Дочь врага Российской империи. Избранная (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 56

Только бабушка, вдова дедушки Морозова, попросила у меня прощения. Она давно ушла в монастырь, стала инокиней. А бабушка и дедушка Годуновы, родители мамы, выказали недовольство, когда род возглавил Матвей. Мол, почему не Иван, законный сын их зятя, а какой-то приблудный бастард. Я даже разговаривать с ними не захотела.

А Сава всегда был рядом, даже когда пропадал на службе: помогал, поддерживал, защищал.

Потом Глафира вернулась в школу ведьм, мы с Матвеем, Мишкой и Веней — в академию. Учиться стало еще сложнее. Какие-то предметы мы слушали с общим курсом, но появились и те, что только для эсперов. Полагаю, все преподаватели знали о нашем неспокойном лете. И требовали с нас еще больше, чем с других! Никаких поблажек, одни придирки. Меня гоняли жестче всех. Видимо, беспокоились, что у меня начнется «головокружение от успехов». А какой скандал случился, когда я ушла в Испод прямо с лекции по этическим нормам для эсперов…

Что мне оставалось делать? Так уж получилось, что о казни князя Разумовского я узнала раньше, чем в новостях произнесли короткую фразу: «Приговор приведен в исполнение». Карамелька появилась передо мной с громким воем, перепугав однокурсников. Она сообщала о том, что Тоби ушел в Испод. Вот я и ринулась вслед за Карамелькой.

После смерти хозяина химеры не могут оставаться в нашем мире, они перемещаются на его изнанку. И, как правило, становятся жертвами живчиков. Химерам не хочется жить, это их способ уйти вслед за хозяином. Но иногда они откликаются на зов другого эспера. Я надеялась, что Сергей Львович попросил Тоби присмотреть за Роа, и Тоби вернется, если я его позову. Действовать надо быстро.

Так что я ушла в Испод без разрешения, да еще и при свидетелях.

Нам с Карамелькой удалось вернуть Тоби. Он признал хозяйкой Роа. А мне пришлось держать ответ перед дисциплинарной комиссией, две недели провести на «губе», пропустить занятия, потом догонять, отрабатывать…

Оно того стоило, и ни о каком замужестве я даже не вспоминала.

Я не знала наверняка, исполнила ли Мара мое желание. Но была уверена, что богиня смерти меня не обманула, князь Разумовский не умер, а переместился в другой мир. Я никогда не узнаю, будет ли его новая жизнь лучше, счастливее, чем прошлая. Но не сомневаюсь, что он никогда не повторит своих ошибок. И когда Роа спрашивала, правда ли, что ее папа жив, я абсолютно искренне отвечала: «Да, это правда».

Как оказалось, всё плохое когда-нибудь заканчивается. Жизнь потекла размеренно, я больше не беспокоилась о завтрашнем дне. С тех пор, как Матвей стал Морозовым, дед Шереметев взял его в ученики. Курс «Как управлять родом», по словам Матвея, был жестче, чем дисциплина в военном училище. Зато род Морозовых множил свои капиталы и возвращал былое влияние. В Совет Семи мы с братьями не стремились, дружно решив, что обойдемся без политики. А еще Матвей заканчивал академию, многие предметы он сдал экстерном, и готовился к свадьбе.

Не иначе, как это и сподвигло меня задать Саве дурацкий вопрос о его намерениях. Да еще княжна Эристави то и дело «ненароком» махала у меня перед носом помолвочным кольцом. Мы с Этери так и делили одну комнату в общежитии. И перед сессией я перебралась туда, «подкинув» Ваню и Роа Александру Ивановичу. Этери как раз приняла предложение Степана. Второе, уже не фиктивное. Она излечилась от болезненной влюбленности в Веню, и Степан добился своего.

И Ася выходила замуж за какого-то американца. Она давно вернулась домой, но мы поддерживали связь, на уровне хороших знакомых. Она не держала на меня зла за то, что я приложила руку к падению рода Романовых. Мы поздравляли друг друга с праздниками и время от времени обменивались новостями.

Эта «любовная лихорадка» меня и зацепила. Но все равно обидно. Передумал — так и скажи. Зачем вот так, с издевкой…

Я хотела уйти. Молча, не прощаясь. Не нужны мне ни кольцо, ни свадьба, ни свидетельство о браке. Я за честные отношения. А Сава меня высмеял!

Но уйти мне не позволили. Даже встать с дивана не получилось. Мгновение — и Сава уже стоит передо мной на коленях. Он всегда чутко считывал мои эмоции.

— Яруся, прости дурака. Я неудачно пошутил.

— Тебе театральщины захотелось? — мрачно поинтересовалась я.

— Нет. Просто удивился, что ты вдруг вспомнила о нашем браке.

— А не должна была?

— Не придирайся к словам.

— Сава, встань. Заканчивай этот цирк. Прости, я не хотела ставить тебя в неловкое положение. Меня все устраивает. Я об одном прошу, захочешь уйти — скажи прямо, не обманывай.

— Я могу тебя обмануть?

Сава вставать не спешил. Наоборот, сел на пол, прислонившись к моим ногам.

— Наверное. Если захочешь, — сказала я.

— Обидно, знаешь ли.

— Я не прислушиваюсь к твоим эмоциям. То есть, не проверяю искренность твоих слов. Я давно просто верю тебе. И мы редко видимся.

— Ты это заметила? Ярусь, но так и будет, пока ты учишься. Какая из нас семья? Я еще на дворец для тебя не заработал.

— Мне не нужен дворец.

— Это я так, к слову.

— Твой отец против нашего брака? Мать?

— Нет! Они мне плешь проели, когда я, наконец, позволю объявить о помолвке с боярышней Морозовой.

— Ты им так же отвечаешь? «Когда-нибудь»?

— Я же извинился!

— Ладно, — сдалась я. — Не хочешь, не говори.

— Так я уже, — возразил Сава. — Поженимся, когда ты закончишь учебу в академии, получишь распределение. Будем видеться чаще. Вместе на службу…

— Кто сказал, что вместе? — перебила его я.

— Разве ты не в управление пойдешь? К Александру Ивановичу? — удивился Сава.

— И что мне там делать? Бумажки перекладывать? — возмутилась я. — Под вашим присмотром? Нет, я иду во внешнюю разведку. Там мои умения пригодятся.

У Савы отвисла челюсть. Буквально. Он смотрел на меня, не мигая, с минуту. Потом выдохнул.

— Ну, чего-то такого я от тебя ожидал, — сказал он. — Это твое право. Я поддержу любой твой выбор. Но поженимся мы после того, как ты закончишь учебу.

— Ты повторяешь чьи-то слова, — догадалась я. — Это кто ж попросил «не мешать» мне учиться? Александр Иванович?

Папой я называла его только наедине, хоть Сава и знал об этом.

— Сергей Львович, — нехотя признался Сава. — Я дал ему обещание. Но он меня не вынуждал. Я согласен с тем, что семейная жизнь не должна отвлекать тебя от учебы. У тебя и так… Ваня, Роа…

— Вы тогда… об этом говорили? Ну, когда…

«Когда мы видели его в последний раз».

— Да, об этом. Яруся, я сдержу это обещание. Не обижайся.

— Какие уж тут обиды. Но мог бы и сразу об этом сказать.

— Мне казалось, тебе самой не до этого, — признался Сава.

Мы с Савой поженились, как только я сдала последний выпускной экзамен. Я не готовилась к свадьбе, ничего не планировала. Меня поставили перед фактом. Я обрадовалась этому, потому что не хотела надевать белое платье и участвовать в церемонии. Мне хватило и той, после которой меня чуть не убили.

Сава сказал:

— Мы идем регистрировать брак. Заявление я подал заранее.

— Братья не поймут, ребята — тоже, — возразила я, исключительно из вежливости. — Твои родители — тем более.

— С ними потом отпразднуем, — отмахнулся Сава.

Нашими свидетелями условно стали Карамелька и Чоко. Так я превратилась в Яромилу Бестужеву.

А потом Сава завязал мне глаза и повез куда-то. Смешной. Я же ведьма. Море я почувствовала раньше, чем машина остановилась у причала.

В мире, где я провела свою первую жизнь, есть история о девушке Ассоль. Она верила, что когда-нибудь за ней приплывет принц, на корабле под алыми парусами. И увезет ее в счастливую жизнь. Однажды так и случилось.

Паруса на яхте Савы были белыми. Какая разница, какого они цвета, если капитан яхты — твой любимый мужчина? Наша жизнь не будет идеально счастливой. В ней будет всякое — и хорошее, и плохое. Но она будет. И это главное.

Послесловие, что может стать прологом

Ад показался приятным местом. Пахло свежескошенной травой, стрекотали кузнечики. Небо переливалось миллиардами звезд. Где-то рядом шумела вода.