ориан звать. Он использовал её для введения существ в стазис для глубокого сна. Если у вас на острове есть кто-то, кто работает с этой стороной… может, такую Ци наложить поверх Ци Сольфара? Перекрыть его энергию другой энергией, той, что уводит в небытие. Я не алхимик и не практик этой ци, мне тут трудно сказать что-то конкретное. Я ведь просто кузнец. И лучше всего у меня выходит сковать вещь, которая существо убьёт, а не усыпит. С усыплением вам бы алхимиков и мастеров печатей слушать, а не меня.

Вальмонте крякнул в усы.

Я улыбнулся, и сам себе удивился, потому что улыбка пошла сама. На душе вдруг стало легче, как у человека, который положил камень с плеч на землю и пошёл дальше налегке.

— Эти идеи, — добавил, — отдаю бесплатно, во благо дела. Можете за них не платить и в счёт договора по болтам не записывать. У меня и так работы по горло.

Октавио покивал медленно, словно сам себе. Может, ждал от меня большего, может, и нет — не разобрать. А может, мужик просто устал. Поднялся он так же неспешно, отряхнул полу плаща от угольной крошки, налипшей с лавки. Поглядел на Вальмонте, потом на меня.

— Благодарю, Кай. Эти наблюдения и идеи могут оказаться ценными. Алхимикам передам сегодня же, мастерам печатей тоже. — Кивнул сдержанно. — Но если надумаешь к утру ещё что-нибудь, мы заглянем. Иной раз мысль приходит, если ей дать отлежаться.

— Не знаю, мастер Октавио. Не знаю. Сегодня ночью я буду заниматься оружием, за которое мне хорошо заплатят. А насчёт вашей проблемы… тут или с головой в это нырять, или вовсе не нырять, я так считаю.

Наступила тишина. Вальмонте кашлянул в усы. Октавио чуть тронуло краской по скуле. Видно, не того ждали мужики. Думали, я тут начну жилы рвать сразу на два фронта. Понятно, что дело тревожное и если Сольфара не усыпить, остров получит беду такую, какой ещё не нюхал. Только и я не печь, в которую можно сколько хочешь дров подкидывать.

Хотя, по правде, задача меня зацепила глупо было бы это отрицать. Придумать нечто, что вгонит духовного лорда в стазис, что-то вроде глубокого сна, наркоза. Из прошлой памяти всплыло смутное. Наркоз, насколько помнил, бывал общий и местный, и работал он не одним веществом, а связкой: вырубающее средство, обезболивающее, мышечное расслабляющее. Эфир, закись азота, какая-то тиопентал-натриевая дрянь, названия в голове крутились обрывками, я не медик, было это всё для меня из разряда «слышал в курилке у врачей». Суть в том, что мозг отключают, рефлексы глушат, дыхание поддерживают извне. Принцип. Тройной удар по разным системам, чтобы организм не сопротивлялся.

Но как этот принцип натянуть на огромного серного ящера, у которого вместо мозга чёрт знает что, а вместо лёгких лавовая топка — это уже совсем другая задача. Тут своих законов хватает. Перерывать местную литературу, как я делал с Матерью Глубин. Сидеть со старыми трактатами. А ещё у меня Система, которой у этих ребят нет. И она, может, подкинула бы мыслишку, если задать вопрос правильно.

Интересно. Но если сейчас разорваться, нигде не успею.

— Хорошо, — сказал Октавио наконец. — Позиция твоя мне понятна. Невозможное и впрямь редко делается за вечер.

— Бывает и за вечер, но сейчас вряд ли выйдет, — улыбнулся я без злобы.

— Но ты всё ж подумай, парень, подумай, — вмешался Вальмонте по-свойски. Подошёл и хлопнул меня по больному плечу. Я зажмурился, но стерпел. — Ох, рана же, рана у тебя. Прощения прошу, забылся. Давай, парень, делай своё дело. И болты, и подумай, если силы будут.

Магистр направился к двери, Октавио за ним. И в этот же миг в кузню ввалились пацаны со свёртками. Глаза у них горели — ждали, видать, обещанных монеток, и не на шутку были возбуждены тем, что вернулись с добычей.

— Еда! Мастер, еда!

— Принесли всё как просил!

Завидев двоих гостей в плащах, шпана разом запнулась, осеклась, попятилась к двери. Вальмонте оглядел их с высоты, словно стадо овец, забредшее в чужой огород.

— Шпана, — крякнул он себе под нос, и в голосе скользнуло что-то почти доброе.

Октавио ничего не сказал. Молча протиснулся мимо ребят и вышел. Вальмонте следом, кивнув мне на прощание.

— Спасибо, парни, — сказал я и достал ещё горсть меди. Пацаны бросились разбирать заработок, толкаясь локтями. Я забрал свёртки, сложил их на верстак, отодвинув инструменты. Зверёк поднял мордочку, повёл носом, треснул довольно. Запах горячего мяса и лепёшек его взбодрил.

— Дядь, ежели ещё чего надо!

— Мы все готовы! Только скажи!

— Хватит на сегодня, парни. Если что, сам вас найду. Вы где обитаете?

— Возле колодца! Там у нас сходки!

— У колодца с медным жёлобом, ага! Не забудь, дядь!