Домовой - Кириллов Дмитрий - Страница 17

Рыцарь замолчал, и некоторое время они ехали молча.

— Я был совсем юн тогда, не знал смерти. Долго бегал вокруг останков замка, кричал, звал родителей. А на мои волосы и одежду сыпался пепел… А наутро мы с Олегом сели на коней и, не оглядываясь, отправились в странствие. С тех пор мы всегда в пути: сутками скачем по пустыне, останавливаясь иногда в редких человеческих поселениях, что сохранились с тех пор, как пришла Великая Засуха. А ещё мы сражаемся, бесконечно сражаемся с мерзкими полулюдьми, гнусными ритасами.

— Кто это, ритасы? — спросила Ксюха.

— Это жуткие чудовища, напоминающие людей и зверей одновременно. Люди всегда охотились на них и в лучшие времена. Только тогда это было скорее забавой, а не войной. Теперь же, когда люди слабы, чудовища почувствовали силу. Они уже не боятся людей, как раньше. Они убивают тех, кто пытается на них охотиться. Главное же — ритасы отчаянно защищают Красные Скалы.

— Почему?

— Старые люди рассказывают, что там их родина. Оттуда в стародавние времена вышло и расселилось по всей Амидии это мерзкое племя. А ещё якобы ритасы считают Красные Скалы священными. Хотя какие святыни могут быть у чудовищ? Полагаю, там просто их логова, их детёныши. Красные Скалы… — произнёс рыцарь задумчиво. — Удивительное место. И уж точно не потому, что породило некогда жутких монстров! Они расположены на самом севере Амидии. Туда и по сей день не доходит удушливое дыхание пустыни. Там повсюду ручьи, водопады… Замечательный, благодатный край! Мы с Олегом Правдивым разведаем путь туда, поглядим, так ли хороши Красные Скалы, как говорят о них старые люди. Скорее всего, мы встретим там полчища ритасов… Постараемся не ввязываться в большой бой без необходимости, ибо едем туда как разведчики. А уж потом, конечно, соберём армию из тех, кто ещё может держать оружие, и завоюем Красные Скалы! Пора, давно пора вернуть их людям.

Ксении захотелось спросить, почему Пепельный рыцарь с таким негодованием говорит об этих самых ритасах. Ведь, как она поняла, это люди охотятся на них, а ритасы лишь защищают себя и место, где живут… Но девушка промолчала. Любомир был первым человеком в её недлинной жизни, кому совершенно не хотелось возражать. Ну просто совершенно! А хотелось сидеть вот так, покачиваясь в такт лошадиной рыси, держаться за его плечи…

— Ксюша… — услышала она далеко позади жалобный голос домового.

Ксения обернулась.

— Скажи ты своему лыцарю, пусть сделает, наконец, привал… В смысле, пусть достойнейший рыцарь Любомир привал скомандует…

Любомир, тоже слышавший эти причитания, мягко улыбнулся и поднял правую руку:

— Привал!

Все спешились. Домовой осмотрелся: тот же песок, те же камни, те же высохшие кустарники… Но в окружающем пейзаже появилось и что-то новое: это уже не была пустошь, плоская, словно стол. Привычная уже безжизненная, сухая почва вспучилась небольшими холмами, уподобившись при этом наполовину надутому аэростату. Кое-где почву рассекали овраги, словно кто-то порезал «аэростат» огромным кинжалом. То там, то сям виднелись огромные валуны.

Любомир выбрал место для костра у подножия холма, достаточно защищённое от ветра, привязал лошадей и, расстелив на земле плащ, галантно предложил Ксении располагаться на нем. Девушка сделала книксен и воспользовалась предложением своего рыцаря. Ксюхе было неудобно и жёстко сидеть вот так, на земле, но она старательно улыбалась Любомиру, пытаясь быть учтивой и благодарной. В руках принцесса Новосёлова держала веер, не забывая часто-часто помахивать им: в одном из фильмов о жизни при дворе именно так делали светские дамы. Веер этот смастерил Олег по просьбе своего друга и господина из широких, жёстких листьев какого-то местного растения.

Афанасий старательно прятал в бороде улыбку, глядя на такую знакомую и такую понятную Ксюху, пытающуюся казаться настоящей дамой высшего света.

Олег Правдивый меж тем отправился на поиски хвороста. Он отошёл на несколько метров от стоянки и углубился в заросли сухого, словно трут, кустарника. Остальные скоро потеряли его из виду, слыша лишь треск ломаемых сучьев…

Ночь… Первая ночь нового мира медленно шла, осторожно ступая своими чёрными, как сажа, пятками по горячим камням и песку пустыни. Афоня лежал, подложив под голову большой пук сухой травы, и смотрел на звезды. Звёзд было много, несказанно много. Кажется, он никогда не видел столько. Впрочем, не столь многочисленные, но всё же прекрасные звезды в небе над его родным домом были куда милее. Домовой глубоко вздохнул и повернулся на правый бок.

Громкий жалобный писк пронзил ночь, разорвав тишину. Все вскочили на ноги. Писк донёсся со стороны кустарника, где Правдивый собирал хворост. Любомир, обнажив на всякий случай меч, сделал несколько шагов в сторону зарослей. И тут все увидели Олега, вернее, его тёмный силуэт. И силуэт этот держал в высоко поднятой левой руке нечто отчаянно извивающееся, величиной с небольшую собачку. В правой руке Правдивого в звёздном свете холодно блеснул сталью кинжал. Снова раздался тот самый писк.

— Господа, я изловил детёныша ритаса! Редкая удача! — произнёс Олег торжествующим голосом и неожиданно оглушительно захохотал, запрокинув голову.

Тут произошли одновременно два события. Ксюха, одним движением отшвырнув подаренный веер и сразу же позабыв о манерах дамы высшего света, топнула ногой и громко крикнула:

— Отпусти сейчас же, живодёр!

Олег тут же перестал хохотать и уставился на Ксюху, открыв рот. Тут нечто, величиной с маленькую собачку, что Правдивый держал за шиворот, умудрилось извернуться, и укусило, видимо, пребольно, Олега за запястье. Белобрысый рыцарь дико завопил и разжал руку. Существо брякнулось на землю, вскочило на сильные задние ноги и в одно мгновение исчезло в зарослях.

Олег Правдивый меж тем даже не смотрел в ту сторону, куда умчалось существо.

Он смотрел на Ксению. И смотрел с такой ненавистью… Это длилось всего несколько секунд. Почувствовав, что Любомир перехватил этот взгляд, Олег как ни в чем не бывало расплылся в широченной улыбке:

— Прошу простить меня, достойнейший друг мой и господин, ваши гости просто пока не поняли, что есть тьма, а что — свет в нашем мире. Прекрасная Ксения, простите, я, возможно, напугал вас…

Олег Правдивый поднял с земли кучу собранного хвороста и понёс её к месту, где предполагалось развести костёр. Скоро уже в тёмное небо летели искры, огонь задорно потрескивал, а на лицах путников плясали отсветы костра. Стало совсем тепло, всех начало клонить в сон. Поужинав скудными припасами рыцарей, состоящими из нескольких горстей зерна да пары лепешек, Ксюша и Афанасий начали готовиться ко сну.

Любомир отошёл к лошадям, Олег же остался дежурить у костра.

— Олег, что бы вы сделали с тем детёнышем? — спросила Ксения. Она сидела на земле, подобрав под себя ноги, закутавшись в пепельный плащ почти с головой, и смотрела на огонь.

— Что сделал, спрашиваете? — ответил Правдивый, вороша длинным прутом угли. — Кожу бы живьём содрал и новый кошелёк себе сделал.

Ксения посмотрела на него долгим взглядом и отвернулась. Ей вдруг стало ужасно холодно, хотя костёр ещё горел вовсю. Девушка встала, плотнее запахнув плащ, подошла к лежащему ничком спящему домовому и села рядом, прижавшись спиной к его спине.

— Я с тобой, девочка. Спи, утро вечера мудренее, — пробурчал Афоня, который, оказывается, лишь притворялся спящим. — Я с тобой, ничего не бойся. Спи.

И Ксюша тут же почувствовала, как веки её тяжелеют и она падает куда-то далеко, далеко… В самые недра планеты по имени Сон.

А костёр всё шипел да фыркал, всё бросал в тёмные небеса ослепительные искры.

Глава пятая

Повелителя сатиров, или, как их называли в Амидии, ритасов, звали Иса-ан. Это был нестарый ещё и весьма мускулистый мужчина (если сие понятие применимо к рогатым, конечно), высокого роста, имевший осанку столь прямую, что невольно приходила на ум поговорка про проглоченный кол. Восседая посреди пещеры с высоченными сводами на большом камне, заменяющем ему трон, он много и чрезвычайно громко говорил. Собеседника, как обычно, он слушал очень мало и почти на него не глядел. Зато Иса-ан поминутно заглядывал в зеркальце, сделанное из отполированной до блеска раковины местного моллюска.