День Советского Сурка (СИ) - Хлебов Адам - Страница 32

Если завтра снова повторится день, я с ней обязательно пересплю. Но сегодня у меня другие планы.

Марина. Она не в ладах с этим вторым секретарём Николаем.

Он ей не нужен. Я видел, как она смотрела на того казачка. Он вчера увёл её у меня из-под носа. Это случайность. Нужно перехватить её раньше.

Идея пришла внезапно. Видеосалон. «Челюсти». Или даже порнушка, если она согласится.

Это может сработать. Я приглашу её. Скажу, что знаю место, где показывают «западное кино». Она любопытная, скорее всего согласится. А там — темнота, близость, адреналин. Всё сложится само собой.

Нужно пробовать, вдруг получится. Доезжаю до Спортивной.

Минуя толпу на входе, решаю сразу отдать деньги Наташе. Меня всё равно не пустят без карты в гостиницу, пока заселяются эти болельщики.

Заодно и проверю, сведёт ли меня день с тем противным мужиком.

Иду на задний двор, на пандус выходит Наташа. Она курит и всё так же держит сигарету между двумя прямыми пальцами.

А может, на хрен эту Марину?

— Привет, можно угадаю твоё имя?

Глава 15

Леша, вы комсомолец?

— А это ты? Я думала, ты не придёшь. Чего тут угадывать, меня зовут Наташа.

Мда, фокус с угадыванием имени не прошёл. Я протягиваю ей два рубля.

— Сдачи не нужно.

Она спокойно кивает, будто так и должно было быть. И достаёт из кармана передника мою карту.

Она докуривает сигарету, очень сексуально тушит его о каблук, чуть обнажая бедро выше колена.

— Ты так легко не отделаешься.

— Понял, я в твоём распоряжении, — улыбаюсь, поднимаю ладони в знак того, что сдаюсь.

— Тебе вечером место в ресторане придержать?

— Я постараюсь успеть, мне нужно кое-куда попасть.

— Ну как знаешь. Мест не будет вообще!

— Банкет?

— И концерт, и футбол. Мне пора.

Она протягивает мне ладонь, как бы прощаясь:

— Я сегодня до восьми.

Нежно беру её руку, едва касаюсь губами кожи.

— Спасибо тебе.

— Ты так больше не делай.

— Что не делай?

— Не целуй рук.

— Хорошо, будем общаться по-пионерски — на расстоянии.

Я ещё раз оглядываю её фигуру. Она, конечно, хороша, и мне, Алексею из будущего, вполне по возрасту.

Но Марине в фигуристости и сексапильности немного уступает.

— Дуралей!

— Кириллов! Алексей Кириллов, можно просто Лёха, приятно познакомиться.

— Удачи, Алексей Кириллов!

— Увидимся, Натали!

Так, а теперь нужно найти Марину и взяться за неё по-серьёзному.

На стойке администрации спрашиваю, где ближайший цветочный ларёк.

Администратор смотрит на меня непонимающими глазами.

— Ну, где можно купить розы? Цветы для девушки?

— Не знаю насчёт роз, молодой человек. Может быть, на рынках, на станции Рижская, иногда азербайджанцы продают гвоздики…

Вот это прикол! Неужели нигде рядом нет цветов. Пытаюсь вспомнить, видел ли я где-нибудь по дороге магазины или ларьки.

— А что, разве нет цветочных ларьков?

— Нет, вы что? Это не законно!

Вспоминаю, что видел только надпись «Звукозапись», в которых продавали кассеты для допотопных магнитофонов. Странно: «Звукозапись» — законно, цветы — нет. Ладно, что-то придумаю по ходу. Кажется, видел в сквере ромашки.

Поднимаюсь в номер, конечно же, следователь по особо важным делам вовсю храпит в комнате. Не пытаюсь его будить, осторожно беру бритву, помазок и крем и внаглую начинаю бриться.

Конечно же, получаю порез. Следователь просыпается, когда я опрыскиваю себя его одеколоном.

— Здравствуйте, я ваш сосед. Вы не против, я тут побрился вашей бритвой и побрызкал на себя вашим одеколоном.

— Вообще-то, молодой человек…

— Знаю-знаю, моего тут только барахло в чемодане и писюн, остальное общее, социалистическое. Не будьте единоличником!

Я ему весело подмигиваю.

— Я ещё раз прошу прощения, просто я к девушке на свидание тороплюсь. Я Лёха! Алексей Кириллов, студент. Точнее, ещё пока абитуриент.

Мужик с лицом Маковецкого мотает головой:

— Эх, молодёжь, молодёжь… — представляется и спрашивает: — Горемыкин Павел Дмитриевич. Хоть красивая?

— Ещё какая! — пожимаю ему руку.

— Ну тогда удачи!

— А вы когда съезжаете, Павел Дмитриевич?

— Не дождёшься! И да, лоботряс, не смей больше трогать мой бритвенный станок! Понял?

— Понял, отдыхайте на здоровье!

— Я тут твой паспорт нашёл…

Но я уже его не слышу и выхожу в коридор. Мне нужно что-то придумать с местом для свидания, я уже и забыл, с этим у молодёжи бывают проблемы.

А в принципе, Горемыкин мужик ничего, если не читает нотации.

Теперь нужно найти Марину. Это проще простого: планирую спуститься и под предлогом комсомольских дел выведать у дежурной, в каком номере она поселилась.

Но делать этого мне не приходится, потому что вижу, что Марина сидит в вестибюле и читает книгу.

На ловца и зверь бежит.

— Доброго дня, сударыня! — подхожу я к ней поближе. Наклоняюсь, чтобы она почувствовала запах благоухающего парфюма. Одеколон следака по особо важным делам кажется мне сногшибательным.

Она поднимает взор, и её лицо озаряет улыбка.

— Вы…

— Я… Скучаете?

— Не то чтобы скучаю, читаю книгу.

— А где ваш ухажёр?

Она улыбается ещё шире.

— Коля? — машет ручкой. — Бросьте, какой он ухажёр? Коллега по обкому комсомола. Я, кстати, запомнила, вас Лёшей зовут, верно?

Сейчас она будет меня звать на вечерний концерт, поэтому я форсирую события.

— Всё верно, Марина. Алексей. Какие у вас планы на ближайшее время?

— В восемь концерт, я хотела вас пригласить.

— Я с удовольствием приду, а сейчас вы не хотели бы мне составить компанию и сходить на сеанс фильма «Челюсти» про акулу?

Она начинает сомневаться.

— Боюсь, что времени у меня…

Так, Кириллов, смелее!

Нельзя давать ей ни малейшей возможности слиться, поэтому я продолжаю атаку.

— Фильм идёт час с хвостиком, это недалеко, буквально десять минут пешком, мы точно успеем вернуться к восьми вечера. Даю голову на отсечение! Я вас приглашаю. Если вы откажетесь, то это будет для меня величайшей трагедией!

Она улыбается, вижу в её глазах желание сходить на фильм.

— Я слышала про этот фильм.

— Книгу не читали?

— Да! Конечно, читала!

— В «Иностранной литературе» за 1984 год? Два месяца стояли в очереди?

— Алексей, вы меня пугаете, вы экстрасенс?

Экстрасенс? Вспоминаю фамилии, которые называли родители: Чумак, Кашпировский, Джуна. Мама считала их целителями, а папа — шарлатанами.

— Нет, нет, я не экстрасенс, но немного умею предсказывать будущее. Марина, не переживайте! Мы точно успеем к восьми.

— Точно?

— Успеем на сто процентов, ну если на Москву не обрушится гигантский метеорит или не начнётся третья мировая. Даю голову на отсечение. По рукам?

Я протягиваю ей руку.

— Хорошо! — соглашается комсомолка и протягивает в ответ.

Помогаю ей встать. Целую руку. Она в отличие от Наташи и Бэллы не стыдится этого и даже принимает этот элемент ухаживания как должное.

Сердце бешено колотится в груди. Неужели мой план работает? С трудом сдерживаю ликующий вопль.

Марина обворожительно улыбается:

— Мне нужно подняться в номер, оставить книгу и взять сумочку.

— Отлично! Вас проводить?

У меня мелькает мысль о том, что мы можем обойтись без кино. Но Марина улыбается и качает головой.

— Нет, не стоит.

Сдаю свой ключ на стойке администратора, отхожу к киоску с сувенирами. Марины долго нет, и я начинаю переживать. Уж не передумала ли она? Чтобы отвлечься, наблюдаю за людьми.

На журнальных столиках в вестибюле стоят хрустальные пепельницы.

В вестибюле пахнет табаком, женскими духами, кухней ресторана.